Раскаленная луна

Погода становилась адски-жаркой. И если солнце еще возможно было терпеть, укрываясь в тени, то от едкой дымки, наплывавшей на Обитель со стороны горящих лесов, убежать не так-то просто. Каждый день горький туман становился все гуще: теперь он накрывал шпили угловых башен. И хорошо, что ближе к ночи почти развеивался, давая возможность вздохнуть полной грудью свежий воздух, потому что с утра все начиналось сначала. И казалось они здесь зависли навечно: дикая, изматывающая духота и дым, дерущий горло.

Тренировки в Обители растянулись в нескончаемую череду физических упражнений и теоретических занятий. Моя же собственная жизнь усложнилась дополнительными уроками Ирбиса и Кобры. Пока напарники в свободное время сбегали на пляж, я учился искусству гипноза и зрения истинного. И если в первом проявил хоть какие-то успехи, то вызвать "тепловизор", как я мысленно обозвал необычную способность, никак не получалось.

— Ты должен уметь видеть в расслабленном состоянии, — не переставал вдалбливать в меня Ирбис. — Первый скачок у тебя произошел в бою, и это нормально. Адреналин и чувство опасности работают подобно катализатору. Они подхлестывают твои умения, но практически не поддаются контролю. А ты просто обязан держать ситуацию в руках. Только представь, вызвав зрение истинного, ты получаешь не только способность смотреть на мир другими глазами. Увеличиваются скорость и сила. Становятся видны особые энергетические точки, перекрыв которые, можно вывести врага из боя. Зрение истинного открывает огромные возможности, но ты должен отвечать за каждый свой шаг. Иначе, можешь навредить близким. А теперь закрой глаза. Дыши ровно. Сосредоточься. И верь, что когда ты их откроешь, перед тобой будут серые тени и алые силуэты.

Я послушно закрывал глаза. Концентрировал внимание, но... мир не изменялся. Не хотел меняться. Сколько Ирбис не объяснял мне, сколько не тренировал, ничего не получалось. Мне даже стало казаться, что зрение первого охотника не более чем кратковременная вспышка самозащиты, которая никогда больше не появится.

Ирбис подбадривал, мол, время еще не пришло, и каждая минута тренировки только приближает к успеху. Мне же порядком надоели бесполезные потуги выдавить из себя сверхвозможности.

После занятий у меня оставалось немного времени перед ужином, чтобы отдохнуть и искупаться. Я присоединялся к загоравшим напарникам, жалея, что не могу проводить больше времени на пляже. Дышалось здесь намного легче — от озера исходила приятная свежесть, а вода отлично восстанавливала силы. Но была еще одна причина, по которой я раз за разом приходил на пляж. Располагаясь рядом с Диком и Пандой, тут же выискивал глазами Сел.

Сегодня я припозднился, так что на берегу обнаружил только Дика с Пандой, и Селену в компании Герды. Девушки что-то горячо обсуждали и до нас долетали лишь обрывки фраз и тихий смех, вникнуть в суть которых я и не пытался. Просто наблюдал, как Сел, улыбаясь, мило морщит носик, как смахивает со лба белокурые локоны и теребит мочку уха. Внезапно девушки вскочили и со всех ног бросились в озеро. Поднимая фонтаны брызг, весело плюхнулись в воду.

— Ты на ней дыру прожжешь, — промурлыкал лежащий прямо на песке Дик.

— Что? — очнулся я.

— Говорю, перестань глазеть на Сел. Кодекс нарушаешь.

— Какой еще кодекс?

— Свод правил, написанный для адептов, — с готовностью пояснил Панда. — Ты его еще не изучил?

Я вспомнил толстенную книгу, лежащую в тумбочке, к которой даже не прикасался.

— И что там такого важного?

— Все, — Панда пожал плечами, словно я сморозил величайшую на свете глупость.

— Думаю, — в разговор влился Дик, — его заинтересует положение о запрете любовных отношений между напарниками. Как там формулируется?

— "Адептам воспрещается вступать между собой в контакты, несущие чувственный характер. Забавы телесные отвлекают от учебы, думы сердечные делают охотника слабым и уязвимым", — продекламировал Панда.

— Какой урод это придумал? — искренне возмутился я.

— Великий охотник прошлого, Росомаха. Говорят, он завалил несколько сотен вампиров. Потом стал Главой Обители и написал кодекс, который до сих пор чтут и уважают.

— А еще говорят, — не без усмешки добавил Дик, — он специально себя оскопил, чтобы не отвлекаться на чувственные развлечения.

— Теперь понятно, — я посмотрел на выходившую из озера Селену. Капельки воды искрились на гладкой коже, а намокший купальник настолько прильнул к груди, что... — Чтоб он в гробу перевернулся, евнух этот, — пробормотал я и отвернулся.

Напарники понимающе рассмеялись.

— Да он перевернулся, — сказал Дик.

— И не раз, — добавил Панда.

— Что Сел здесь делает? — вдруг спросил я. — Зачем ей охотиться на вампиров?

Смех тут же прекратился.

— Говорят, — понизил тон Дик, — несколько лет назад на ее семью напал вампир. Выжила только она.

— Как это случилось? — хмуро спросил я.

— Упырь проник в квартиру. Растерзал ее родителей. И братишку трехмесячного, сука, не пожалел. Спастись удалось только ей.

Я посмотрел на Селену. Она аккуратно складывала полотенце, чтобы убрать его в сумку. В лучах заходящего солнца девушка смотрелась особенно красиво: белокурые локоны отливали расплавленной медью, загорелая кожа приобрела персиковый оттенок. Каким же надо обладать мужеством, чтобы сознательно искать встречи с тварями, которые убили твою семью? Раз за разом смотреть в глаза смерти, чтобы больше не допустить того же, что произошло с твоими близкими? За хрупкой внешностью Сел скрывались железная воля и острый ум — и этим она мне нравилась больше всего. Ну и прелестями своими, естественно, тоже.

— А что случилось с тобой, Дик? — перевел я разговор в другое русло. — Ты тоже потерял кого-то?

— Да, потерял, — тот ответил ровным голосом, чем несколько меня удивил. — Девушку.

— Сожалею, — тихо сказал я. — Ее убили?

— О, намного хуже, — небрежно отмахнулся Дик. — Ее обратили.

Видимо, наши с Пандой озадаченные лица его окончательно развеселили, потому что он продолжил:

— Я ей с самого начала твердил, что увлечение упырями до добра не доведет. Однако сам водил на этот новомодный фильм. Хотел ей приятное, болван, сделать. Не один я, кстати. Упырям и гипнотизировать никого там не надо было — дурехи сами падали к ним в лапы. Говорят, наши подстерегли и ухлопали не один десяток вампиров, решивших сходить на "фантастическую комедию".

— Что-то там нет ничего фантастического, и уж тем более смешного, — выступил в защиту фильма Панда.

— Для нас нет, — пояснил Дик. — А для упырей — есть. Фантастика — оборотни. Оборотней не бывает. А комедия... Ну где вы видели вампира, влюбившегося в человека? Хотя, — поправился он, — с моей Марго именно то и случилось. Как в кино. Я стал замечать, что она стала задумчивой и какой-то... возбужденной что ли. Как будто ей открылась невероятная тайна, которую очень сложно держать в себе. Несколько недель спустя она заявила, что бросает меня. Что ее ждет новая жизнь. Вечная. Я решил, что девка спятила, окончательно свернулась на вампирской литературе. Ан-нет. Оказалось, все чистая правда.

— Ты ее застал над обескровленным трупом? — саркастически заметил я.

— Нет. Обескровленным трупом чуть не стал я сам. Видишь ли, ей захотелось попробовать меня на вкус.

— Твою мать, — присвистнул я.

— Угу, — Дик сорвал травинку и принялся катать между зубами. — Хорошо, охотники вовремя подоспели, правда Марго сбежала. Теперь вот думаю, не наведаться ли к бывшей после выпуска из Обители. Ну а ты, Панда? — он к нему повернулся. — Давай теперь ты выкладывай, почему выбрал стезю охотника?

— Говорить особо нечего, — пожал плечами парень. — В нашей семье истинный — отец. И кроме меня еще трое старших братьев. Все они — крепкие, сильные, тренированные. Сейчас учатся в Обители, правда, в другом городе. Но истинный дар достался мне. Толстому, слабому и неуклюжему. Будто в насмешку отцу, ожидающему... В общем, смотреть в его глаза и видеть сплошное разочарование я не смог. Уехал и поступил сюда. Такие дела. А вообще поздно уже, идем в столовую?

И правда, солнце уже исчезло за лесом, освещая озеро последними красными лучами.

— Идем, — я поднялся и направился в сторону ворот.

Глава 16

Жизнь в Обители входила в обычное русло. Если конечно то, с чем мы здесь сталкивались, подходило под определение "обычный". Ежедневные тренировки уже не казались настолько изматывающими, лекции по вампирологии — такими удивительными, занятия гипнозом и развитие нечеловеческих способностей — невероятными и непосильными. Почти все истинные теперь могли совершать прыжки с башни, переплывать озеро в рекордно короткие сроки, а так же с легкостью преодолевать расстояния в несколько десятков километров по лесу, практически не сбиваясь с дыхания.

"Тепловизор" все еще не работал, а вот занятия Кобры мне нравились больше и больше. Я научился следить за своими действиями и полностью контролировать гипнотические способности. Правда, с защитными барьерами пока не преуспел, но педагог не переставала утверждать, что я и без того делаю огромные успехи. И однажды на общем занятии "на открытом воздухе", то есть на площадке перед угловой башней, сделала долгожданное заявление:

— Считаю, и глава Обители поддержал меня, что Маугли готов возобновить практические занятия со своей группой.

— Круто! — воскликнул Дик.

— Наконец-то! — просияла Селена. Жаль только, ее радость объяснялась не тем, что мы снова будем работать вместе, а возможностью наверстать упущенные группой баллы.

— А что насчет боевых тренировок? — поинтересовался Панда.

— Не знаю, — пожала плечами Кобра. — Решение за Персом.

— Этого только и не хватало, — недовольно процедил Самурай. — Интересно, кто будет первым, кто по его приказу перережет себе глотку?

Но на его заявление никто не среагировал. Мое отстранение от групповых занятий хоть как-то успокоило его подорванное самолюбие, так что он давно ко мне не цеплялся. Я уж решил, что он внял голосу разума и отказался от попыток свести со мной счеты. Видимо, ошибался.

— Прошу не обсуждать моих решений и решений Совета, — резко оборвала его Кобра. — Итак. К делу. Сегодня у нас очень важное занятие. В большей степени оно касается истинных, хотя на моей практике встречались таланты и среди обычных людей. Как вам известно, вампиры объединены особой ментальной связью. Они подчиняют слабых особей, а особо непокорным могут выжечь сознание, превратив их в некое подобие зомби. Это на первый взгляд тупое стадо — послушная вампирская армия, которая, при случае, может доставить нам немало хлопот. Ну а охотникам в наследство досталась способность к обмену мыслями. То есть, при должном упорстве и тренировке, вы можете общаться, согласовывать действия во время боя, не прибегая к вербальному общению.

— Фантастика! — не выдержал Кай. — Это что ж, я смогу читать чужие мысли?

— Губы не раскатывай, — осадила его пыл Герда. — В мои ты точно не пролезешь.

— Спокойствие, — мягко вмешалась Кобра. — Редко какой охотник достигает такого уровня мастерства.

— А вы? — подала голос Ундина. — Вы можете?

— Даже я не могу. Но что касается передачи отдельных слов — это обязан уметь каждый истинный. Теперь к делу. Разобьемся на пары. Самурай и Кай, Маугли и Панда, Герда и Бес. Самурай, Маугли и Герда, постарайтесь передать напарнику какую-нибудь мысль. Так, чтобы он вас услышал. Сконцентрируйтесь, соберитесь. Представьте что-то, что очень сильно вас в данный момент волнует — сила эмоций в данном случае может облегчить передачу. И пошлите сигнал.

Как бы сейчас пригодился "тепловизор"! Уверен, с его помощью я бы достучался до Панды без особых усилий. Сейчас же придется попотеть. Краем глаза я заметил, как забавно надул щеки Самурай, и я даже не сомневался, что именно он старается "рассказать" Каю. Наверняка передает ментальную ругань в мой адрес. Герда, наоборот, мечтательно прикрыла глаза, погрузившись в поиск приятных воспоминаний. А о чем думать мне? Панда сосредоточенно ждал и, похоже, очень волновался. Он нервно переминался с ноги на ногу и теребил полы рубашки. На лбу выступили капельки пота, под мышками образовались влажные круги, хотя на улице уже и не было столь жарко, как несколько недель назад. Он не сводил с меня взгляда и даже не мигал — наверное боялся, что пропустит выпущенною мною мысль. И что мне ему сказать? В данный момент меня не волновал возмущенный Самурай, и даже не неожиданный допуск к занятиям с напарниками.

Напарниками... Чуть поодаль стояла Селена, с интересом следящая за нашими потугами выдавить из себя беззвучные фразы. Правда, на лице читалась легкая обида: уголок чувственных губ чуть прикушен, пальчики теребят мочку уха... Трудно признать, что ты всего лишь слабый человек, неспособный к таким фокусам, как истинные

Я глубоко вздохнул, проговорив про себя: "Селена... потрясающе красива. У нее шикарная фигура и умопомрачительная грудь. Повезло ее парню..."

Вот, кажется... Я это и сказал. То есть подумал. Но на всякий случай послал еще одно "сообщение": "Если проговоришься Сел — убью".

Панда продолжал хранить молчание, выжидающе буравя меня взглядом. Значит, не дошло.

Я попытался снова, тщательно выговаривая каждое слово — опять ничего. Напарник продолжал сосредоточенно "ловить" мысленные послания, но безрезультатно.

— Не волнуйтесь, — прервала тренинг Кобра. — С первого раза ни у кого не получается. Продолжайте практиковаться, и вы достигнете высот в искусстве гипноза. Занятие закончим привычной медитацией.

Мы расселись на специальные коврики, готовые внимать каждому слову, сказанному Коброй. Она помогала войти в состояние транса, с каждым разом погружая сознание все глубже и глубже. Это помогало раскрыться, понять, на что способен организм. Но перед тем как начать медитировать, я бросил взгляд на Сел. Она по-турецки сложила ноги, руки опустила вниз, а спину гордо выпрямила, стараясь дышать ровно. При этом по ее щекам разливался нежный румянец.

На следующем занятии сюрпризы продолжились. В групповых тренировках я участия не принимал, оттачивая удары на тренажере: кукле — а-ля боксерский мешок, который охотники любовно называли Страшилой. Он единственный не боялся, что в порыве ярости, если такой конечно настанет, я разорву ему шею или возьму под Контроль. Он единственный терпел все пинки, которые я ему отвешивал. Но сегодня Страшила не понадобился — меня позвали на общую тренировку.

На площадке нас ждали Перс и Альт. Перед ними стоял закрытый деревянный ящик с надписью: "Подразделение "Беркут". Выпуск 2011-го". Когда мы растянулись в шеренгу, Перс вытащил из своих ножен тот самый клинок серповидной формы, которым так ловко рубил головы упырей, и произнес:

— Кто из вас скажет, что это за оружие?

Стальное лезвие опасно заблестело на солнце, и не обязательно было его трогать, чтобы понять — оно исключительно острое.

— Это кукри, — выступил вперед Шершень. — Или как его еще называют — кхукри, традиционный непальский нож. Характерен своей формой — горбатым обухом клинка, с углом наклона относительно рукояти от двадцати до сорока градусов.