| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Есть посуда, — через десяток секунд красноармеец держал в руках несколько пузатых то ли стаканов, то ли бокалов.
— Значит, так. Вставляешь гранату в стакан поплотнее, чтобы скобу зажало, затем рвешь предохранитель и бросаешь. Вниз упадет, стекло разобьется, запал сработает. Понял?
— По-о-нял, — протянул Кацнельсон, слегка ошарашенный столь творческим подходом к минно-взрывному делу. — Надо же, никогда о таком не слышал.
— Ерунда, старый трюк, — отозвался майор. — Черт, Марик, поторопись. Там эта сволота, похоже, еще чего-то готовит. Как бы не артиллерию карманную?
Граната в стеклотаре болталась, как пестик в ступке. Между ребристым корпусом и прозрачными стенками оставался зазор толщиной в палец. Крякнув с досадой, Марик огляделся и заметил в углу отрез какой-то выцветшей ткани, издали похожей на полотенце или скатерть. Оторвав небольшой кусок, боец завернул в него "лимонку" и сунул сверток в стакан. "Вот теперь нормально. Как влитая", — восхитился красноармеец и, выдернув предохранительную чеку, повторил бросок. На этот раз все сработало на отлично. Долетевший до земли стеклянный сосуд раскололся о бетон, и через несколько секунд вражеский пулеметный расчет накрыло градом стальных осколков.
— Молодец! — вскидывая СВД, проорал Бойко. — А-а, б..., лови, сука!.. Марик, давай еще одну, чуть правее, где переход...
Со второй Ф-1 всё получилось не хуже, чем с первой. Рванула она опять на земле, метрах в десяти от навеса под переходом. Стрельба по башне сразу же прекратилась. Но через пару секунд вспыхнула вновь, переместившись, правда, куда-то за стены "универмага". Видимо, противник временно оттянулся вглубь здания и теперь пытался отразить атаку с тыла.
— Так, сержант их чихвостить начал. Ну что ж, готовься, Марик, скоро опять полезут.
— Ага, — пробормотал Кацнельсон, привычным движением завернул гранату в тряпицу, сунул ее в стеклянный сосуд и... так же привычно дернул чеку. И только потом с удивлением воззрился на разогнутые усики и кольцо на указательном пальце. "Твою мать! Обратно, что ли, воткнуть? А, ладно, хрен с ней, в стакане постоит, все равно бросать придется". На тяжелом металлическом столе, что стоял в трех шагах от стены, нашлась хорошая выемка, как раз под стакан. И Марик с облегчением вставил "подготовленный к взрыву" пузатый бокал с гранатой прямо в углубление на столешнице. "Фух, удачно. А сейчас к окну — наблюдать".
Хлопнула дверь, выходящая на лестницу. Появившийся в проеме Свиридяк объявил:
— Три пролета, как корова языком слизнула. А Макарыча вашего я не нашел.
— Как это не нашел? — нахмурился майор. — Куда ж он делся?
— А бог его знает? Может, наружу выскочил или... к "фашам" подался? — ухмыльнулся Тарас, присаживаясь на корточки.
— Ты ври-ври, да не завирайся! — возмутился Марик. — Чтоб Макарыч, да к бандитам!
— Да ладно, шучу я. Не мог, так не мог, — примирительно поднял руки особист. — Просто нет его там. Я, по крайней мере, не разглядел.
— Хорошо, — вздохнул Бойко. — Потом разберемся. А сейчас давай-ка на крышу. Надо бы за пожарной лестницей присмотреть.
Свиридяк насмешливо посмотрел на майора и требовательно протянул руку. Бойко скривился, но все же вытряхнул из рукава миниатюрный МСП и, взвесив его на ладони, бросил Тарасу. Тот поймал пистолет, скептически осмотрел. Переломив стволы, проверил сдвоенную обойму:
— Н-да, из такого только застрелиться можно.
— Ничего-ничего, зато уж наверняка, без вариантов, — пробурчал майор и жестом указал на дверь в другом конце помещения. Свиридяк еще раз хмыкнул, окинул оценивающим взглядом бойцов и проследовал к выходу на кровлю. После того, как особист, оглянувшись напоследок, исчез в темном проеме, Кацнельсон оторвался от окна и с сомнением в голосе произнес:
— Не пойму я что-то, товарищ майор. Наш он человек или непонятности какие имеются? Оружие вы ему дали, но к бою особо не подпускаете. Неясно мне тут чего-то.
— Да наш он, наш, — чертыхнулся Бойко. — Власть только любит. Чересчур, по-моему. Слабину дашь разок, так тут же командовать начинает. А нам сейчас не до этого. Закончим дело, а уж потом решим, кто, куда и на кого собак вешать будет. Ну, или там ордена с медалями.
— А-а, понятно, — отозвался Марик, возвращаясь к наблюдению за противником.
За стеной "торгового центра" опять что-то бумкнуло. Последние остающиеся в витражах стекла задрожали, а затем с гулким звоном обрушились на бетон.
— О, кажись, пушка танковая... Ага, и еще раз.
— Щелочку, видать, сержант нашел, по колоннам лупит. Молодец! Гляди внимательней, Марик, щас полезут гады.
И точно, внизу, сразу в нескольких местах, что-то мелькнуло, а затем под звуки выстрелов несколько бандитов попытались перебежать через двор. Двоим это удалось. Еще трое остались лежать на земле. Дважды щелкнула СВД, один раз — трехлинейка. И тут же — свинцово-стальной ответ по окнам техэтажа, веером разнокалиберных пуль смахнувший с гудящих арматурой стен очередной слой цементного крошева.
— Черт! Марик, гранаты остались? Давай-ка еще одну, вниз, под переход, пока там эти злыдни делов не натворили.
Кацнельсон потянулся за оставленным на столе "заряженным" стаканом, но в этот момент ведущая на крышу дверь распахнулась, и по усыпанному бетонными обломками полу покатилась какая-то шипящая штуковина, отдаленно напоминающая лампочку с ощетинившейся резиновым ёжиком колбой.
— Уши, б..., уши! -заорал майор, бросаясь в сторону в надежде уйти от близкого разрыва светошумовой "Зари". Оторопевший Марик целую секунду смотрел, как командир ныряет за баррикаду из столов и ящиков, прижимая ладони к ушам, как что-то кричит ему, как пытается прикрыть зажмуренные глаза локтями... Лишь через секунду, через одну долгую секунду смысл происходящего, наконец-то, дошел до недоумевающего красноармейца. В тот миг, когда сильный, ломающий барабанные перепонки грохот и яркий слепящий свет целиком заполнили просторное помещение заброшенного чердака. — -
Зрение возвращалось с трудом, слух — тоже. И хотя Марик в последний момент успел-таки опустить веки и зажать уши ладонями, прилетело ему все же неслабо. В голове что-то гудело, и все звуки окружающего мира казались невнятным бормотанием. Сквозь калейдоскоп цветных пятен в глазах проступила картинка. Здоровенный бородатый мужик в камуфляже, щурящийся на привязанного к стулу красноармейца. Одним глазом бородач косил куда-то в сторону, за массивный шкаф, а оружие в его руках было направлено прямо на Кацнельсона.
— Не балуй, — пробубнил здоровяк, заметив, что очнувшийся пленник заерзал на стуле, и недвусмысленно качнул стволом.
Кацнельсон перестал возиться и попытался оценить обстановку. Да, их, несомненно, повязали. Причем очень быстро и без вариантов. "Как? И откуда здесь взялись бандиты? Ведь по лестнице они пройти не могли, а на крыше Свиридяк дежурил. Там вроде тихо было. Может, его ножом порешили, когда наружу выходил или... Черт, черт, черт! А вдруг он заодно с гадами этими!?"...
И, словно бы отвечая на невысказанный вопрос, за шкафом раздался голос Тараса. Злой, торжествующий:
— Ну что, Васильич, оклемался?
— Сука ты, Тарас. Жаль, раньше не допер, что "фашам" продался.
Бойко сплюнул выбитым зубом и хмуро взглянул на ухмыляющегося особиста. Левая рука майора висела плетью, а сам он сидел, привалившись к стене, пристегнутый наручниками к стальной трубе отопления. Карманы разгрузки были пусты, пистолет и бинокль Тараса вернулись к хозяину, а "драгуновкой" завладел бородатый бандит, маячивший перед шкафом. Еще один небритый субъект в зеленой бандане контролировал дверь на крышу.
Довольный Свиридяк прошелся туда-сюда, заложив руки за спину, а потом вновь повернулся к своему бывшему соратнику.
— Хм, продался, говоришь? — Тарасу явно хотелось поговорить, растягивая миг триумфа. — Да нет, майор. Продаваться мне ни к чему. Я сам, кого хочешь, куплю. Ты что ж, думаешь, Тарас Свиридяк — это так, пешка в чужой игре? А? Васильич?
Майор посмотрел исподлобья на торжествующего Тараса и передернул плечами. Для себя он выхода уже не видел. Но надежда еще оставалась. На сержанта и на летчика. "Про самолет этот козел точно не знает. А, значит, что? Правильно. Тянем время". Прерывая подзатянувшуюся паузу, Бойко ответил вопросом на вопрос:
— А ты себя никак слоном считаешь? Или, может, ферзем?
Свиридяк расхохотался:
— Ферзем? Скажешь тоже. Нет, майор, выше бери. Я не фигура, я — игрок. Кстати, забыл представиться. Тарас Свиридяк, старший дознаватель "охранных отрядов". Так что прошу любить и жаловать.
— Да плевать мне, кем ты там у "фашиков" числишься. Сволочь ты, Тарас, и больше никто.
— Сволочь, конечно, — притворно вздохнув, согласился Тарас. — Сам понимаешь, работа такая. А ты, Васильич, тоже непрост оказался. Не думал я, что у тебя целый танк имеется. От всех ведь скрывал, нехорошо это как-то. Ну да ничего, дела прошлые. А к тебе я предложение одно имею. Хочешь знать, какое?
— Предложение? — усмехнулся майор. — Что ж, валяй, выкладывай. К себе, небось, подпевалой звать будешь?
— Фу, как грубо. Подпевалой. Нет, не подпевалой, замом к себе зову, по боевой подготовке. Новых бойцов обучать. А то покрошил ты их сегодня немеряно. Армию-то нашу восстанавливать надо.
— Хм, интересно-интересно. А фюреру своему что скажешь? Думаю, он тебя за сегодняшние потери по головке-то не погладит.
— Брось, Васильич. Ты ж не дурак, сам понимаешь, что мне этот фюрер до одного места. Я, если хочешь знать, вождей как перчатки меняю. Да и, вообще, давно мне пора из тени выйти. Задолбала уже анархия, и власти местные задолбали — порядок здесь нужен, железный. Понял, майор?
— Понял. Вот только как со спонсорами забугорными быть? Им-то порядок твой на хрен не сдался.
— Молодец, майор. Правильно мыслишь. Но все равно, главного ты так и не понял. Спонсорам на нас глубоко насрать. Им только земли наши нужны, чтоб кукурузу свою тут выращивать. А кто правит, да какие порядки, им это всё фиолетово. Лишь бы денежки капали, да продукция шла. Вот на этом я их и подловлю, — тут Тарас на секунду прервался, принял горделивую позу и с пафосом продолжил. — Веришь, не веришь, а я за Россию стою! За великую Россию, от океана до океана, от южных гор и, как говорится, до северных морей. Вот так вот. Путь, правда, долгий будет. И кровавый. Но начну я его отсюда!
Свиридяк перевел дух и вопросительно уставился на майора:
— Ну что, Васильич, ты со мной? Вместе, за Россию, а? Как тебе такой расклад?
Бойко помолчал немного, подвигал челюстью и, как бы собравшись с духом, медленно проговорил:
— Что ж, убедил. Почти. Одного только не пойму, как ты меня контролировать будешь? Обману ведь, и не узнаешь.
— О! С этим все просто, — прищурился Свиридяк. — Ты ж у нас человек сентиментальный, семья у тебя. Ольга, Антон. Я ведь давно про твой склад в военгородке знаю. Вот только до поры не лез туда. А сегодня, — Тарас демонстративно посмотрел на часы, — точнее, прямо сейчас...м-м, парни мои, скорее всего, уже добрались дотуда. А мужики у меня хваткие, с молодняком справятся как-нибудь. Так что, извини, Васильич, но за детишками твоими теперь я следить буду. Хорошо следить.
Скрипнув зубами, майор рванулся вперед в попытке достать ногой бывшего особиста, но тот ловко отскочил в сторону и рассмеялся:
— Не зря, выходит, я тебя к трубе пристегнул. Знал ведь, что нервничать будешь. Предложение, кстати, в силе. Торопить не буду. Посиди тут пока, подумай.
— Да пошел ты, тварь... Разные у нас с тобой России. И в моей для тебя места нет. Понял, гнида?
— Ну что ж, нет так нет. Сам выбрал.
Тарас повернулся к бородатому и уже открыл было рот, собираясь отдать какой-то приказ, но в этот момент за окном что-то протяжно загудело, заскрипело и через пару секунд разорвалось с оглушительным грохотом. Клубы поднявшейся от самой земли пыли достигли окон техэтажа, и волна уплотнившегося воздуха ударила по стенам. "Молодец сержант, обвалил-таки хибарку!".
Растерявшийся Свиридяк невольно присел, а потом резко выпрямился и злобно просипел прямо в лицо майору:
— Сука, б... Зубы мне, значит, заговаривал. Ну ничего, отольются кошке мышкины слезы. На куски твоих резать буду, слезами кровавыми умоются.
Отряхиваясь и отплевываясь, он кинулся к выходу, но у самой двери приостановился и коротко бросил небритому:
— Этих двоих — в расход. Потом вниз и на базу. Транспорт сами найдете.
Небритый кивнул, а когда дознаватель скрылся в проеме, почесал бандану и поинтересовался у бородатого:
— Слушай, Аслан, я чот не понял, где мы тут транспорт найдем? Все ж машины этот чертов танк расхреначил.
— Найдем, — проворчал бородач. — Там, за забором... ну, к реке который, я там мотоцикл заныкал. Босса на нем с утра в Орловку возил. Как знал, что пригодится. Вертушку-то, небось, босс под себя забрал, ну а мы... мы не гордые, мы и на байке могём. Но ничего, зато с ветерком.
— А, тады живём, — тип в бандане довольно ощерился и мельком глянул на привалившегося к стене майора. — Ну чо, этих сразу грохнем или вначале распишем малёхо?
— Хм? Босс сказал — в расход.
— Ну а я чо, против, что ли? В расход, так в расход. Тока щас прямо или через час, без разницы.
— Я те дам через час, — рявкнул бородатый. — Жрать охота, а тебе лишь в игрушки играться. Ладно бы, девок каких поймали, я б тогда и пару часов не жрамши перетерпел. А тут — тьфу, вояка старый да жидёнок. Тоска.
— Ну, не скажи, не скажи, — протянул небритый. — С воякой-то, конечно, да, интересу никакого. Пристрелим и ладно. А вот с жидёнком можно позабавиться.
— Ты с ним, как с девкой, забавляться хочешь или... как девка? — заржал Аслан.
— Да иди ты... — озлобился второй бандит. — Я те чо, педик что ли? Шкурку с него по лоскуточку сниму и хватит.
— О, вот это дело, уважаю... Ладно уж, забавляйся. Минут за десять управишься?
— Управлюсь.
Бородатый отошел от шкафа, пропуская небритого, а потом прислонился к простенку и принялся наблюдать. Одним глазом — за пристегнутым к трубе майором, а другим, с гораздо большим интересом, — за напарником. Небритый же вертлявой походочкой подошел к связанному Кацнельсону и присел на корточки.
— Привет, козлик. Я — Чича, — представился он пленнику. Марик в ответ промолчал.
— Ты чо, б... Я те русским языком сказал, я — Чича!
— Не расслышал. Ты — Бздича? — прохрипел красноармеец, слегка переиначив погоняло бандита.
Стоящий у стены Аслан расхохотался и с удовольствием попробовал на вкус новое прозвище:
— Чича...м-м ...Бздича. Гы-гы-гы, Бздича.
— Чо ты сказал!? — заорал Чича, вскакивая на ноги и разворачиваясь к бородатому. — Да я, б...
— Утухни... Бздича, — со смешком бросил Аслан и слегка повел стволом "драгуновки" в сторону небритого.
Вертлявый сжал кулаки, побагровел, но тут же сдулся под насмешливым взглядом габаритного напарника. Пробурчав что-то невнятное, он вновь склонился над привязанным к стулу Кацнельсоном. Достав нож, покрутил его в пальцах.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
