Неожиданная встреча (Хадсоны 1)

— Я действительно хорошо знаю Кейт, вернее хорошо узнал, — честно ответил Джек и понял, что это на самом деле так.

Алекс была удивлена той теплоте, с которой он заговорил о Кейт. Значит, она не ошиблась: и Кейт и виконт испытывали друг к другу особую симпатию. Она неоднократно замечала, как пристально эти двое смотрели друг на друга, когда думали, что за ними никто не следит. А сцена, свидетельницей которой она стала в нормандской церкви, потрясла ее до глубины души, ибо Кейт уже довольно давно не подпускала к себе мужчин. И то, что позволила этому человеку поцеловать себя в месте, где их могли застать в любую минуту, говорило о чувствах куда более серьезных, чем можно было бы предположить. И все же Алекс не могла не волноваться за Кейт. Она была просто обязана защитить сестру.

— Вы должны знать, что Кейт уже много лет не поощряет мужчин и не ищет их внимания, — решительно вскинув подбородок, заявила Алекс, поправив очки на переносице. — И она никому не доверяет.

"Очень тонкий ход", — отметил Джек про себя.

— Я это заметил, — мягко кивнул он.

— И что бы ни случилось, на этот раз я сама не позволю снова разбить ей сердце!

Как ни странно, но Джек не хотел бы этого больше самой Алекс. Неужели Кейт стала ему настолько дорога? Господи, это было больше чем правда, потому что теперь он даже не представлял, как сможет вернуться в холодный одинокий Лондон. Как он оставит Кейт?

— По-вашему, — медленно начал он, — я собираюсь разбить ей сердце? Как это сделали те два мерзавца во время ее сезонов?

Алекс насторожилась еще больше.

— Откуда вы знаете об этом?

Джек не стал скрывать от нее правду и честно ответил:

— От тети.

— Вы интересовались Кейт?

— Да.

Изумлению Алекс не было предела.

— Но... это ничего не значит.

— А что это может означать?

— Что вы можете спокойно соблазнить ее, — тут же выпалила она. — Мы недостаточно хорошо знаем вас, а слава о вашей репутации прожигателя жизни, любителя подвыпить и заядлого повесу скачет впереди вас. Вы причините боль моей сестре, я уверена, поэтом не могу пустить вас к ней.

Джек спокойно смотрел на девушку, которая проводила с растениями больше времени, чем с людьми, но разбиралась в людях ничуть не хуже. Какое удивительное, загадочное создание.

— Алекс, — мягко заговорил он, почувствовав необычное волнение, словно его заставляли признаваться в самой сокровенной тайне, — ваше желание защитить сестру от всевозможных опасностей понятно и похвально. И то что про меня говорят... Поверьте, я не горжусь своей репутацией и никогда не стремился доказать, что я святой. В жизни я совершал много ошибок, ни один положительный поступок не закреплен за мной. Но представьте себе, что даже такие как я умеют чувствовать, сострадать. Оказывается, у таких как я тоже имеется сердце. — Джек неловко провел рукой по волосам и тихо добавил: — Я даже не знал об этом, пока не встретил вашу сестру.

Алекс ошеломленно смотрела на него.

— Вы хотите сказать...

Он тут же прервал ее:

— Я ничего пока не хочу этим сказать. Я приехал, чтобы убедиться, что со всеми вами все в порядке. Из всех сестер в добром здравии я вижу только вас, что подтверждает мои опасения: с Кейт и Тори не все в порядке. — Он подошел к Алекс и уже нежным голосом добавил: — Скажи мне, что случилось?

И внезапно произошло то, что не ожидали они оба. Из строгой защитницы Алекс превратилась в разбитое создание, наклонила голову и, закрыв лицо руками, глухо зарыдала. Джек похолодел, поняв, что произошло нечто ужасное. Тяжело сглотнув, он поднял руки, обнял девушку и прижал к своей груди. Она даже не сопротивлялась, замерев в его руках.

— Ну-ну, — шептал Джек, поглаживая ее дрожащие плечи. — Успокойся, милая, все хорошо. Скажи мне только, что здесь было?

— Я не знаю, что мне делать, — всхлипнула она.

— Я помогу тебе, только ради Бога, скажи, наконец, что произошло!

— Тори... она была не в себе. Они с Кейт жутко поссорились. Тори наговорила Кейт такого, что мне даже в страшном сне не приснится. А теперь обе заперлись одна в своей комнате, а другая в кабинете, и вот уже два часа не отзываются.

Джек вздрогнул, но попытался сохранить спокойствие, чтобы узнать все до конца.

— Что произошло? — уже в который раз повторил он, но более строго, и пока Алекс рассказывала о жуткой ссоре, сердце Джека медленно сжималось от боли.

Он не мог винить Тори, учитывая ее состояние и обрушавшаяся на нее новость, но она ведь была достаточно взрослой, чтобы осознавать все то, что говорит Кейт. Кейт, которая обожала сестер и готова была даже убить его самого, если он, по ее мнению попытался бы причинить вред хоть бы одной из них.

Когда ранит близкий человек, нанесенная боль бывает просто нестерпимой, и трудно найти способ унять ее. Джек слишком хорошо знал это. И слишком хорошо узнал Кейт, чтобы даже на расстоянии почувствовать ее боль, ее беспокойство. Ее нужду в нем. Ему вдруг стало трудно дышать, но пересилив себя, он все же уверенно заявил:

— Мне нужен запасной ключ от кабинета.

Через пять минут он уже открывал дверь, которую жаждал разнести в щепки.

Два часа!

Кейт могла сделать все, что угодно за эти немыслимо долгих два часа. И Джек вдруг понял, что не вынесет, если с ней что-нибудь произойдет.

* * *

В строго обставленной комнате царил полумрак. Окна были задернуты бархатными шторами. На столе догорала одинокая свеча, а в камине тлели неяркие угольки. Потребовалось некоторое время, чтобы глаза привыкли к тусклому свету.

Джек быстро огляделся по сторонам, но его взгляд тут же остановился на теплом комочке в платье персикового цвета, который лежал на мягком кожаном диване. Сердце Джека подпрыгнуло от радости и щемящей тоски при виде Кейт.

Она лежала на спине, свесив ноги вниз с подлокотника, и стучала пятками о бортик дивана. Взгляд ее был устремлен на потолок, а своими длинными изящными пальчиками, воображая себя великим художником, она рисовала невидимые замысловатые фигурки в воздухе. Картина была такой умилительной, что Джек замер у закрытой двери и привалился к ней, любуясь своей феей.

Вот только восторг длился недолго, ибо он неожиданно заметил то, что сокрушило его подобно удару профессионального боксера.

Рядом с диваном валялся пустой графин!

Она напилась!

Не смогла заглушить боль и решила прибегнуть к помощи алкоголя. Черт побери, ему это было слишком хорошо знакомо! Вот только подобный способ борьбы с болью никогда не приносил облегчения. Застрявший в горле комок мешал говорить, но, медленно вздохнув, он тихо молвил:

— Ох, Кэтти!

Она услышала его, рука ее замерла, а голова стала медленно поворачиваться к нему. У Джека перехватило дыхание от той муки, которую отражала в ее прекрасных голубых глазах одинокая свеча, стоящая на столе. Нежные черты лица были искажены невыразимым страданием.

Кейт все смотрела на него, словно не могла понять, кто он, и это отозвалось глухой болью в его сердце. Ему вдруг захотелось оказаться рядом с ней, обнять и крепко прижать к своей ноющей груди. Он чувствовал ее боль как свою, и это поразило его до глубины души.

— Н-надо же, — тихо заговорила Кейт заплетающимся языком, хмуро глядя на него. — Я б-была ув-вер-рена, что зап-перла дверь. Как ты с-сюд-да попал?

Оторвавшись от дверей, Джек медленно направился к ней, наблюдая, как меняется выражение ее лица.

— Я... — хотел было заговорит он, но Кейт прервала его, пристально глядя на него.

— П-подожди! Ты... ты волшебник! — Она глухо рассмеялась своему предположению. — Т-точно волшебник! Бабушка Ад-да называла т-тебя эльфом... А ведь они... они умеют пр-роходить сквозь стены, верно?

Джек опустился возле нее на колени и осторожно погладил ее разгоряченный лоб, со щемящей нежностью глядя на нее. Глубок вздохнув, она закрыла глаза, будто пришла в восторг от его прикосновения, будто наслаждалась его прикосновением.

— У т-тебя такие нежные руки, — наконец выдохнула она.

У него болезненно сжалось сердце. Господи, этот орган начинал сводить его с ума! Как и эта милая фея, лежащая перед ним.

— Милая, — хрипло прошептал он, проведя пальцем по темным бровям. — Почему ты сделала это?

Она молчала очень долго, и лишь тяжелое дыхание выдавало ее чувства. Джек решил, что она заснула, но, наконец, услышал ее еле различимый шепот.

— Мне... мне к-как-то не по себе... Что-то гн-нетет м-меня, но что, не могу вспомнить. — Она выглядела такой потерянной, такой уязвимой, что Джеку потребовалось вся его выдержка, чтобы не сдавить ее в своих железных объятиях. За все время их знакомства он ни разу не видел ее такой. Почти несчастной. — Ты ведь эльф, — добавила она спокойно. — Ты должен знать, что пр-роизошло.

Джек хотел отвлечь ее, успокоить, прогнать ее боль. Он так многого хотел...

— Я скучал по тебе, фея, — нежно проговорил он, погладив шелковистую кожу слегка румяной щеки.

Тут Кейт открыла глаза и посмотрела на него с такой грустью и надеждой, что Джек задохнулся от боли.

— Как хорошо, что ты пришел. — Кейт казалось, что она спит и плывет на воздушном, мягком облаке. И непонятно, как, но дорогой сердцу образ возник рядом с ней в самый нужный для нее момент. Ей было так плохо, у нее болело сердце, она не представляла, где находиться, но сейчас было важно только одно: что он рядом с ней, что она слышит этот глубокий, будораживающий голос и чувствует на лице прикосновение его нежной руки. Она так отчаянно хотела увидеть его, и вот он появился, словно знал, что нужен ей, словно знал, что только ему по силу прогнать эту режущую боль в груди. Боже, как хорошо! — Ты здесь...

— Как я мог не прийти? — сдавленно выговорил он, наклонился и поцеловал ее в лоб. Боже, он не думал, что ей будет до такой степени плохо! Он готов был сделать все возможное и невозможное, чтобы прогнать из ее прекрасных глаз эту муку. — Что ты делала, пока меня не было?

Вопрос явно был не из легких, потому что она нахмурилась, обдумывая ответ.

— Я... — Кейт перевела взгляд на потолок, пытаясь вспомнить. — Я писала письмо...

Джек вдруг похолодел, решив, что это письмо... О, Боже! Она не могла поступить с ним так, он не позволит ей... Джек схватил ее за подбородок, резко повернул к себе ее лицо и жестко потребовал:

— Какое письмо ты писала?

Кейт медленно приподняла брови, не понимая, чего он хочет.

— П-письмо п-подруге, — медленно сказала она.

— Какой подруге? — не поверил ей Джек. — Где оно?

Она снова нахмурилась.

— П-почему ты такой сердитый?

— Господи, Кейт, ответь на вопрос: что ты писала?

— Я.... Я писала подруге... Деборе. — Тут Кейт сморщила носик и тихо хихикнула. Кейт хихикала? Джек замер, уставившись на нее, а она тем временем продолжила: — Я писала Деборе. Она пер-реехала в Лондон, когда вышла з-замуж и пишет такие д-длинные п-исьма, так мелко и почти слитно, что на пр-рочтение и осмысление уходит два дня, а еще два дня требуется на то, чтобы написать тсча.. ща.. чательный ответ, — с трудом закончила она, вдруг икнула и весело взглянула на него. — К-акое щастье, что она пишет раз в месяц!

Джек вдруг засмеялся, испытав такое облегчение, что закружилась голова. Господи, он понавыдумал себя такого, решил, что она оставила предсмертную записку, а она, его отважная, храбрая, сильная духом Кейт просто писала письмо подруге!

Она тоже засмеялась, и Джек не выдержал, нагнулся и так крепко поцеловал ее, что у обоих на миг перехватило дыхание. Она затихла и замерла, а потом прильнула к нему и обвила его шею дрожащими ручками, как будто только этого и ждала. Она раскрыла губы и впустила его язык. Джек застонал и завладел ее губами с отчаянной мольбой и получил такой ошеломляюще пылкий ответ, что чуть было, не потерял голову. У нее был такой необычный вкус, чем-то напоминал виски... Джек застыл и медленно выпрямился. Виски?

— Ты пила виски?

Все еще под воздействием поцелуя Кейт не могла сосредоточиться на его словах.

— В-виски?

— Да! — Джек отпустил ее, чуть отклонился назад в поисках графина, а когда нашел, взял его и потряс им прямо перед ее носом. — Вот это! — грозно произнес он. — Здесь был виски?

— Н-не знаю, — пожала она плечами. — Я уже не помню.

Как бы Джек ни хотел, он не мог сердиться на нее. На нее вообще невозможно было сердиться.

— Кэтти, — терпеливым и уже спокойным голосом произнес он, заглянув в ее потемневшие глаза, — зачем ты выпила весь графин?

— Мне... у меня пер-ршило в горле и захотелось пить... Да и что в этом такого?

У Джека снова сжалось сердце. Свободной рукой он нежно погладил ей лоб.

— Милая, завтра утром тебе будет так плохо, что ты не сможешь поднять голову с подушки. Я не хочу, чтобы тебе было плохо.

— Мне может быть хуже, чем сейчас?

Он замер, сжав горло графина. Она права: душевная мука намного страшнее, чем утреннее похмелье. Он только жалел, что не пришел раньше, что не смог остановить ее. Он сумел бы унять ее боль, потому что эта боль была близка ему. Он понимал ее и мог с этим справиться, как бы странно это ни звучало. И пока он смотрел на нее, Кейт незаметно забрала у него графин и стала внимательно изучать его.

— Знаешь, — слегка вяло, но спокойно проговорила Кейт, нахмурившись, поднесла графин к своему лицу и внимательно посмотрела на него. — Сегодня я обнаружила уд-дивительную вещь. Оказывается, вино можно пить не только из бокала.

— А как же еще это можно сделать, милая? — хрипло спросил он, с умилением глядя на нее.

— Это горлышко... — Обхватив горлышко одной рукой, она стала медленно водить по ободку указательным пальцем. — Весьма удобной формы. С бокалом всегда есть риск опрокинуть на себя его содержимое. А с графином... — Она посмотрела на Джека и улыбнулась ему. — Я поднесла горлышко к губам, подняла графин, и вся жидкость тут же исчезла. — Она снова икнула и добавила: — Исчезла прямо у меня в животе, представляешь?

Джек не смог подавить свою улыбку. Она была просто божественна в таком игривом настроении. Он готов был любоваться ею такой вечно! Но решил пока только убрать графин, к чему и потянулся.

— Дай это лучше мне.

— А зачем тебе пустой графин?

— Чтобы он не причинил тебе вреда.

— Ха... — Кейт звонко рассмеялась. — Как графин причинит мне вред?

Ему все же удалось отобрать у нее злосчастный предмет и спрятать далеко и надежно.

— Он может разбиться и поранить тебя.

— Тогда... его надо сначала разбить, глупенький, — ласково произнесла она, не замечая, как он вздрогнул от ее слов.

— Как раз пока ты вертишь его в своих слабых ручках, он вполне может упасть и разбиться.

— Слабые руки? Эт-то у м-меня с-слабые руки? — возмутилась она и попыталась приподняться, но голова закружилась так внезапно, что она снова упала обратно. — Почему ммне так плохо? И посему я разгов-вариваю так стр-ранно? Что-то с моим яз-зыком?

— Нет, милая. — Джек нежно убрал шелковистую прядь волос шоколадного цвета, которые в неярком свете свечи и камина казались почти черными. — Ты просто пьяная.