Отряд зародышей

( "Ещё бы! — подал реплику во время рассказа Полоз, — Кинжал-то у него под шкурой вдоль рёбер скользнул. И под салом застрял. А внутрь не прошёл. Вот потому и не помер кабанчик сразу...")

Зелёный решил добить кабана. Поднял с земли лук, наложил стрелу и медленно огибая кусты и стараясь не шуметь, двинулся следом. Оставалось сделать последний, смертельный, выстрел. Сзади, под затылок. Тогда кабану верная смерть.

И тут вдруг дико заржала лошадь, оставленная на опушке. Невольно оглянувшись, Зелёный застыл на месте. Холод начал подниматься от низа живота к груди. Ноги сделались мягкими, как у тряпичной куклы и не хотели слушаться. Под тем деревом, где минуту назад прятался Зелёный, находился громадный горный барс. Первое, что поразило в нём Зелёного — это именно размеры — величиной со среднего тигра. Припав на передние лапы, изготовившись к прыжку, барс, не мигая, смотрел на человека. Не было никаких сомнений в том, что он видел и кабана. Однако, он, кажется, понимал, что кабан доживает свои последние мгновения и никуда не денется. А вот стоящий перед ним человек представлял из себя реальную угрозу. И, кроме того, перекрывал дорогу к вкусному кабаньему мясу.

( — А знаете, что я вспомнил в тот момент, когда барса увидел? — отвлёкся от рассказа Зелёный, — Я вспомнил ваши слова, господин сержант. Вы нам как-то сказали, что нет таких людей, которые не боятся. Просто одни в минуту опасности поддаются своему страху и — проигрывают. А другие — скатывают его в тугой комок и запихивают себе куда поглубже, чтоб в неподходящий момент штаны не замарать. Вот они-то и становятся победителями!)

Оценив ситуацию, барс принял единственно верное решение: бросился в стремительную атаку. Зелёный, за секунду до этого справившийся с приступом слабости, успел натянуть тетиву и выстрелить. Стрела, пущенная почти в упор, впилась в правое плечо хищника. И в тот же миг оба соперника покатились по земле, сплетаясь в смертельных объятиях. Лук вылетел из рук охотника, выбитый мощным ударом кошачьей лапы. Из оружия у Зелёного оставался только засапожный нож. Сунув левый локоть барсу в пасть, Зелёный ногами крепко охватил гибкое

тело противника. Затем выхватил правой рукой нож из-за голенища и успел нанести два сильных удара, пробив его шкуру с левого бока. Хищник, скаля клыки, рыча и хрипло дыша, царапался всеми четырьмя лапами, стараясь разорвать грудь человека. Приложив неимоверные усилия, охотник оттолкнул от себя зверя и вскочил на ноги. Барс, глухо рыча и припадая на левую переднюю лапу, попытался его обойти. Зелёный отошёл на несколько шагов назад, стараясь выиграть время, расстояние и хоть немного передохнуть. У обоих из глубоких ран сочилась кровь, всё более ослабляя охотника и, наоборот, распаляя зверя.

Стелясь над землёй, хлеща по бокам хвостом, прижимая уши и продолжая глухо рычать, барс кружил в нескольких шагах от человека, выбирая новый удобный момент для атаки. Зелёный медленно отходил, держа перед собой в вытянутой правой руке нож. А левой рукой прижимая к располосованной груди рубаху, стараясь хоть немного унять кровь, потоком текущую из оставленных когтями хищника ран. Так, постепенно отступая, он прошёл сквозь кусты и вышел к речному обрыву. Дальше отходить было некуда. Да и силы уже почти оставили его.

"Вот и конец настал" — мелькнуло в голове.

Державшийся в нескольких шагах от него барс, видимо, почувствовал эту перемену в состоянии человека. На миг замерев в полуприседе, зверь сделал длинный прыжок и вновь бросился в атаку. Зелёный едва успел прикрыть лицо локтем и, падая на спину, ткнуть ножом в грудь хищника. Вновь они покатились по траве и камням. Потом земля куда-то пропала, недолгое падение и два переплетённых тела погрузились в ледяную воду.

Едва они упали в реку, как барс тут же отпустил человека и, громко фыркая и взбивая лапами воду, поплыл по течению, постепенно отгребая к берегу. За ним, не прерываясь, тянулась кровавая дорожка.

Зелёный тоже изо всех сил старался держаться на плаву. В первый момент холодная вода, охватив его тело, после жаркой схватки придала бодрости. Но чем дольше он находился в реке, тем слабее становились движения. Руки наливались свинцовой тяжестью, голова кружилась от потери крови, раны, полученные в схватке с хищником, нестерпимо горели в холодной воде. Силы понемногу таяли...

Последнее, что он помнил, это как почувствовал под ногами небольшую отмель и, сделав несколько неверных, заплетающихся шагов, упал на валун, наполовину высовывавшийся из воды. Дальше наступила тьма...

Очнулся Зелёный уже на постели из козьих шкур, укрытый толстым шерстяным одеялом. Раны его были обмотаны кусками холста и нещадно пекли. Голова кружилась и гудела, как чугунный колокол. Сухость во рту и внутренний жар заставили его застонать.

Откуда-то из-за головы появилась девушка (или — молодая женщина). Положила ему руку на лицо, заглянула в глаза, поправила одеяло и с заметным горским акцентом спросила:

— Как ти сэбя чуствушь?

— Плохо, — прохрипел Зелёный, — горит всё... здесь, — он показал на грудь, — пить хочу. Воды...

Девушка понятливо кивнула и протянула ему чашку с какой-то настойкой.

— На, пей...

Жадно припав к краю чашки губами, Зелёный пил до тех пор, пока не показалось дно. Напиток был не горячий и горьковат на вкус. Допив, охотник откинул голову назад, на подушку, и перевёл дух. Немного погодя, когда головокружение слегка ослабло, он внимательнее осмотрелся по сторонам. Судя по тому, что увидел, они находились либо в небольшой пещере, либо — в гроте. В нескольких шагах от ложа горел очаг, дым от которого, поднимаясь вверх, по потолку уходил в отверстие, проделанное над входом в пещеру. Сам вход закрывался деревянной дверью и был завешан оленьей шкурой. Еще в пещере был стол, сбитый из толстых досок и стоявший у одной из стен, скамья, пара табуретов. На стены были навешаны доски в виде полок, на которых была расставлена различная кухонная утварь, стояли какие-то горшочки, деревянные коробочки, лежали пучки самых разных трав. В дальнем углу Зелёный заметил сваленный в кучу ворох звериных шкур.

Переведя взгляд на девушку, всё это время сидевшую сбоку от него, Зелёный тихо спросил:

— Где я?

— Это — мой дом, — ответила она.

— А ты — кто?

— Я — Санчара. Я — тираву зинаю, лэчит магу... Как на ваш язык будит?

— Знахарка, — прошептал парень. Его опять потянуло в сон. Сквозь охватившую дремоту он услышал, как она спросила:

— Как тивой имья?

Но сил отвечать уже не осталось. Он опять провалился в забытьё.

Сколько дней он пробыл в этой пещере, Зелёный не знал. Санчара отпаивала его отварами трав, мазала какими-то мазями изодранные барсом грудь, голову и руки, кормила густыми, наваристыми мясными бульонами, покрошив в миску кусочки хлеба. Она уже знала его прозвище, и было очень забавно слышать, как она произносила: "Зэльони", делая ударение на последней букве. Постепенно раны затягивались и силы возвращались к нему.

Лошадь Зелёного находилась здесь же. Только не в пещере, а где-то за дверью. Знахарка рассказала об этом парню, когда тот в очередной раз пришёл в сознание. Собственно, на лошади-то она и привезла всего израненного охотника в своё жилище.

Сначала она наткнулась на лошадь, когда побежала к тому месту, откуда слышались человеческие крики и звериное рычание. Потом — пошла по следам. Пока не дошла до обрыва. Так же, как и мы во время поисков, спустилась ниже по течению. И на валуне посреди отмели увидела потерявшего сознание воина. Загрузив его на лошадь, девушка отвезла его в свою пещеру, уложила на своё ложе, обмыла целебным настоем и обработала мазью раны. Вот, собственно, и вся история.

Санчара иногда куда-то уходила и подолгу не бывала в пещере. Как-то раз Зелёный спросил у неё, как получилось, что она живёт одна. Знахарка ответила, что в обычае их племени, чтобы женщины, подобные ей, жили отдельно от остальных. Соплеменники обращаются к ней только тогда, когда требуется её помощь.

— Видать, не часто им твоя помощь требуется, — сделал вывод Зелёный.

— Пачиму? — удивилась знахарка.

— За то время, сколько наш пост стоит, к тебе ни один горец через перевал не ходил.

Санчара помолчала немного, потом нехотя ответила:

— Ко мне через перевал ходить не надо...

— Как это? — в свою очередь удивился Зелёный, — Ты ж меня на нашей стороне подобрала. Значит — и живёшь здесь же. Как же они к тебе тогда пройти могут?

Санчара, помолчав, отошла в сторону и занялась приготовлением настоя для раненого.

Однажды в пещеру к лекарке пришли двое горцев. Видимо, они знали про её гостя. Едва закрыв за собой дверь, оба сразу же направились к Зелёному, отлёживавшемуся в дальнем углу на лежанке. Зелёный внутренне напрягся и с сожалением вспомнил о мече, оставленном на седле, и о кинжале, оставшемся торчать в груди убитого кабана. Поблизости никакого оружия не было, и Зелёный приготовился к самому худшему.

Горцы, не обращая внимания на Сачару, подошли к раненому и довольно долго и бесцеремонно его разглядывали. Зелёный молча ждал продолжения. Девушка тоже молчала, но по её напряжённому выражению лица было видно, что она едва сдерживает себя.

Постояв несколько минут, один из горцев, крупный бородатый мужчина лет сорока повернулся к лекарке и что-то ей сказал. Та ответила, внешне спокойно, но довольно напряжённо. Дальнейший разговор у них происходил, постепенно повышаясь в тональности. К разговору подключился и второй посетитель, молодой парень лет двадцати с небольшим. Непрестанно тыкая пальцем то в сторону Зелёного, то куда-то за стену, он что-то настойчиво требовал угрожающим тоном. Санчара обоим им отвечала резко, бросая сердитые взгляды и отрицательно качая то головой, то руками.

Наконец, после непродолжительного, но очень бурного препирательства, оба горца резко развернулись и вышли вон, громко хлопнув дверью. Санчара, тяжело вздохнув и опираясь о стол рукой, присела на лавку.

Зелёный, за всё время беседы не проронивший ни слова, приподнялся на локте.

— Санчара, — тихо окликнул он.

Девушка, вздрогнув, подняла голову. Глаза её блестели от слёз.

— Санчара, кто эти люди? Что они хотели?

— Это люди из нашего аила, — глухо ответила девушка, — они хотели забрать тебя с собой.

— Зачем?

— Сделать из тебя раба...

— Что!?.. Послушай, Санчара... Ты уже один раз спасла мне жизнь. Помоги ещё раз... Дай мне мой меч, чтоб я смог защитить себя, когда они придут в следующий раз.

Девушка поднялась с лавки и пересела на лежанку, рядом с Зелёным.

— Зачем тебе меч? — мягко улыбнулась она, — ты ещё больной...

— Да я лучше сам себя прирежу, чем рабом быть!

— Нет, — покачала она головой, — они тебя не заберут. Я не дам.

— Это как? — полюбопытствовал Зелёный, — двери запрёшь? Так они их на раз вынесут!

— Нет, — повторила она, — они не будут со мной ссориться.

В дальнейшем разговоре Санчара пояснила, что она в этих краях у горцев единственная знахарка. К ней, случись чего, со всех окрестных гор идут. И ежели вдруг кто вздумает с ней поссориться, то себе же хуже сделает. Человек ведь либо сам заболеть может, либо кто-то из его рода. А то и падёж скота вдруг начнётся... И к кому он тогда пойдёт? К знахарке. А если он перед тем обидел её, то знахарка ведь и отказать в помощи может. И что тогда человеку делать, к кому идти? Вот потому и не тронут они Зелёного, пока он в доме у неё лечится...

— А что будет, когда я отсюда выйду? — уточнил Зелёный, уловив главную суть проблемы.

— А когда выйдешь, могут напасть, — грустно подвела итог в разговоре Санчара.

Откинувшись на свёрнутую шкуру, положенную в изголовье вместо подушки, Зелёный мрачно задумался...

Вскоре после этого разговора знахарка, в очередной раз накормив своего гостя и дав ему выпить отвар, сказала:

— Тебе надо уходить.

— Почему? — встревожился Зелёный, — Что-то случилось?

— Нет, — покачала она головой, — но я вчера была в аиле. Много мужчин хочет видеть тебя с ошейником раба в своём доме. Но теперь ты уже можешь выздороветь сам. Тебе больше не надо здесь оставаться.

— Хорошо, — согласился Зелёный, — Когда?

— Ты узнаешь, — пообещала она, — а теперь — спи...

Зелёному жаль было расставаться с ней. Ему нравилась её стройная, сильная фигура, её длинные чёрные волосы, густыми волнами ниспадавшие на спину. Он не мог оторваться от её чёрных глаз, в свете очага мерцавших завораживающими искорками. А когда она улыбалась (что бывало довольно редко), душа парня замирала и проваливалась в небытиё. Короче говоря, Зелёный, судя по всему, влюбился. И вот теперь, когда он только начал испытывать это чувство к своей неожиданной спасительнице, нужно было уходить. Понадеявшись, что у него впереди ещё есть какое-то время для признания, молодой охотник опустил вдруг разом отяжелевшие веки и крепко уснул...

А когда проснулся, то обнаружил себя лежащим на небольшой полянке завёрнутым в просторный плащ из козьей шерсти. Его лошадь, осёдланная, стояла рядом. Поводья были намотаны ему на руку. Было раннее утро. Солнце едва только вышло из-за хребта и ещё не успело прогреть покрытые росой землю и камни.

Оглядевшись, Зелёный узнал эту поляну. От неё до нашего поста было не больше часа пешего хода. Никаких следов вокруг не было видно. Да и не удивительно. Копыта лошади были обмотаны кусками козьих шкур, шерстью наружу, специально, чтоб на земле не отпечатались следы подков. А уж о том, чтобы не оставить собственных следов, Санчара тем более позаботилась.

С трудом взгромоздившись на лошадь, Зелёный развернул её к посту...

— Вот так я и добрался обратно, сержант, — устало закончил он свой рассказ, прикрывая глаза.

Все, кто находился рядом, молчали.

— М-да, — произнёс я спустя некоторое время, — история... Ну, ладно, ты пока отдыхай. Поправляйся. А там видно будет. Глядишь, может и отыщем мы твою знахарку.

— Сержант, — оттянул меня в сторону Хорёк, — а ведь получается, что знахарка эта знает, как мимо перевала на ту сторону попасть...

— Я это уже понял, — кивнул я, — ты, вот что... Возьми-ка с собой Полоза, да пройдись обратно по следам, что лошадь Зелёного оставила. Может, чего и отыщете... И парню поможете, и для службы на пользу пойдёт.

Хорёк понятливо кивнул и, отозвав в сторонку Полоза, о чём-то с ним пошептался. После чего оба, прихватив с собой мечи и арбалеты, направились в конюшню. Через несколько минут они уже оба скакали в ту сторону, откуда рано утром прибыл Зелёный.

Однако их поиски результатов не дали. Ближе к полудню подул резкий восточный ветер, из-за перевала наползли тяжёлые, почти чёрные тучи. И начался мелкий, нудный дождь. Струи сначала были редкими. Но чем дальше, тем сильнее и гуще били они по земле, по камням, по лицам и по крыше казармы. Ветер сделался ещё более резким и порывистым.

Преждевременно вернулись с поисков Хорёк с Полозом. Вымокшие до нитки и продрогшие на холодном ветру, ввалились они в казарму, оставив лошадей на конюшне. И сразу бросились к огню отогреваться. На мой молчаливый вопрос Хорёк лишь отрицательно покачал головой. Дождь и ветер стёрли все следы, какие ещё могли бы остаться на поляне...