И пусть весь мир подождёт...

-Да,— кивнула Меньшова,— Просто...— ' я ревную тебя'— Я подумала, что твоя девушка не так поймёт твоё предложение о встречи, вот и сболтнула лишнего.

-Какая забота,— хмыкнул Романов,— Ты пришла, чтобы оправдать свои слова?

Ей не нравился его тон. Очень не нравился.

-Да,— приглушённо повторила златовласка,— Я их полностью оправдала? Тогда я пойду,— развернулась и встретилась с дверью. Сжала дверную ручку до хруста в пальцах и зашептала: 'Я люблю тебя'

Кристина чуть не подавилась воздухом, но пока была тишина, собралась со своими силами, произнося:

-Я тебе наврала.

-В чём?— оставалось загадкой, услышал ли он её три слова, или же они канули в пустоту.

-Ты не так давно говорил, что большего не хочешь. И я врала, солидарничая с тобой,— златовласка закрыла глаза, спиной чувствуя, как её сверлят взглядом,— Мне очень больно оттого, что у тебя есть другая. Что ты с кем-то, а не со мной. Я знаю твой ответ наперёд, я уверена, что мои чувства не взаимны, но продолжать общаться с тобой, зная, что это предел, я не в силах,— на удивление, слёз не было, напротив, незабудковые глаза были неестественно сухими. Предвестниками бури,— Я тебя люблю,— повторила намного громче, чтоб уж точно слова были услышаны...сердцем услышаны.

Мёртвая тишина заполнила помещение. Казалось, будто биение сердца девушки, было единственным источником шума. Громким источником.

Кристина готова была дёрнуть ручку двери и убежать...и бежать, не останавливаясь.

'Это было ошибкой,— мысли превратились в сплошной каламбур,— Я всё испортила!'

-Сказать, что я не догадывался, то же самое, что соврать.

Пересохшие губы златовласки растянулись в улыбке.

Влад залпом выпил бокал коньяка, и с громким стуком поставив на стол, подошёл к окну.

-Мне жаль,— Меньшова готова была разразиться истерическим смехом, благо брюнет не остановился говорить,— Мне жаль, что это ты. Мне самому не по себе, когда я вижу тебя. Ты очень...,— Влад качнулся на носках ботинок,— Ты, как она.

*-Всё будет хорошо,— эхом повторила девушка, сжимая свои пальцы в кулачки.

Брюнет расхохотался.*

Кристина хотела возразить, но не успела. Романов быстро подлетел к девушке, заставив вжаться в дверь. Обе его ладони легли на несколько сантиметров дальше от головы златовласки, прижались к гладкой поверхности двери.

-Ничего не выйдет. Как бы ты не хотела..., как бы я...Чёрт, да как бы я этого не хотел. Мы разные. Ты будешь пытаться исправить меня, а я не в силах меняться,— всё было выговорено чётко, но приглушённым голосом. То ли Влад не хотел, чтобы их кто— либо услышал, то ли эмоции не позволяли повысить голос.

Златовласка вся задрожала, невыносимо было находиться так близко, ощущать тепло и аромат парфюма. Тяга к прикосновению была настолько велика, что не прикоснись ты, совершила бы страшный грех.

Девушка неспешна, протянула руку, боясь быть отвергнутой, и прижала свою ладонь к его груди, где билось ошалевшее сердце.

-Я не хочу, чтобы ты менялся. Я полюбила тебя таким, какой ты есть,— не успело последнее слово слететь с губ, как Романов уже прижал свои в поцелуе.

Неожиданно. Меньшова на секунду замерла, не веря тому, что происходит. Сон? Единственное нормально объяснение, но нет. Это была реальность.

Влад обхватил ладонью её затылок, большим пальцем проводя линию скулы.

Златовласка двинула ладонь, лежавшую на груди брюнета, вверх по белоснежно рубашки, тёплой шеи, запуская пальцы в жёсткие, но в тоже время непомерно шелковистые волосы.

Чувствовала, как крупная слеза выкатилась из незабудковых глаз, проделывая мокрую дорожку по щеке, сливаясь с поцелуем....

Дверь резко начала открываться, и от неожиданности Меньшова вздрогнула, утыкаясь лицом в крепкую грудь Романова. Последний ударил ладонью по поверхности двери, после чего послышался вскрик, и дверь закрылась.

Не сложно было догадаться, что это была секретарша, которая уже начинала не нравиться Кристине.

-Вас стучаться не учили?— довольно громко спросил Влад.

-Простите,— было тихим ответом и удаляющиеся шаги. Каблуки звучали громче, чем положено было звучать.

Влад усмехнулся в шею златовласки.

-Была команда 'на месте шагом марш'?— не смотря на усмешку, голос был строг.

Секретарша улетучилась.

Меньшова так и продолжала стоять, боясь посмотреть на брюнета. Стоять, уткнувшись ему в грудь, от блаженства закрыв глаза, было неплохим вариантам.

-Это будет интересно,— пробормотал, прижимаясь губами к 'золотистой' макушке.

-Да,— ответила Кристина и в первый раз за несколько дней по-настоящему, счастливо улыбнулась. Глава 8.

Влад закрыл дверь, кидая ключи в портфель.

-Пошли,— произнёс он, обращаясь к златовласке.

-Подождите,— остановила их секретарша, указывая на свой стол, на котором красовался букет. Кристинин букет.

-Это твоё?— удивился Романов, наблюдая, как девушка осторожно берёт цветы в свои руки.

-Да,— ответила, без надежды на то, что её ответ вызовет ревность— Сегодня утром обрадовали.

-Ромашки,— улыбнулся Романов, никак не отреагировав на слова Меньшовой. Она и не сомневалась.

Было стыдно за свой побег перед Денисом, но смотря на Романова, которого она, казалось, не видела целую вечность, понимала — результат побега того стоил.

-Владислав Михайлович, а вы сегодня ещё в офисе появитесь?— безусловно, работница в короткой юбке вызывала у златовласке не дружелюбные чувства. Хотелось пригласить в офис бабу Валю, которая искренне считала, что короче юбки Леры быть не может.

-Нет. Сегодня я закончил,— 'обрадовал' её брюнет. Уж кто, а Кристина была готова прыгать от радости, да и глупая улыбка не хотела покидать лица.

На удивление девушки, они спустились на нижний этаж, который, как, оказалось, был местом для стоянки. Меньшова держалась рядом с Владом, пока в молчании они подходили к чёрному джипу.

При виде этой машины, в глубине душе зародилось раздражение, стоило вспомнить день, когда около автомобиля лучшая подруга 'обнималась' с любимым человеком, а потом этот любимый человек уехал с красавицей Инной в неизвестном направлении.

-Ты сменил машину?— более беспечно спросила девушка, пока брюнет открывал ей дверь.

-Да, кабриолет отъездил своё,— посмотрел на цветы в руках златовласки и на рюкзак за её спиной,— Давай это мы положим на задние сидения.

Так и поступили. Кристина, как можно осторожнее положила букет на кожаные сиденья, куда следом отправился рюкзак, сегодня не пригодившийся. Романов тоже распрощался со своим портфелем.

-Разве сегодня тебе не надо в институт?— с едва заметным укором спросил, когда завёл мотор машины.

-Сегодня у меня уважительная причина,— не хотелось, чтобы он думал, будто она легкомысленно относится к учёбе. Совершенно нет, это обстоятельства на неё так влияют.

-Неделю назад была тоже уважительная причина? Это я на тебя так плохо влияю?

Меньшова с глубоким вздохом развернулась на месте к брюнету:

-Признайся, ты сдружился с моим деканом и сливаешь ему всю информацию про меня?

Влад засмеялся:

-О чём ты? Я всего лишь интересуюсь. Знаешь, это чувство, когда ты лишаешь землю ещё одного ангела в обличии человека, пугает и в тоже время тебе хочется величественно распрямить плечи.

-Ого! Пожалуй, мне стоит тебя бояться,— возвращаясь в более удобное положение, с улыбкой заключила Кристина.

-Поздно,— ответная улыбка,— Если мне не изменяет память, то наступила моя очередь выбирать, куда нам отправляться.

Меньшова согласно закивала, походя на китайского болванчика.

'Куда угодно, лишь бы с тобой!'

-Тогда...-задумчиво протянул Романов,— Я с самого утра ничего не ел. Ты не против, если мы отправимся в ресторан?

-Конечно, нет. Я сама толком не позавтракала.

И опять стало не по себе, стоило только вспомнить Златова. Было решено, чуть позже позвонить ему и извиниться.

Они подъехали к небольшому ресторану в центре Москвы.

Отдав свою куртку молоденькому парнишке, златовласка вслед за брюнетом прошла к столику для двоих.

Ресторан был мало чем примечателен с виду, но обстановка внутри удивляла. Явный контраст не мог не изумить.

Народу было немного, что, в общем, и было хорошо, а тихая музыка и тёплые тона мебели успокаивали.

-Ты здесь часто бываешь?— поинтересовалась Кристина, когда официант подал меню.

-Каждое утро. Здесь подают вкусные завтраки.

Меньшова улыбнулась и погрузилась в меню, стараясь не попадать глазами на цены, которые в сумме могли выдать много нулей...

-'Крок Мадам'— прочитала девушка,— Это вкусно?

-Я не пробовал, но это что-то французское... А французская еда на любителя. Попробуй 'Испанскую Тортилью с картошкой' — это вкусно.

Златовласка призадумалась, после чего озорно взглянула на брюнета:

-Я закажу 'Крок Мадам', чтобы впредь мне было, что тебе посоветовать.

Влад засмеялся.

-Тогда я в предвкушении следующего раза.

Внутри златовласки всё затрепетало.

Подошёл официант принимать заказ, а после, с милой улыбочкой удалился, явно рассчитывая на приличные чаевые.

Романов расслаблено откинулся на спинку стула.

-Как продвигаются твои работы по фотографии?

Златовласка пожала плечами.

-Я больше не хожу на дополнительные курсы.

-Ты оставила это занятие?

-Сложно оставить то, чем увлекался много лет. Я продолжаю снимать, уже без фанатизма.

И сама же в душе усмехнулась. Фанатик она и есть фанатик.

-Зря,— просто ответил он,— А что у тебя за последняя работа?

-Это ночной город. Хочешь посмотреть?

-У тебя фотографии с собой?— удивился, не находя места, куда можно было запрятать фотографии, либо фотоаппарат.

Златовласка растянула губы в улыбке, доставая телефон из кармана джинс.

-Не думала, что мои работы интересуют тебя,— искренне призналась, касаясь пальцем экрана телефона, в поисках фотографии, которая была последним её 'шедевром'

Все свои работы Кристина всегда оставляла на трёх источниках: фотоаппарате, компьютере и телефоне. Были и такие работы, которые заполняли всю стену комнаты, что не могло не расстраивать маму, когда та видела всё больше и больше дыр на стене.

-Я тебе как-нибудь потом раскрою свой интерес, когда буду точно уверен в превосходности того, что вижу.

Кристина в немом вопросе уставилась на Романова, пока тот брал её телефон в свои ловкие пальцы.

Не отрываясь от созерцания фотографии, Романов пояснил:

-Моя мама часто посещала разные выставки...да и вообще очень любила любое проявление искусства, и меня за собой водила. А мне, признаться честно, было по — барабану. Я ничего не понимал,— Романов оторвался от экрана, с лёгкой улыбкой на губах посмотрев на златовласку,— К чему я клоню. Дело в том, что у меня есть знакомые в этом деле. Может, увидев твои работы, они что-нибудь посоветуют, подскажут.

-Правда?— глупый тот человек, который не обрадовался бы такой новости, но девушку грызло сомнение,— А стоит ли?

-Почему, нет? В целом мне очень даже нравится, а мелкие детали пусть разбирают профессионалы.

Меньшова не могла не согласиться, подтверждая слова молодого человека кивком.

-А почему твоя мама 'увлекалась' искусством? Её это больше не привлекает?

-Нет, просто она умерла,— подошёл официант, расставляя блюда на стол,— А там,— возвёл глаза к потолку,— сложно поддерживать свои интересы.

Меньшова, казалось, перестала дышать, правильнее сказать, забыла, как дышать, прокручивая в голове полученную информацию. Определённо она слышит это впервые. И странно было то, что об этом не упоминал Егор, всегда говоря о своей матери в настоящем времени.

Девушка опустила глаза на тарелку с едой, уже не горя желание приняться за еду.

-Извини, я не знала. Егор никогда не говорил этого.

-Понятное дело,— на губах промелькнула нехорошая ухмылка, которая, ох, как не понравилась Кристине.— У матери Егора рай на земле, а он её любимый ангелок.

Златовласка взглянула на Влада, осторожно предположив:

-У вас разные мамы?

-И отцы.

Каким бы спокойным не казался он, девушка понимала, что ему нелегко. И эта напряжённость царит не с данного момента, а, возможно, многие-многие годы.Возникло неодолимое желание обнять, быть рядом. Но было понятно, по взгляду, по его неестественному спокойствию, что этого не стоит делать.

Романов будто ждал от девушки того, что последовало бы от других: жалость, утешение.

-Я всегда считала вас родными,— сколько сил потребовалось, чтобы не показать то, что действительно испытывала,— Можно было догадаться. Вы так не похожи.

Он смотрел на неё вечность или даже больше, и после долгого испытания для девушки, улыбнулся:

-Я приму это за комплимент.

Когда глаза вновь опустились на экран её телефона, Меньшова облегчённо выдохнула.

Она чувствовала себя опустошённой, совершенно без сил.

Потянулась за стаканом воды, делая глоток и ещё, ещё, пока сердце не сбавило темп, и златовласка вновь не задышала.

Без умыслов и любопытства, Влад пролистал следующую фотографию, которая так же, как и первая, показывала ночной город: 'Аптека. Улица. Фонарь'— именно это приходило на ум, когда просматривал фотографии, но последующая фотография заставила напрячься.

Фотография смеющегося Златова вряд ли могла быть галлюцинацией брюнета. Определённо его лучший друг и партнёр по бизнесу смотрел на него с экрана телефона златовласки.