Путник: легенда о забывчивом попаданце (общий файл)

Я не питал особых иллюзий, просто искренне надеялся, что повстанцы все же сумели отбиться от Музы, но когда шагоход остановился возле знакомой тропы надежды мои тут же рухнули.

Первое, что я увидел — полуразобранный заслон из камней и бревен, за которым стояли наши стрелки. Перекидных мостов на прежнем месте не оказалось. Противники забрали их — еще бы, раскидываться лишний раз драгоценным черным камнем Муза-Ольвион похоже не собирался.

Я включил магическую защиту, заставив огромную машину подогнуть ноги и улечься брюхом на губку ягеля, возле самой лесной границы. Маскировка сработала моментально — шагоход затянуло туманом, который уплотнился вокруг него, придав механизму вид старого замшелого валуна.

Открылся люк и через обочину перекинулся узкий трап. Мы перебрались по нему на укрытые мхом камни потайного Дома.

— Здесь никого нет, — внимательно прислушавшись к тишине, сообщила Азия. Все разрушено.

— Вижу, — кивнул я, разглядывая развороченные потайные ямы-ловушки и виднеющиеся впереди руины — все, что осталось от четырехэтажной постройки убежища.

Я бегло огляделся — ни одного тела вокруг видно не было, к счастью, а может и нет. Помнится во время дозора в Дурном Доме происходило также — враги утаскивали всех, кого могли. Узнавался почерк Ольвиона, или Музы, прячущейся в его шкуре.

Осторожно, стараясь вести себя максимально тихо, я обыскал Дом, вернее то, что от него осталось. Азия осталась недалеко от спрятанного шагохода — наблюдать за тропой. Не больно-то ей хотелось на стреме стоять, но все же согласилась. Дело ответственное, да и доверия к этим развороченным, перевернутым с ног на голову развалинам ни у меня, ни у нее особого не возникало.

Шаг за шагом, медленно, аккуратно, я обошел ямы и даже заглянул в одну из них. На дне валялся арбалет измазанный пятнами темной крови и куски изорванной одежды. На укрепленных досками стенках ямы виднелись несколько отпечатков ладоней, тоже кровяных. Похоже раненного повстанца тащили отсюда силой, и он сопротивлялся как мог.

Я еще несколько ям осмотрел, потом добрел до убежища. Его гвардейцы разворошили основательно. Как говорится, камня на камне не оставили, причем буквально. Теперь вместо постройки осталась куча кирпичей, грязи, пыли, поломанной мебели, кусков дерева, черепицы — в общем, целая гора строительного мусора. Тайные переходы под ней если и уцелели — попасть в них с этой стороны не представлялось возможным.

Решив проверить выходы, я дошел до них, замаскированных у самой обочины. Все выходы завалили битым кирпичом. Все отыскали и скорее всего проверили. Точно проверили.

Пока думал, за спиной раздался оклик Азии. Я вскинул голову, занервничал, но тут же успокоил сам себя, будь что серьезное — кричать открыто бы не стала.

Оказалось серьезное. Серьезное, но в нашу пользу. Открылась одна из потайных ям. Счастливая яма, каким-то чудом гвардейцы Управителей ее не отыскали. Почему — не знаю, ведь разнюхали даже подземные ходы, а тут пропустили. Хорошо, что пропустили...

Из ямы потихоньку вылез Бри. Я сразу узнал его ушастую башку. Он выбрался и уставился на Азию. Сообразил, видимо, что своя, но изменилась она здорово, чтобы с первого взгляда узнать.

Я окликнул его:

— Эй, Бри! Свои.

— Жила? — повстанец ошарашено уставился на меня, будто на призрака.

— Да я это, я, не привидение.

Он напрягся, принюхиваясь и присматриваясь, словно пес, потом нахмурился:

— И правда ты. Плохо дело.

— Не ожидал, Бри, — покачал головой я, — Я-то вот лично рад тебя видеть...

— Плохо, что передо мной уже невозвращенцы по Домам бродят, как неприкаянные, — пояснил он, — видать, от голода мозги скрутило.

— Не скрутило, — успокоил его я, — я во время битвы в лес попал, а теперь вернулся.

— Не может быть, — не верил Бри.

— Может. Это правда я. И Азия, — я кивнул на свою спутницу.

Повстанец с надеждой обернулся на бывшую нову и опять нахмурил брови.

— Не похожа она. Где крылья? Мускулы? Другая она. Что-то не так здесь.

— Вылезай, Бри, мне надо много тебе рассказать.

Решив, что прятаться в яме смысла уже нет никакого, ушастый повстанец с обреченным видом выбрался наружу. Я ужаснулся его худобе — он и раньше не отличался габаритами, а теперь и вовсе высох. Чем он вообще здесь питался все это время?

Тем временем Бри подошел ко мне, протянул руку, толкая в плечо. Убедившись, что перед ним не морок, вытаращил глаза от изумления:

— Значит, Дрейк соврал что ли?

— Насчет чего соврал? — тут же уточнил я.

— Он сказал, что во время битвы тебя и Азию вышвырнули за обочину.

— Не соврал, так и было. Тварь, с которой мы сражались, это сделала.

— Да, Гидра та еще тварь, — понимающе закивал Бри. — Да и Ольвион тоже тварюга подлая! Как-то умудрился захватить Дрейка. Если бы не это — мы бы отбились от гвардейцев. Даже от Гидры бы отбились! Но разве могли мы бросить предводителя? Мы сдались, хоть Дрейк и был против. Он засомневался было в таком решении, но потом Ольвион сказал ему что-то, и он передумал. Сам велел нам сдаться. Уже потом, когда гвардейцы нас разоружали, Дрейк сказал, что Управитель грозился повыбрасывать нас всех за обочину. А еще Дрейк сказал, что Ольвиона нам не победить...

— А почему не победить, он уточнил? — поинтересовался я, пытаясь выстроить в голове подробную картину того, что происходило после того, как я покинул поле боя.

— Нет, — печально помотал головой Бри. — Но сказал он это с полной уверенностью в голосе. Дрейк уже знал наверняка, что Ольвион нас одолеет, и глаза у него стали в тот момент какие-то пустые, неживые что ли, будто кто-то воли его лишил и веры в победу.

— Ольвион и лишил, — с досадой проворчал я. — И всех в плен забрал, так?

— Всех. Только мне посчастливилось улизнуть, пока пленных через мосты на тропу выводили — я в потайную яму нырнул. И не нашли, хоть все убежище и разрушили. Яма счастливая оказалась.

— И долго ты в ней сидел?

— Долго, я уже дни устал считать.

— А почему не ушел?

— А как тут уйдешь? За остатками завала, чуть дальше по тропе ворота поставили и часовых. Сюда еще несколько раз гидрины ищейки заглядывали, все вынюхивали что-то на развалинах.

— Как же ты выжил? — поразился я. — Что ел?

— Ягель ел. Вон тот, бесцветный, видишь? — повстанец указал мне на чуть заметные пучки мха, проглядывающие вокруг серого валуна. — Еще у нас пара тайников имелась, их, конечно, переворошили, но продукты не взяли, а так, поразбросали больше, да попортили. Вот я за ними ночью выбирался и сюда, себе в яму стаскивал.

— Ты молодец, — я искренне восхитился находчивостью Бри. — Значит, нас уже трое — почти отряд.

— Все равно не пойму, как вы-то здесь оказались, да еще и так запросто мимо часовых прошли. Вы же не дрались с ними — возню бы я услыхал.

— Мы по лесу пришли, — ответил я и, не желая доводить измученного долгосрочным сидением в яме Бри до очередного приступа полного непонимания, разъяснил. — Мы с Азией приехали на шагоходе — машине Механиков, способной передвигаться по той стороне обочины. Так что давай-ка, Бри, собирай свои манатки, если они у тебя здесь еще остались, и едем подальше отсюда, чтобы в спокойной обстановке продумать план дальнейших действий...

Бри не нужно было долго упрашивать. Он подхватил со дна ямы мешок с припасами — в тот момент они представляли для него наиважнейшую ценность, поэтому расставаться с ними он не сбирался ни за какие коврижки, и двинул за мной к стоящей у обочины Азии.

Когда с шагохода сбросили морок, Бри от удивления чуть челюсть не потерял. Ничего подобного видеть ему не приходилось. По его словам, в сравнение с этой машиной не шел даже паровой дракон. Ведь дракон, он хоть и дракон, а все равно по лесу бегать не может.

Я сел за штурвал, Азия и Бри расположились позади на креслах, и мы двинули в чащу. Там, на безопасном расстоянии от тропы и Дома остановились и принялись за насущные дела. Сперва накормили Бри и обработали его раны, потом расселись по местам и стали раздумывать, что делать. Пока суть да дело — рассказали старому приятелю про истинную сущность Ольвиона.

— Эта Муза — страшное существо, настоящее проклятье, — возмущался Бри, не переставая жевать припасенные еще в Доме Механика долгохранящиеся пресные лепешки. — И слабых мест у нее будто нет.

— Это только на первый взгляд, — уверенно прищурила глаза Азия. — Жила дотронулся до ее щупальца и оставил на нем раны...

— И прихватил себе часть брони из бриллианта, — добавил я.

— И в невозвращении выжить умудрился, и броню прихватил, и обратно из-за обочины. Ответь, откуда ты такой везучий взялся, а то я ума не приложу? — развел руками Бри.

Я ничего не ответил, подумав о том, что первый раз вспомнил за последнее время про свое прошлое. В этом мире я всего лишь гость и всегда им был. Хотя, гость ведь в любой момент может развернуться и отправиться восвояси? А вот я не могу. Пока не могу, а может и не "пока", может я здесь навсегда?

— Скажи как есть, — Азия требовательно посмотрела на меня.

Я не сомневался, она точно знала мои мысли, отчетливо ощущая сомнения и опасения. Что ж, таиться смысла нет.

— Я не из вашего мира.

— Да ладно? — Бри округлил глаза и чуть не уронил на пол кусок недожеванной лепешки. — А ты знала? — он тут же перевел взор на Азию.

— Знала, с самой первой встречи...

Вот она — непосредственность Бри. Он даже сомневаться не стал — поверил на слово. Я бы засомневался, если б какой-то тип начал мне втирать, что он иномирянин...или иномирец... или кто там по правилам великого и могучего должен быть?

С другой стороны — ситуация у нас не та, чтобы обманывать да шутить. И вообще, думать нам надо было не о том, кто откуда и как пришел, а что делать дальше — как выручать попавших в плен друзей.

Думали долго, опять же то и дело прерываясь на еду. Бедняга Бри так оголодал, что каждые пять минут просил что-нибудь еще пожевать. Азия предупредила его, что после длительного голодания объедаться смерти подобно, но Бри заявил, что готов умереть за хлебную крошку, и что ей, Азии, его сейчас не понять.

Азия хмыкнула и, пораздумав, нашла решение проблемы — нарезала маленькими кусочками хлебный ломоть. Теперь при каждой просьбе Бри, она выдавала ему один крохотный хлебный кусочек.

Все же еда на повестке дня была не самой важной вещью. Лично меня больше всего волновала судьба Адьки и Люты, да и остальных повстанцев тоже. Кроме них меня волновал Дрейк — что с его мозгами? Они до сих пор под властью Музы, или ему удалось отбиться от ее чар? Знать бы наверняка...

А еще, как узнать, где Ольвион прячет похищенных людей? Где находится его база по добыче черного камня из пленных? Может все в том же подвале Совета? А может еще где? Как эта добыча происходит, думать не хотелось, но знать, сколько времени занимает процесс, и какой срок есть у нас в запасе было бы конечно очень кстати.

Проблему поиска помог решить Бри. Оказалось, что у него и его друга-здоровяка Барни имелись при себе специальные магические амулеты, позволяющие отслеживать местонахождение друг друга. Сперва я усомнился в надежности подобных штукчек-дрючек. Не верилось, что осторожный, хитрый Ольвион, а тем более Гидра умудрятся не заметить подобную ерундовину, да еще и оставить ее пленникам. С другой стороны, чего им бояться? Что для них какая-то маленькая магическая безделушка, да и кому теперь передавать с помощью нее сигналы — всех ведь схватили!

Я отрицательно помотал головой сам себе, вернее своим обнадеживающим размышлениям. Нет, не стоит недооценивать врагов и восторженно надеяться, что, дескать, что-то они вдруг пропустили. Не дураки они, и лишней осторожностью не побрезгают...

— Это не простой амулет, — видя, что я засомневался, ударился в объяснения Бри. — Это разбойничья метка — старинная хитрость.

Не говоря ни слова больше, повстанец закатал штанину на левой ноге и указал на круглый шрам, находящийся прямо под коленкой.

— Что это?

— Он и есть. Амулет, — торжественно заявил Бри. — Давным-давно их маги делали из кусков кожи, на которых вырезали фигуры тайной связи. Амулеты эти очень ценились, и один хитрый вор, не желая при встрече с гвардейцами лишиться такой ценной вещи, попросил мага вырезать тайную связь прямо на собственной коже.

— Хитро, — согласился я. — Тогда стоит попробовать....

Сеанс связи с Барни выглядел странно. Бри уселся на пол, закрыл глаза, поджал к груди колени и плотно обхватил их руками, прижимая ладонями метку амулета. Он сидел так минут пять, потом резко сбросил руки и вскочил, болезненно шипя. Причиной этому стал шрам на ноге, который сильно покраснел и раздулся.

— Связь блокируют. Боятся, гады, будто знают, что мы своих ищем.

— Хреново, если знают, — покачал головой я, мрачно раздумывая о том, действительно ли Ольвион прознал о том, что кто-то из повстанцев остался на свободе.

К счастью, мои сомнения развеяла Азия. Она коснулась ладонью шрама Бри, и отрицательно покачала головой.

— Блок есть, но его создает не маг, не человек.

— То есть? — мы с Бри уставились на нее вопросительно.

— Это мощная магическая блокировка, такая есть только в Изначальных Домах, а вернее в одном — Доме Совета.

— Значит все-таки подвал! — сделал вывод я.

Слава небу, в наших поисках наметилась определенность. Подобно старому коту, Ольвион не собирался менять своего местоположения, и пленных повстанцев наверняка упрятал в свой любимый подвал. Видел я эти катакомбы Совета — в таких можно упрятать целую армию, и никто не узнает, а уж использовать подземелье в качестве тюрьмы, та к это и вовсе прямое назначение. Ну что ж, подвал, так подвал — будем искать!

Глава 17. Смена власти

О машине Механикав — первоначальной цели вылазки я не забыл. Первым делом обыскал искусственный Дом вдоль и поперек. Потом, погрузившись в шагоход, мы все вместе объехали его кругом по лесу. Отследив все пути и подземные выходы, убедились, что ни один из них к потайной машине не ведет.

Решив пока больше на безрезультатные поиски время не растрачивать, мы выдвинулись в сторону Изначального Дома. Шагоход прикрыли густым туманом — и в путь.

Близко к дорогам старались не приближаться — привлекать лишнее внимание было ни к чему. Все это конечно делалось по принципу перебдеть, так как вряд ли кто-то из ольвионовых гвардейцев, густо расставленных на всех ведущих в "столицу" путях, стал бы в чем-то подозревать бродящую за обочиной тварь. Единственное, что могло смутить внимательного наблюдателя, это то, что обычно октоходы не разгуливали вблизи Домов и дорог. Так что туман был обоснован.

Место для "высадки" выбирали долго и придирчиво. Сначала Бри предложил высадиться на какой-нибудь тропинке, прилегающей к основному пути. Подумав, я не согласился. На любой из дорог, пока мы будем находиться на территории Дома, нас смогут отрезать от машины, просто перекрыв путь наружу.

Мысль, высадиться прямо на границе Изначального Дома одобрили все. Только где высаживаться? Нужно ведь так, чтоб не привлечь лишнего внимания? В глаза, так сказать, не броситься? И тут же в памяти всплыла гостиница в трущобах, та самая, где когда-то мы еще вчетвером коротали время по соседству с привередливой Тайрой.