Цепочка

Шапур взревел.

Алексей никто не подумал бы, что такой звук может издать живое существо. Нечто среднее между пароходной сиреной и громом. Гришин рефлекторно вжал голову в плечи, а Леночка заткнула уши руками. Однако на остальных звук не произвел никакого впечатления.

— Грандиозно, — сказал Герриад, когда Шапур смолк, и улыбнулся. — И это всё?

Оказалось — не всё.

Кимт выпрыгнул вперед и вверх, на мгновение опершись на дерево перед ним, и гигантскими прыжками понесся к гомо. До Герриада и было-то всего пять таких прыжков. Охрана успела дать залп. На третьем прыжке правая нога Шапура подломилась. Кимт начал заваливаться на бок, но продолжал движение к гомо. Тот сделал шаг назад. И еще. Алексей открыл портал за спиной Герриада. Никто из стреляющих не видел портала. Гришин вскинул маузер и выстрелил, успевая попасть в грудь гомо, а потом в лица двух охранников. Алексей действительно хорошо стрелял. Герриад приостановился. Наклонил голову и недоуменно посмотрел на расплывающееся пятно. Шапур, уже падая, изо всех сил толкнул гомо в открытый портал. Послышался всхлип, портал закрылся. Охранники сделали второй залп, стреляя и по Шапуру, и по Алексею.

Со стороны дверного проема застучал ручной пулемёт Льюиса.

Из-за неумения или непривычной тяжести, но Иван Иванович стрелял не по корпусам охранников, а выше. Получилось — в головы. Защита явно не была рассчитана на такое воздействие, и уже через минуту на террасе лежали все.

Охранники. Шапур. Алексей. Леночка. Все.

Мещанинов бросил пулемет и побежал к людям, не задумавшись о том, что кто-нибудь их охраны гомо мог оказаться даже не раненым, а просто лег, чтобы уберечься от огня. На его счастье и редкое везение, присущее людям, впервые взявшим в руки оружие, ни один из охранников не подал признаков жизни.

Иван Иванович остановился у лежащего Алексея, нащупал пульс на шее и тут же обратился к Леночке, блузка которой напитывалась кровью. С девушкой явно было хуже, чем с Гришиным.

— Что с ней? — прохрипел Алексей, привставая. — Что?! — и закашлялся, прижимая ладонь к верхней части груди.

— Пока жива... — мрачно ответил Мещанинов.

— А с Шапуром? Посмотрите...

Иван Иванович послушно отошел к кимту и с некоторой опаской дотронулся до обнаженного торса великана. Выглядел Шапур скверно. Многочисленные раны на груди и на ногах. Стекленеющий взгляд. Поверхностное дыхание. Мещанинов описал, что увидел.

Алексей поднялся и выпрямился, придерживаясь за скамью. Подошел к Шапуру и попытался приподнять его с земли. Не получилось.

— Помогите, Иван Иванович, — Гришин говорил глухо и с неприятным сипением. — Возьмите Леночку. Я сейчас открою портал, и мы все войдем туда. Берите.

Мещанинов приподнял Лену, пачкаясь кровью, Гришин подлез под Шапура и с натугой поднялся, шатаясь. Секунду постоял и вновь открыл портал.

— Пошли!

Иван Иванович еле разобрал, что говорит Гришин, но послушно шагнул за ним в огненное кольцо.

Из дверного проема показался профессор Семёнов, с ужасом оглядел тела на террасе и присел на ближайшую скамью: ноги перестали держать.

Вслед за ним показались жители внутреннего города, пугливо косясь на жуткие фигуры, и несколько русских полицейских, которых выделил Степан Варфоломеевич Ведёрников для оказания помощи и предотвращения нежелательных беспорядков.

— Значится, в наличии тела неизвестного происхождения без признаков жизни, зато с признаками насильственной смерти. Веселенькая у вас жизнь, Вениамин Петрович, — сказал поручик Васнецов, проходя на террасу и похлопывая белыми перчатками по обшлагу. Его совсем недавно назначили на должность начальника полицейского управления в городе, и профессиональное рвение ещё не покинуло Васнецова. — Будем разбираться. Пока что, пусть местные вынесут трупы. Надо их на лёд положить, а то затухнут. А вам, Вениамин Петрович, несколько вопросов. Что вы думаете о происшедшем?

Семёнов сидел, невидящим взором уставившись на тела, не мог разобрать, есть ли среди них знакомые, и пытался всеми силами обуздать надежду.

— Не знаю, — наконец ответил профессор, поняв, что поручик ждет. — Никогда не видел чего-либо подобного. В Цитадели много странного случается.

— Со странным разберемся, — поморщился Васнецов. — Пройдемте внутрь. Там, наверняка, удобнее.

6

"Объемная регенерация. Приступаем немедленно. Состояние неудовлетворительное. Вероятность успешного восстановления — пятнадцать процентов... Для женщины — двадцать. Активнее. Мы не можем их потерять".

Алексей слышал голоса врачей, как сквозь вату. Перед глазами смутно проплывали какие-то фигуры. Слева Иван Иванович дышал в ухо, ахал и просил Гришина воспользоваться медицинской помощью. Алексей вяло отказывался. Потом его приподняли, понесли и уложили на широкий стол, укрытый кремовой простыней.

Мигнул свет и сменился темнотой.

Шапур приоткрыл глаз, увидел бледного Алексея, сидящего рядом с кроватью, и внятно спросил:

— Где Герриад?

Гришин медленно повернулся, помолчал и ответил, пробуя слова на вкус:

— Не знаю, куда портал открыл. Ни разу там не был. Представлял что-нибудь ядовитое и опасное. Огнедышащее и летающее. Дракона представлял, одним словом.

Шапур молчал.