Новатерра. Часть 3. Ангел

Преступником 'по жизни' руководят иные соображения. Он изнаѓчально не представляет себе иного варианта существования. Ибо он даже не преступник, но органичный элемент криминогенной среды. Вырос в неблаѓгополучном районе, среди хулиганья, шпаны и лагерных сидельцев. С глубокого детства состоял на учёте в отделении милиции. Не как преступник, Боже упаси! Как сосед преступника-с-многолетним-стажем. Как знакомый другого такого же. Как ребёнок из неблагополучной семьи. Как выражающийся и употребляющий. А также второгодник... Годы прошли, подросток, разумеется, подрос. Вполне логично попал в районную криминальную группировку — воровскую ли, бандитскую, не суть важно, зависит от местных традиций. Ездит на BMW, носит 'Адидас' и 'голду' (на-'мерсе'-пиджак-и-галстук; на-трамвае-пальтуган-и-фиксу), собирает добровольный налог с ларёчников, неоргаѓнизованных барыг и мелкого жулья, себя гордо именует бандитом, да и слывёт за такового даже в отделении милиции. И хрен с того, что он — бандит, которого все знают?! Придурковатый молодой шпанюк рассказывает корефанам, что Буню все менты ва-аще боятся. Бабуля на скамейке у подъезда треплется с приятельницей, что этот никчемушный паразит всех 'их' купил с потрохами, потому, дескать, и 'не берут'...

А за что, простите, его 'брать'?! За 'бэху'? За 'голду'? За 'типа' и 'в натуре'? По произволу, беспределу, как его ни назови? Для опера Буня — всего лишь элемент оперативной среды-баѓзы-контингента, не более того. Но и не менее. Потому участковый обязан проводить 'среди него' воспитательную и профилактическую работу, следить, дабы он не встал на путь совершения конкретных преступлений, а опер-розыскник — тактично, тихо, без выкручиваѓния рук и я...сно, да, чего? проверять версии о возможной причастности означенного Буни к целому ряду совершённых ранее противоправных проявлений. Но проверять без суеты, ибо — себе дороже. Глупо подозревать его в краже наволочки с бельевой веѓрёвки, потому что он — 'фулиган и воопще бандит', на чём настаивает бдительная бабуля сталинской закваски. На хрена ему та наволочка?! BMW протиѓрать? С этим за полкило портвейна справляется пьянчуга Прыщ. И кошелёк у пенсионера не отберёт. И школьницу в лифте не изнасилует. Ибо ему хватает доли от 'сбора налогов' и на кусок хлеба, и на центровых тёлок, которые сами кого хочешь... Он живёт по понятиям, которые зачастую бывают строже, чем официальный закон, ибо они более гибки и много лучше ориентированы в каждодневно меѓняющемся мире, и санкции к тому же Буне, если всё-таки совершит Нечто, последуют незамедлительно. Ибо — простите за сплошные 'ибо'! — он в данном случае глупо подставится. Нарушит стройную систему балансирования на грани Закона. Скомпрометирует в глазах всего и вся родное криминальное сообщество. Станет объектом, уязвимым для оперативника... Потому тот же опер, прекрасно зная Буню 'за бандита', вполне вежливо с ним здоровается, иногда сидит за одним столом. Не потому отнюдь, что Буня всех купил, а потому хотя бы, что им обоим есть о чем поговорить друг с другом! В натуре, не со школьѓницей же оперу трепаться?! Но следит он за 'типа-бандитом' очень внимательно, и буде тот... то уж тогда!..

А заявление о краже навоѓлочки опытный оперативник просто не возьмет — зачем ему малозначительный 'глухарь'? И тем совершит должностной проступок. Но 'по жизѓни' будет тысячу раз прав, ибо охрана правопорядка — дело не только и, может быть, даже не столько правоохранительных органов, сколько общества в целом и каждого гражданина по отдельности. Той же бабуле, с утра до ночи наблюдающей, кто, чем и с кем живет, нечего развешивать бельё без присмотра в проходном дворе, для этого имеются сушилки и балконы. Нечего отпускать соплюху-внучку на прогулки до утра. А той ко времени наступления половой зрелости надо бы, наконец, понять, что входить в лифт с незнакомым мужчиной чревато такими последствиями, что... На всю жизнь достанет впечатлений! По жизни. Из-за глупости и чьих-то мерзких побуждений...

Именно внутренне побуждённую категорию преступѓников гетман ненавидел люто, а с криминалом 'по-жизненным' сосуществовал довольно мирно, более того, взаимовыгодно. Как же иначе, если прежний Закон и Порядок приказали долго жить, новые официальные власти лишь робко нащупывали собственную нишу в обществе, и гибѓкий криминалитет, по существу, являлся чуть ли не единственной реѓальной силой? Вот и выходил у гетмана не процесс сращивания с преступностью — всего лишь прагматизм а-натюрель. Ибо такая вышѓла се ля ви. Либо шерше ля фам, либо шерше ля вас! Вот и шерше ля Волкова Аркашу...

Гетман как раз отбивал своим гвардейским организмом фламенко на лоджии, когда Богачёв попал к первому из блатных корешей — главарю нижнереченских вымогателей. Означенный бандит, по кличке Буцик, человек довольно умный, проницательный и смелый, к тридцати пяти годам так, увы, и не вышел из младшего рэкетирского возраста, сохранив обличье юного бандита конца 1980-х — кожан под поясок в люѓбое, кроме лета, время года и бело-синий 'Адидас'. Лишь по особо торжественным случаям — скажем, на свадьбу лучшего друга, похороѓны братвы либо раут в бургомистрате — одевался как английѓский лорд. В изысканную 'Пуму' всех цветов небесной радуги... На шее авторитета сверкала 'голда' толщиной в запястье портового грузчика, но только сам он, Твердохлеб да Богачёв знали, что благородного металла в ней — на дохленькое обручальное колечко. Четвёртое осведомленное лицо как-то в компании при обсуждении несомненных достоинств раритетной цепи позволило себе даже не усомниться в оных и не проболтаться, а лишь украсить рожу понимающей улыбкой. Увы, на следующий день оно — лицо это — скончалось. От вполне естественных, в общем-то, причин. Что, разве не естественно откинуть копыта в результате оскольчатого перелома костей черепа и разрыва печени?

К сожалению, 'милейший' Буцик ничем не смог помочь Серёге Малому в его изысканиѓях, так как слышал об Октябрьском лишь одно — такое есть. В принѓципе... Зато в процессе обильного дружеского застолья — ящик водки, корыто паюсной икры, две луковицы, полбатона, семечки — поведал о барыге из села Никольского-на-Раве Шпинделе, который под крышей Зямы (неорганизованный 'махновец', отморозок, беспредельщик х@ев!) гонит палёную 'Новоросскую', компрометируя своим вонючим пойлом уважаемый в народе brand...

Чуть больший результат принёс визит Богачёва к Стрёмному, 56-летнему вору старой формации, сухонькому дядьке в чёрных джинѓсах и наглухо застегнутой тёмно-серой рубахе. Сразу после Чумы Стрёмный допустил небольшой произвол. Во-первых, изменил не особенно престижную кликуху, память о специнтернате-малолетке, на звучное погоняло 'Князь'. Которое, увы, так за ним и не пристало... Во-вторых, присвоил себе чин Смотряѓщего по обезлюдевшему Нижнереченску, благо, за исключением двадцатилетнего крадуна Бобика, воровская община и так-то невеликого гоѓрода приказала долго жить, а тот никак не мог составить ветерану конкуренции. К чести Стрёмного, он не сидел сложа руки все эти двенадцать лет, взрастил 'достойную' молодую смену, навёл мосты в округе, оброс коррумпированными связями, поднял, насколько смог, авторитет старого воровского Закона.

В Октябрьском, по его словам, никакой обѓщины не существовало. Крестьянский посёлок — чего в нём ловить деловым бродягам?! Но пару лет тому, — припомнил Стрёмный, — в дыру эту уехал медленно помирать от чахотки под боком глупой вдовушки некий Вова Адвокат, бывший катранщик, фраер набушмаченный. Помоѓжет и подскажет, коли жив ещё... В компании смотрящего Сергей опохмелился скверным самогоном — врученные гостем бутылѓки прижимистый ветеран как бы невзначай убрал в буфет, — от души похрумкал изумительной квашеной капусты и жестковатого, на его взгляд, сала, подтянул 'Человек в телогрейке, безымянный зе-ка...', а когда борец за неѓправое дело начал медленно сползать в небытие, покинул достойную обитель...

Гетман подводил итог консилиума станичных мудрецов, когда Серёга на изъятой у торговцев 'Ниве' в сопровождении двоих разведчиѓков, Рустама 'Шайтана' Шадиева и Сани 'Клешни' Клещенко, прибыл в Новогорск. Где предстал пред светлы очи Батяни. Много уже лет тому назад, в самый разгар прошлой жизни, начинающий бандит Малый по какому-то пустяковому обвинению — кажется, в самоуправстве — заехал в хату Нилгородского СИзо 'Матросские кресты', где его сразу же попытались взять на бас двое засиѓженных бакланов. В ограниченном пространстве камеры завязалась скоротечная кровавая драка, стоившая Серёге жутких ран на фаланѓгах пальцев. Бакланы же счастливо отделались средней тяжести теѓлесными повреждениями. А старшим хаты был как раз Батяня, заслуѓженный человек, теоретик и практик первых лет становления советско-российской организованной преступности. Разумеется, он принял сторону молодого поколения... Но годы шли, и жизнь переменилась саѓмым диким образом. Как-то Серёга выехал на стрелку в Новогорск по поводу мелких топливных разногласий и к своему несказанному удоѓвольствию узнал в главном оппоненте Батяню. Естественно, красиво уступил, и больше в этом городе проблем у новороссов не возникаѓло...

К шестидесяти пяти годам Батяня сохранил могучую комплекцию борца класѓсического стиля, правда, поседел как лунь и оброс лишним жирком. И от спортивно-кожаного облика, и от пиджачно-галстучного давным-давно отказался, носил то, что ему нравилось в данный конкретный момент: сегодня — джинсы, майку и бейсболку; завтра — зелёный стройотрядовский куртяк; послезавтра — дырчатую шляпу 'а-ля Хрущев на кукурузе' и стариковскую рубашку навыпуск с отложным воротником и накладными карманами. Отошёл и от дел, разве что советом помогал братве да власть предержащим. Но оставался безусловно самым инѓформированным человеком в Новогорске. Хотя Аркашу Волкова он, разумеется, не знал, а поселок Октябрьское считал самым заброшенѓным и никчемушным местом на свете, где даже босяки могли скорее навредить Серёге, нежели помочь. Такие вот дела, братан!..

Когда же молодой — в сравнении с Батяней — и малоопытный братан, опустошив десятый или более того стаканчик чая (спиртного в доме не бывало никогда, за исключением дня Памяти и Скорби), собрался уходить и тупо ставить захолустье на уши, хозяин вдруг хитро прищурил левый глаз.

— Кстати, в этой дыре живёт моя старая знакомая, даже, я бы сказал, любовь, Оленька Веденеева. Собственно, не такая уж и стаѓрая, полтинник всего-навсего, так что гляди мне!.. Работает в тамошнем домоуправлении или как бишь оно сейчас называется. Сама знает много, да и пацан у неё правильный подрастает, по нашим с тобой стопам двинул, думаю в городе к делу пристроить...

К полуночи, попивая опостылевший чай под самодельный коньяѓчок на квартире милейшей Ольги Васильевны, посольский старшина Богачёв знал об убогом городишке всё. И даже более. Например, что хозяйка будет очень рада приютить на ночь — и много дольше — видного молодоѓго человека, для чего предоставит ему собственную мягкую и чистую постель, ибо гостиниц в Октябрьском захолустье (слава Богу!) нет...

В это же самое время 'правильный пацан', получив в дар непользованный пистолет Макарова, пробивал с Русиком Шайтаном и Клешнёй все темы, какие мутил Аркаша Волков.

Как выяснилось, тридцатилетний дядя этот ничем не выделялся из десятков себе подобных, батрачил на фермера-кулака, а с года три тому назад, как поѓмерла старушка-мать, бросил хозяйство и пропал. Вернулся прошлой осенью худой, крепкий, возмужавший, но, на взгляд селян, вроде как мало-мало очень сильно тронутый. Книжки стал читать запоем, всё писал что-то в тетрадках, пить и курить бросил, гимнастику странную на огороде делал, с людьми общаться прекратил...

...На крышу дома загогулину железную присобачил. А на кой ляд она ему? Телеѓвизор, что ли, смотреть?! Знаете, Серёжа, что это такое? У нас был когда-то, до Чумы ещё, сериалов полно было, ток-шоу интересных... Так ему ж лектричество надо, а тут его отродясь не было, двенадцать лет, считайте...

...Дней, типа, несколько назад причухали к нему два шизика таѓких же, ненашенские обои, фэйсы в натуре дебильные. На хавире евоной заперлись, пели чё-то, ну, шизы, ты, Валентиныч, понимаешь в энтих рамсах горбатых! Потом всё глухо было, а с вечера он чисто слинял. Пончик видал, как по темноте к лесу шарил в чёрной хреноѓвине какой-то... Не, вроде как пустой был... В дому мертво всё, замок висит... Не, нема собаки... Бля буду, брат, ва-аще ни с кем! Сам прикинь, кто с шизом корешиться будет?!.. Бабки вроде были, жрать чё-то покупал, книжки свои долбанные, опять же... Отоѓпрём, какие трудности?! Там всё и надыбаем! А в дому если сидит, за жабры нахватаем, шнифты вынем, пасть порвём, у нас пацаны — о-го-го!..

'Пацанов', естественно, скликать на подмогу не стали, выехали вчетвером под утро. Сергей пристроил мутно-белую машину в самом начале пеѓреулка, метрах в трёхстах от рубленого одноэтажного барака, в правом крыле которого располагалась вожделенная квартира. Молодой босяк, поигрывая новенькой волыной, с деланно равнодушным видом развалился рядом с ним — мол, не впервой... По-настоящему спокойѓным оставался только горец Русик 'Шайтан', его, казалось, интересовал лишь сектор позади машины... Но даже он вздрогнул, когда секунд через пять после того, как многоопытный напарник справился с замком волковской двери, земля ударила по днищу, с треском разлетелась крыша барака, из оконных проёмов полыхнуло ярчайшее голубоватое пламя, лобовое стекло 'Нивы' треснуло под напором стены плотного воздуха, щепы и уличного мусора, а над посёлком грохнул мощный взрыв.

— Накладка вышла, — прошептал Серёга, наблюдая, как в небо поднимается клубящийся темно-багровый гриб...

... — На кладбище тебя давно заждались, — угрюмо буркнул кто-то сквозь тревожный сон...

... — Кладоискатель хренов! Старый пень! — самого себя обругал гетман, взглянув на светящийся циферблат 'Командирских' чаѓсов. 7.56! Без малого на полчаса дольше установленного срока! Не дядей установленного — лично самим и лично для себя. Впрочем, это коренѓным образом меняло дело, можно было ещё минут несколько повалятьѓся...

Алина приняла свою любимую позу, на животе в обнимку с подушѓкой. А супруг её, приняв псевдо-радикальное решение, задумалѓся. Ночью, перед падением в объятия Морфея, некая мысль посетиѓла его... серьёзная и важная... нечто такое, что могло изменить все планы на сегодняшний день... планы...

Будучи во многом человеком настроения, порыва, иногда и озарения, он люто ненавидел все и всяческие планы. Однако ненавидел оные лишь в глубине души, ибо разноплановое хозяйство Новороссии не могло развиватьѓся, да и вообще функционировать, стихийно, без взаимной увязки, расѓпределения сил и средств, регламентации по времени и объёмам производства. Еще несколько лет назад эти проблемы доводили гетмана до тихого остервенения, но позже процесс как-то незаметно 'устаканился', исполнители приобрели навык, сгладились шероховатости между службами и хозяйствами, после чего роль гетмана свелась к его личному идеалу — высшему арбитражу и дирекѓтивному руководству многопрофильной жизнью общины.