— Похоже, мы снова сделали это, — сказал лейтенант Мюллер командиру роты капитану Леузону, когда колонна начала свой привычный марш в обычном шуме снаряжения и оружия, с которым шагает пехотная часть, когда она устала и чувствует себя в безопасности. Впереди шло стрелковое отделение под командованием сержанта Ли-Сома, камбоджийца — основная часть маршевого батальона 43-го была набрана в Камбодже. Время было 15.30, солнце стояло еще высоко в тропическом небе и бойцы колониального батальона находились теперь в 2 километрах к западу от ПК-15.

Внезапно сержант Ли-Сом остановился как вкопанный.

— В чем дело, Ли-Сом? — спросил Леузон. — Видишь что-нибудь?

Как уже было хорошо известно бойцам мобильной группы, некоторые из худших засад случались в конце ничем не примечательного патруля.

— Нет, мой капитан, — сказал Ли-Сом, сосредоточенно сморщив лицо, — пулеметный огонь. Они снова поймали 1-й Корейский.

Теперь все во 2-й роте могли его слышать: быстрые пулеметные очереди и более тяжелые удары безоткатных орудий. Это была большая засада и добыча того стоила: две роты, десять грузовиков и взвод танков. Рота Леузона не нуждалась в дальнейших приказах. Примерно в 15.30 они начали бегом возвращаться к ПК-15, через пять минут их догнал 4-й взвод 5-го бронетанкового полка под личным командованием командира эскадрона капитана Дусе.

Возле ПК-15 действительно разверзся ад. 4-я рота 1-го Корейского батальона только что прошла через позиции 1-й роты и собиралась занять позицию дальше по дороге, когда без единого звука и какого-либо предупреждения все грузовики роты попали под шквал пулеметного и ружейного огня с южной обочины шоссе. Прежде чем бойцы успели остановить машины, первый грузовик взорвался в облаке пламени, перекрыв дорогу, а второй врезался в первый. Через несколько мгновений из зарослей снова раздался крик «Тьен-лен!» и регулярные солдаты Вьетминя (19-й батальон 108-го полка и 30-й отдельный батальон из соседней «Межзоны V») начали продираться через заросли кустарника.

4-я рота состояла из опытных солдат; те кто мог сражаться, с трудом выбрались из грузовиков и направились к более высокой северной обочине шоссе. К 15.25, как раз в тот момент, когда сержант Ли-Сом впервые услышал стрельбу, уцелевшие солдаты 4-й роты, которыми теперь командовали капралы (ибо все старшие унтер-офицеры и офицеры уже были ранены), окопались для последнего боя. На самом деле, их набралось достаточно, чтобы провести две неэффективные контратаки, в надежде спасти некоторых раненых от поджаривания в горящих машинах, или от использования в качестве щитов бойцами Вьетминь, наступавшими через дорогу. Более того, сообщение по рации дошло до командного пункта и каждое свободное подразделение группы были на пути к ПК-15. 2-я рота 43-го колониального так и не получила это сообщение, но уже начала марш обратно по собственной инициативе.

Первой на место прибыла арьергард роты, с двумя легкими танками и головным полугусеничным БТР, который помчался в центр засады, надеясь, что появление бронетехники, по крайней мере, напугает вьетов и даст 4-й роте шанс перегруппироваться. Но вьеты тоже были закаленными частями. Полугусеничный БТР «Динго» (французские машины имели собственные имена, начинающиеся на ту же букву, что и рота. Прим. автора), был остановлен прямым попаданием снаряда безоткатного орудия в переднюю ось, а последовавший обстрел открытой машины пулеметным огнем ранил сержанта Лема, командира машины, и его наводчика, капрала Тран Ван Срея. Чрезвычайно плотный и точный огонь по смотровым щелям идущих следом танков также ранил часть их экипажей, и пехота вьетов начала карабкаться на машины.

По счастливой случайности, прибытие 4-го танкового взвода под командованием капитана Дусе, спасло подразделение от полного уничтожения. Используя свои танки, стреляющие из всех орудий по остановившейся колонне, они расчистили дорогу достаточно, чтобы бронетехника образовала квадрат, в который теперь собрались все уцелевшие пехотинцы роты. Это замедлило Вьетминь только на мгновение. С 16.00 до 17.00 они предприняли четыре атаки против танков, по-видимому, полностью игнорируя свои собственные потери. Дважды они забирались на танк «Дьябль» и обездвиженный «Динго», только для того, чтобы быть отброшенными назад в рукопашной схватке и казалось, на мгновение, что танкам у которых уже заканчивались боеприпасы после почти 90 минут интенсивного боя, наступил конец,.

Как ни странно, молчала артиллерия группы.

— Черт побери, где артиллерия? — спрашивал Дусе по рации командный пункт группы.

— Пока не можем вмешаться — последовал ответ, — Над вами один из наших «мушаров».

В шуме боя «мушар» — на французском жаргоне «шпион» или «стукач» — маленький, изящный на вид самолет-наблюдатель был совершенно незаметен, но теперь шум его мотора был слышен отчетливо. А за жужжанием его двигателя слышался гортанный рев более тяжелых самолетов — Б-26 из Нячанга, заходящих в крутом пике, их высокое хвостовое оперение сверкало в лучах заходящего солнца. Бойцы Вьетминя тоже их услышали, и они быстро прервали контакт, чтобы отойти в глубину леса, но недостаточно быстро для Б-26. В дикой карусели, используя еще дымящиеся машины 4-й роты как ориентир, они опустились до верхушек деревьев, сбросив черные сигарообразные канистры. Свист, мгновение тишины, а затем пламя, немедленно увенчанное огромной черной волной — напалм, загущенный бензин, который прилипает к коже и одежде.

Прибытие 3-й роты 1-го Корейского батальона вместе с грузовиком боеприпасов для танков теперь придало ощетинившемуся ежом периметру сил для еще одного сверхусилия. В 17.15, когда вьеты были подавлены Б-26, французы контратаковали в последний раз. При поддержке танка «Д’Арк II» и самоходной гаубицы «Дюрок» лейтенант де ла Бросс и некоторые подразделения 1-й роты начали пробивать путь колонне, сталкивая поврежденные машины с дороги и заводя остальные, еще находившиеся под огнем противника. К 19.00 все раненые и убитые из трех рот и подбитых танков были погружены на грузовики. Потрепанная оперативная группа начала отступать к ПК-22, когда арьергард, на этот раз рота де ла Бросса и бронетехника, был вновь атакован.

Бой в джунглях в лучшем случае не из приятных. В темноте тропической ночи это ад. Около 15 вьетов бросились на «Дюрок», водитель которой заметил их в последний момент и ускорил ход, раздавив трех из них в лепешку гусеницами гаубицы. Но это не заставило вьетов поколебаться: сержант Пиккарда, командир машины, получил пулю в лицо, а водитель, капрал Бонна, смертельное ранение в грудь. Потеряв управление, машина рухнула в кювет, а коммунисты все еще цеплялись за нее. Пиккарда вытащили из машины, а помощника водителя, Дань Куонга, связали и собирались утащить, когда из-за поворота показался «Д’Арк II» сержанта де Теммермана, сверкая фарами и стреляя из пулеметов.

Хладнокровно, как на учениях, молодой де Теммерман вылез из танка с двумя своими людьми, забрался в «Дюрок», снял с нее рацию, затвор орудия и документы машины, затем оказал первую помощь Пиккарда и умирающему Бонне, и разместил их с двумя членами экипажа на корме своего танка.

Но это был не последний бой за день. Собственный танк капитана Дусе, сопровождавший основную часть пехоты обратно в лагерь у ПК-22, попал в еще одну засаду в 20.00. Схема была точно такая же: прямое нападение на танки. Еще одна легко бронированная самоходная гаубица, метко названная «Дон Кихот», была подбита, а двое членов ее экипажа ранены. В течение нескольких минут вьеты карабкались на танки, причем каждый танк подсвечивал другую машину и «очищал» ее, поливая пулеметным огнем. Окружающие пехотинцы не могли эффективно вмешаться из-за боязни попасть в экипажи танков или быть раненным самим. Словно огромные слоны, атакованные тиграми, танки наконец-то стряхнули с себя нападавших. В 23.00 последний бронетанковый взвод с грохотом ворвался в оборонительный периметр, волоча за собой, как раненых животных, два полугусеничных БТР, расстрелянных во время дневных боев. Экипажи провели от девяти до двенадцати часов в стальных корпусах с температурой внутри 43 градуса по Цельсию.

Усиленная разведка на следующее утро, проведенная 2-м Корейским батальоном и ротой 43-го колониального на месте засады дала еще семь тел французов, по-видимому, пропущенных накануне вечером, а также тела 23 коммунистов — и снова рыцарский жест со стороны противника; один раненый француз лежал посреди дороги, перевязанный и накормленный.

И снова счет был убийственным: у мобильной группы было потеряно 90 человек, включая одного убитого лейтенанта, против 81 подтвержденного убитых у противника. Из 175 в 1-й роте 1-го Корейского батальона осталось 67, во 2-й 83, в 4-й 94 человека. Мобильная группа №100 провела генеральную репетицию своего конца за десять недель до того, как это должно было произойти и всего в миле от места, где это должно было произойти. Сцена с обеих сторон была подготовлена для последней главы.

Жестокая трепка, которую получила мобильная группа, не изменила ее задачи. Она должна была сменить мобильную группу №11 в Анкхе, считавшейся слишком деморализованной для круговой обороны и удержать Анкхе с меньшей численностью войск против превосходящих сил противника, когда-либо собиравшихся в этом районе. Тем временем, в штабе Горной зоны, заявили, что настроены оптимистично. Фактически, мобильная группа №100 была предметом особого приказа на день от 9 апреля 1954 года, прослеживающего всю историю отчаянной битвы группы на плато:

«Стремительным броском вдоль Сонг Ба (р. Ба, прим. перев.), вы атаковали западный фланг противника и взяли Кунгшон. И, одним переходом, вы вернулись в Контум и били противника в районе, который он стремился захватить…

...Вы сражались с этим противником, остановив его во время достойной восхищения обороны Дак-Доа (и) спустя несколько дней, вы поразили его у чайной плантации и — в бешеном натиске танков и рукопашной схватке стрелков, поддержанных огнем артиллерии — вы нанесли ему кровавое поражение…

...Вы не давали передышки этому фанатичному противнику. Теперь между ним и вами началась гонка между шоссе №19 и долиной Плей-Бон. Вы опередили его (и) скорость вашей реакции и ярость вашего сопротивления одерживают верх против жестокости вражеской атаки…

...Вы снова бьете врага в его гонке к Анкхе. Его отрядам поручено уничтожить вас. Именно его отряды были разбиты в ходе ожесточенного сражения, произошедшего вечером 4-го апреля в 14 километрах к западу от Анкхе.

… Каков же результат в итоге? Оставление врагом всякой надежды захватить Анкхе и уничтожить наши подкрепления...»

Воззвание, прочитанное на утреннем докладе различным подразделениям группы, было воспринято с едва заметной улыбкой.

— Ну что же, они должны были что-то сказать, — заметил один лейтенант и подполковник Лажуани, командир Корейского полка, добавил:

— Это верно, но штаб мог бы придумать что-то более близкое к реальности, чем это. И сейчас нам нужны не цитаты, а подкрепления.

Но подкреплений нигде не было. Дьенбьенфу пожирал внутренности французской армии в Индокитае как раковая опухоль, и у Тонкина был повышенный приоритет. Затем следовали Лаос и Южный Вьетнам (по политическим причинам, так как там находилась столица страны) и, наконец, район плато и спокойная Камбоджа.

С декабря численность группы сократилась на 25 процентов, а последние события лишили ее наиболее важных боевых специалистов. Еще до засады 4-го апреля в группе не хватало двенадцати командиров стрелковых взводов, пяти командиров взводов тяжелого вооружения, двенадцати санитаров и примерно двадцати связистов. «Débrouillez-vous» (из-за бардака) — был неизменный ответ из штаба, наряду с заверениями, что замена прибудет «скоро». Но перед лицом решительной атаки трех усиленных полков, «скоро» было недостаточно рано.

Для мобильной группы начался краткий период передышки. Сменив мобильную группу №11 в Анкхе, они приступили к обычному строительству полевых укреплений вокруг лагеря, улучшив свою взлетную полосу, чтобы принимать С-47 (к этому времени Анкхе был полностью окружен и получал все свои грузы снабжения и подкрепления по импровизированному воздушному мосту), и готовились к последней битве — своему «личному Дьенбьенфу», как мрачно шутили некоторые из бойцов.

Как и во всех окруженных крепостях, которые не подвергались немедленной атаке, боевой дух, до сих пор высокий, начал падать. Четвертая рота 1-го Корейского батальона сообщала о дезертирстве, а также о самострелах: 15 апреля рядовой Хием Рам дезертировал со своим оружием в 03.10; на следующий день рядовой Фам Ван Муой ранил себя в ногу выстрелом из пистолета-пулемета, а два дня спустя, еще один вьетнамский солдат 4-й роты, рядовой Тран Ван Лой, также прострелил себе ногу.

В день падения Дьенбьенфу, 8 мая 1954 года, осажденные в Анкхе могли слышать насмешливый голос из громкоговорителя коммунистов, зловещим эхом разносящийся по равнине: «Солдаты мобильной группы №100! Ваши друзья в Дьенбьенфу не смогли устоять перед победоносным натиском Вьетнамской Народной армии! Вы намного слабее, чем Дьенбьенфу! Вы умрете, французы, и ваши вьетнамские собачонки тоже!»

Жестоко, но эффективно, по крайней мере для вьетнамцев и это должно было стать ключевой проблемой.

Мобильная группа для обороны Анкхе унаследовала вьетнамское подразделение, 520-й Тиеу-Доан-Кинь-Кван (TDKQ или батальон коммандос), одно из недавно созданных подразделений, предназначенных для поиска и уничтожения Вьетминя с помощью своих собственных методов. Но, как вскоре начали говорить шутники, TDKQ «не были ни коммандос, ни батальонами». Созданные в 1953 году, TDKQ к весне 1954 года стали, по большому счету, совершенно ненадежными как автономные боевые части. Это имело трагические последствия для окончательной судьбы мобильной группы №100.

Май 1954 года был добр к Анкхе. Столкнувшись со своими собственными трудностями на южном побережье Аннама, где операция «Атланта» после месяцев проволочек, наконец, начала неспешно разворачиваться, войска Вьетминя отложили свою прямую атаку на Плейку и Анкхе.

Но к третьей неделе июня коммунисты были готовы к последнему рывку вглубь плато, зная, что у французов нет резервов. Французское верховное командование осознало намерения коммунистов, и теперь мобильной группе 100 отдали приказ эвакуироваться из Анкхе и отступить к Плейку через 80 километров удерживаемого противником шоссе. Постоянный воздушный мост из С-47 и неуклюжих «Бристолей» — двухмоторных самолетов британского производства, с передними грузовыми створчатыми люками — вывезли из Анкхе наиболее ценное снаряжение и одиннадцать сотен гражданских. Все снаряжение и боеприпасы, которые нельзя было взять с собой в поход, складировались возле аэродрома для уничтожения французскими бомбардировщиками после вывода последних войск. 23 июня, однако, начали поступать разведывательные донесения, о том, что крупные отряды Вьетминя, вероятно, весь 803-й полк, направлялись к шоссе №19 в надежде перехватить эвакуирующиеся войска. График отхода был смещен на один день вперед, на рассвет 24 июня, и полковник Барру решил преодолеть расстояние от Анкхе до ПК22 за один день, вместо того, чтобы перегруппировывать конвой возле ПК-11.