Гарри Поттер и Кольцо Согласия-1

— Мессир, позвольте мне!

Снова знакомый голос. На сей раз женский. Гарри резко повернулся и увидел горящие глаза Беллатрикс Лейстрендж. Балахон Пожирателей был по-прежнему на ней, но капюшон она сняла. Длинные черные волосы разметались по плечам. Тонкие губы сжаты в алчущей улыбке.

— Круцио!

Гарри успел отскочить в сторону. Где-то сзади раздался крик — заклинание угодило в кого-то другого, но Баллатрикс уже отвела палочку, приготовившись послать новое проклятие. Гарри увидел, как ее палочка поднялась вверх, затем начала опускаться, как будто Баллатрикс хотела ткнуть в него указкой. Он приготовился снова отскочить в сторону, однако в этот момент женщина закричала нечеловеческим голосом — абсолютно неожиданно ее голову, плечи и грудь облепила целая стая летучих мышей. Гарри изумленно моргнул, а в следующее мгновенье до него дошло: это же Летучемышинный сглаз, фирменное заклинание Джинни.

Джинни! Что она тут делает? Ей нужно бежать, спасаться!

Волдеморт, обнаружив свою преданную последовательницу, облепленную серыми, размахивающими крыльями, тварями, внезапно захохотал.

Гарри оглянулся, пытаясь найти Джинни. Но ее не нужно было искать. Она неожиданно выскочила из-за деревьев и встала между Волдемортом и Гарри.

— Уходи, беги, Джинни, — завопил Гарри, кинувшись к ней.

Однако она лишь небрежно повела плечом. И Гарри, подскочивший к ней, не смог схватить ее, спрятать, хотя бы оттолкнуть. Она стояла к нему спиной и спина эта выражала такую непоколебимую уверенность, что он не посмел даже дотронуться до нее.

Джинни стояла и спокойно глядела на Волдеморта. Тот в первую секунду досадливо отмахнулся от нее, но заклинание, которое уже рвалось с его уст, так и не было сказано. Слишком смелым и спокойным был взгляд этой маленькой девочки. Волдеморт удивился.

— Уйди с дороги, малявка, — пытаясь казаться беспечным, приказал он.

Джинни сжала губы и продолжала твердо смотреть на него. Затем чуть двинула головой, гордо подняв подбородок, и тихо сказала:

— Ты должен уйти.

Волдеморт удивленно раскрыл глаза — чего угодно он мог ожидать от такой пигалицы, только не этих слов. Прямо у нее за спиной Гарри буквально впал в столбняк, не смея шелохнуться и не понимая, что в этой ситуации можно предпринять. Рядом металась и завывала Беллатрикс, но на нее никто не обращал внимания.

Тут Гарри понял, что за ее воплями он не расслышал, как вокруг — и вблизи, и вдалеке — возникли какие-то новые звуки. Резкие и отрывистые чихания, судорожный, надсадный кашель. "Это туман... Где же Снейп, пусть избавит людей от этого удушающего дурмана!", подумал он. Где-то в саду раздались крики, снова в воздухе замелькали разноцветные лучи заклинаний.

Беллатрикс споткнулась о что-то и упала на траву, по-прежнему облепленная сгустком летучих мышей. Из-за дерева вынырнула фигура в белом балахоне, направила палочку на катавшуюся в истерике женщину и сняла сглаз. Беллатрикс замолчала , недовольно встряхнулась, после чего, опираясь о землю дрожащими руками, с трудом поднялась. Лицо ее было перекошено маской ненависти.

— Авада Кедавра!

Пронзительный зеленый луч, вылетевший из ее палочки, полетел прямо в лицо Джинни. Однако, в этот момент из-за деревьев выскочила задыхавшаяся в надсадном кашле фигура в лиловой мантии и метнулась между Баллатрикс и Джинни. Луч попал ей в горло, и женщина тут же рухнула. Беллатрикс взвыла от ярости и снова взмахнула своей палочкой. Но в этот раз она опоздала — Гарри кинул в нее обездвиживающее заклятие, а Джинни, легко поведя палочкой, снова наслала на нее Летучемышинный сглаз. Оба заклинания попали в цель. Вновь облепленная копошащейся кучей серых тварей, она столбом свалилась на землю, теперь лишь горящие ненавистью глаза жили на ее лице, однако через мгновенье и они скрылись под взмахами крыльев летучих мышей.

Волдеморт прищурился и оценивающе посмотрел на продолжавшую упрямо стоять перед ним девочку. Она так и не отвела от него взгляда, даже сглаз на Беллартикс она наслала лишь небрежным взмахом палочки.

Эти гляделки надоели Волдеморту. Он решил избавиться от малышки и, как только эта мысль пришла ему в голову, сразу потерял интерес к девушке, переведя взгляд на Гарри. Его волшебная палочка легко шевельнулась в длинных пальцах, выпустив сиреневый луч. Он был удивлен тем, что препятствие между ним и Поттером не исчезло. Джинни легким движением отвела от себя летящее в нее заклинание и снова уставилась на Волдеморта.

— Убирайся отсюда! — лениво произнес Волдеморт, хотя он и сам не мог объяснить себе, почему решил пожалеть эту девочку. Ему захотелось, чтобы она ушла и дала спокойно исполнить намеченный план.

— Нет.

Джинни глядела на него тем же спокойным, чуть прищуренным взглядом. Волдеморту надоела эта игра. Он скривился, и, словно нехотя, поднял свою палочку.

— Авада...

Договорить он не успел.

— Ты не сможешь убить меня. Не захочешь.

Заклинание замерло у него в горле, из кончика палочки вырвалось лишь несколько зеленых искр, которые, рассыпавшись, тут же погасли.

— Ерунда!

Снова возникла пауза. Гарри перебирал в голове тысячи возможностей для спасения Джинни, но сделать ничего не мог. Происходящее словно парализовало его. Он не слышал ни шума битвы, ни нескончаемого барабанного боя. Не смотрел на мечущиеся между деревьями тени. Не обращал внимания на лежащее в двух шагах тело мертвой женщины в лиловой мантии. Важным было лишь то, что сейчас происходило с Джинни, все остальное не существовало, не имело значения.

— Не думаю, что ты захочешь убить себя, — с едва заметной улыбкой сказала Джинни, сделав едва уловимое ударение на последнем слове.

Волдеморт замер. Что она имеет ввиду?

— На себя ведь ты не станешь покушаться. Самоубийство тебе не свойственно, не так ли? — чуть громче, с некоторым вызовом в голосе, но столь же неторопливо, произнесла Джинни.

Гарри слушал и не верил своим ушам. О чем это она? Что тут вообще происходит?

Волдеморт оказался в не меньшем замешательстве.

— Уходи. Я отпускаю тебя, — сказал он, мотнув головой в сторону.

— Нет. Оставь Гарри. Уходи из моего дома. Тебе здесь нечего делать.

Терпение Волдеморта иссякло. Эта малявка позволяет себе слишком много! Он вскинул голову и, словно отмахиваясь от назойливой мухи, выдохнул:

— Авада Кедавра!

Но Джинни будто бы специально ждала этого момента. Ее волшебная палочка взметнулась практически одновременно с палочкой Волдеморта:

— Экспеллиармус!

Гарри словно вновь оказался на кладбище в день возрождения Темного Лорда. Он увидел, как два луча ударились друг о друга, затем соединились, а легкое облако-паутинка начало обволакивать двух волшебников и уносить вверх... Только теперь одним из них был не Гарри. Вместо него там, внутри шара, дрожащего под последним лучом уже почти зашедшего солнца, теперь находилась Джинни.

Гарри внезапно ожил. Недоуменно посмотрев на волшебную палочку в своих руках, он перевел взгляд на палочку Джинни. Ошибки не было. Его собственная палочка по-прежнему была в его руке. В прошлый раз это удивительное явление — Приори Инкантатем, соединившее одним лучом его и Волдеморта, — осуществилось из-за того, что внутри их палочек находилась единая сердцевина, два пера хвостового оперения феникса Дамблдора, Фоукса. Но у Джинни совсем другая палочка! В чем же дело?

Он рванулся вперед, выставив палочку перед собой, словно шпагу. Но призрачный шар все отплывал и отплывал в сторону. Последнее, что увидел Гарри, были тени Волдеморта и Джинни на фоне светлой полосы заката. Затем шар поднялся выше и слился с темным, беззвездным небом. Беллатрикс, избавленная кем-то из Пожирателей от сглаза, не вставая, прямо с земли, послала в Поттера ослепительный оранжевый луч. Ударив Гарри сзади по ногам, луч рассыпался искрами, которые в наступающей темноте казались пронзительно яркими.

Но Гарри этого не видел. Сосредоточившись на уплывающем куда-то вверх шаре, он бежал, перепрыгивая через ветки и распростертые на земле тела, а потом словно налетел на невидимое препятствие. Ноги его взлетели высоко вверх, и он тяжело рухнул на спину. Перед глазами промелькнуло блеклое облако, что-то вспыхнуло, и Гарри потерял сознание.

Глава 25. Отчаянье

Ноющая, пульсирующая боль. Она существовала сама по себе, не имела с ним ничего общего, но от этого ему все равно было плохо. Она нависала и расползалась, билась вместе с ритмами его сердца. Она мешала, мешала...

Внезапно он почувствовал на щеке чье-то легкое прикосновение, по лицу скользнуло что-то пушистое. Он ощутил знакомый цветочный запах... Его пересохших губ коснулись другие губы — теплые, мягкие, влажные...

Поцелуй длился лишь мгновенье, но он вывел Гарри из транса. Юноша открыл глаза. Вокруг было темно, но в этой темноте ему почудилось, как от него отпрянула хрупкая девичья фигурка.

— Джинни...

Фигурка вздрогнула, приложила теплую ладошку к его рту, затем отпрянула и окончательно растворилась в темноте. Где-то неподалеку тихонько скрипнула дверь, и снова воцарилась тишина. Гарри хотел ринуться следом за Джинни, однако, стоило ему пошевелиться, как жуткая боль пронзила все его тело, и он снова потерял сознание.

...В красно-черном тумане пульсировала боль. Временами, к этой боли примешивались чьи-то голоса... Отдельные слова и обрывки фраз, прорвавшиеся сквозь пелену беспамятства, слились в едином водовороте тьмы и света...

— ...Дож сказал, что к вечеру он очнется...

— ...Но... Он поправится?

— ...Он погиб...

— ...Скорее всего...

— ...Шансов нет...

— ...Немного опоздали, нужно было раньше...

Очнувшись в очередной раз, Гарри понял, что сквозь его веки пробивается свет. Где-то поблизости слышны шаркающие шаги, невнятные разговоры... Он с трудом разлепил глаза. Белый потолок. Повернув голову, увидел, что неподалеку стоит кровать, на которой кто-то лежит. Все тело болело, двигаться было сложно и неприятно, однако он пошарил вокруг глазами, заметил в изголовье тумбочку, протянул руку и зацепил непослушными пальцами очки.

Странная комната. Узкая и длинная, как коридор. В одном конце прозрачная стена со стеклянной дверью. В другом, по-видимому, окно: именно оттуда льется свет, оттуда в глаза бьет солнечный луч, разбудивший его. Но посмотреть в направлении окна Гарри не смог, слишком больно поворачиваться. Его кровать расположена у стены, примерно посредине между дверью и окном. У противоположной стены он разглядел еще две или три кровати...

— О, Гарри, ты очнулся! Добро пожаловать с того света! — адской сиреной прозвучал незнакомый радостный голос.

Гарри поморщился. Голос был слишком громким. И слишком жизнерадостным. Юноша повел глазами и увидел миловидную женщину в зеленом халате. Такие халаты носили только знахари колдовской больницы. Скорее всего, он находится в госпитале им. Святого Мунго. Но как он здесь оказался?

Память отказывалась ему служить. Не обращая внимания на улыбавшуюся целительницу, Гарри глубоко задумался. Вот он прибывает на вокзал, выходит в магловский мир. Видит родителей Гермионы. В конце перрона обнаруживает дядю Вернона. Там был еще кто-то... Да, конечно, Аластор Грюм, который кивком здоровается с ним, затем отводит Гермиону в сторону, о чем-то с ней говорит... Гермиона возвращается к Гарри и Рону, просит, чтобы они пару недель пожили у Дурслей, а потом она присоединится к ним уже в Норе...

Дальнейшее упорно не хотело вспоминаться. Как он оказался в госпитале?

— Ну, ну, молодой человек, давайте посмотрим, как ваши дела... — надсадный сиплый голос возвращает Гарри к действительности.

Над ним склоняется седой человек. Где-то Гарри его уже видел. Где? Когда?

От мучительных попыток вспомнить, голова начинает болеть сильнее. Гарри обессилено закрывает глаза и снова проваливается в бездну небытия.

В очередной раз он приходит в себя уже по-другому, резким толчком, в голове крутятся какие-то обрывки видения, промелькнувшего перед пробуждением. Пытается вспомнить, что ему снилось. В памяти мелькают красные, налившиеся холодным скепсисом глаза. Волдеморт, да, это был он. Гарри вздрагивает, пытается сбросить с себя этот сон, но одновременно не хочет совсем с ним прощаться, что же там было? Очередное предупреждение? Или он снова уловил какую-то эмоцию Волдеморта? Но сон улетучился, вспомнить, о чем он был, уже невозможно. И тогда Гарри проснулся окончательно.

Открыв глаза, Гарри не сразу понял, где находится. Вокруг темно, но, все же, кое-что можно разглядеть. Он явно не в Хогвартсе и не в своей спальне у Дурслей. Ну да, конечно, он в палате госпиталя имени Святого Мунго!

И тут память возвращается к нему. Он вспоминает все — бегство из Литтл Уингинга, Нора, дом Грюма, Юла... Затем свадьба Билла и Флер... О, Мерлин! Там же было сражение! Он же встретился со Снейпом! И Волдемортом...

Джинни! Она пыталась спасти его, Гарри, а потом... Что же было потом?

Он рывком сел на кровати. Тело отозвалось тупой болью, но Гарри не обратил на это внимания. Ему нужно срочно выбираться отсюда, нужно узнать у кого-нибудь, что с Джинни.

Нащупав на тумбочке очки, он быстро надел их, вылез из-под одеяла, встал и прошел к стеклянной двери. Осторожно потянул за ручку — дверь оказалась не запертой — и вышел в коридор. В коридоре Гарри наткнулся на массивный стол, едва заметный в тусклом свете прикрепленного к стене светильника. За столом, положив голову на руки, дремал кто-то в костюме целителя. Услышав осторожные шаги Гарри, целитель поднял голову.

— Кто там? Нужна помощь?

Светильник на стене загорелся ярче и Гарри узнал Селесту Форгейт. Она вскочила и кинулась к нему.

— Гарри, как ты? Зачем ты встал?

— Привет, Селеста. Мне нужно найти одежду. Мне нужно уйти...

Больничная пижама была ему велика. Штаны все время норовили свалиться, поэтому приходилось слегка придерживать и постоянно подтягивать их. Селеста улыбнулась:

— Гарри, это невозможно, тебе нужно полежать еще хотя бы недельку!

— Селеста, ты не знаешь, что... как там Джинни?

— Она... она жива, не волнуйся!

"Джинни жива!" — от этой мысли юноше стало легче на душе. Но странные нотки в голосе целительницы насторожили Гарри.

— А... Где она?... И... кто еще пострадал?

— Иди сюда, садись, Гарри, — позвала его Селеста. — Хочешь чаю?

— Я хочу знать, ответь мне!

— Не кипятись, Гарри, я понимаю твое нетерпение, но произошло столько событий, что в двух словах этого не расскажешь. Давай, присаживайся, я вовсе не желаю, чтобы ты сейчас свалился от слабости посреди коридора!

— Я в порядке, — соврал Гарри, которого, действительно пошатывало. Голова кружилась, перед глазами мелькали какие-то круги. Он подошел к столу и буквально рухнул на стул рядом с Селестой. Перед ним возникла большая кружка, над которой поднимался горячий пар. Гарри ухватил ее двумя руками и подул.

— Сахара нормально?

Гарри пожал плечами. Чай был слишком горячим, чтобы проверить, пускай пока немного остынет.