Черно-белый -1

Они с Морт шли по самым оживленным улицам Серого. Но если раньше здесь

действительно было не протолкнуться, и приходилось силой пробивать дорогу, то сейчас на центральной площади находилось не больше нескольких десятков серых. Измученные скукой продавцы лениво предлагали собственный товар друг другу, чтобы занять себя

хоть чем-то.

Девушка не ответила, и Тони повторил вопрос еще раз.

Морт снова посмотрела по сторонам, прежде чем сказать.

— Избавляются от истории. Жемчужный достаточно стар, чтобы хранить собственную историю, но при этом дома повсюду совершенно одинаковые, и даже взгляду не за что

зацепиться.

— Все старинные здания были снесены еще в первые пять лет после Разъединения, -

без особого энтузиазма проговорил Тони.

Морт взглянула на него, как на сумасшедшего.

— Разве здравомыслящий человек станет по собственной воли отказываться от

мудрости своих предков и истории своей страны?

— Полностью отказаться от прошлого ничуть не хуже, чем жить только им одним. Ты

ведь получила хорошее образование, верно? Расскажи мне, что черные говорят

о Разъединении.

— Не думаю, что это сильно отличается от того, что говорят серые, — Морт на

мгновение запнулась и воспользовалась паузой для того, чтобы подобрать слова. Она

даже оглядывалась несколько раз, проверяя, не следят ли за ними. Конечно, сейчас у

серых по горло хватало собственных проблем, но нельзя ведь обсуждать такие темы у

всех на виду? В Королевстве за это в лучшем случае могли бы высечь плетью, или

вырвать язык. — У нас не пронято обсуждать ни причины, ни само Разъединение. Только его последствия.

— Хорошо, давай поговорим об этом. Мне, честное слово, очень интересно послушать, ради человек добровольно готов отказаться от электричества, отопления и канализации,

нарядившись в средневековые тряпки.

— Не жизнь ради комфорта и не комфорт ради жизни. Наши люди живут гораздо

лучше серых, даже не пользуясь благами цивилизации. К тому же это был их

собственный выбор, и королевская стража никого не загоняла за ограждения, и не

возводились десятиметровые стены, как в ваших городах. Наши люди не должны платить таких высоких налогов, брать кредиты и питаться водой и хлебом, чтобы хоть как-то

свести концы с концами. Или, к примеру, отрабатывать унизительные повинности на

фабриках раз в несколько месяцев. Черные спокойно живут на своих землях и не боятся

ложиться спать на рассвете, опасаясь, чтобы кто-то не влез в их дом, или что их мужей и

сыновей призовут в армию. И вы до сих пор пользуетесь трудами наших ученых.

— Не думаю, что ваши люди вламывались бы в наши дома, если бы им так уж и

хорошо жилось.

Но ведь раньше-то они и не вламывались, подумала Морт, до того, как начались

тяжелые годы голода и разорений. До краха системы. Власть в Королевстве сейчас

поддерживалась исключительно силой и страхом. Все обещания были забыты, а все

клятвы нарушены. Королевство утопало, и неизвестно, как долго оно еще сможет

продержаться на плаву. Повышенная смертность от болезней толкает черных на поиски

лекарств, которые не достать в Королевстве, зато навалом здесь. Скука гонит сюда

множество молодежи. И в то время, как знать собирается на балах, чернь начинает

задумываться о новой революции. Но Тони, как и остальным мейстрам, ни к чему было

знать об этом. Пусть Морт и ушла к ним, на подобное предательство она была неспособна.

— Знаешь ли ты, почему произошел Раскол?

Морт остановилась, залюбовавшись блеском цветной мозаики под ногами.

Маленькие, аккуратно подогнанные друг к другу камешки переливались всеми цветами

радуги, искрясь под лучами солнца. Жаль, что такого не увидишь ни в одном из черных

дворцов. Сколько пар глаз любовались этой самой мозаикой до нее, и сколько ног

бездумно топтали ее, принадлежащие людям слишком недалеким, чтобы оценить

истинную красоту?

— Ему предшествовала революция, ставшая ответом на газовую и нефтяную войну.

Часть людей выступали категорически против использования подобных веществ, в том

числе выдав на употребление угля. Они верили в то, что только отказ может спасти не

только саму планету, но и человечество. И потому эти люди решили вернуться к славному прошлому, заново воссоздав начало эпохи просвещения и воплотив эти идеи в

Королевстве.

— Первичный раскол, — подтвердил Тони. — Или начало Раздвоенной Эпохи, как его

нередко называют. Но в те времена жители обоих государств могли общаться друг с

другом, торговать, обмениваясь товарами собственного производства. И не было нужды

делить между собой сутки надвое.

— Если ты знаешь об этом лучше меня, зачем тогда спрашиваешь?

— Я знаю только то, что позволено знать серым.

Морт не хотела говорить об этом. Нарочное молчание и недосказанность повисли в

воздухе между ними. Девушка не была любительницей истории, что бы там ни думали

серые о жителях королевства. Она любила свой дом, свой мир и свою жизнь. Не систему и не рамки, в которых вынуждены жить все черные. Говорить о Расколе бессмысленно,

так как нельзя изменить то, что уже произошло. А о том, хорошо это или плохо, пусть

судят потомки.

— Черные первыми закрыли для нас свои границы, — упрямо продолжал Тони. Морт

обернулась, глядя на его растрепанные волосы и горящие от жажды глаза. Она никогда

не была такой. И не станет.

— Раскол произошел потому, что люди недостаточно сильны. Потому что они

продолжают сомневаться даже после того, как приняли верное решение. И гораздо

быстрее перенимают плохое, которое со стороны кажется предпочтительнее, нежели то

хорошее, которым владеют. Если бы не Раскол, королевство распалось на части. В

замкнутой системе гораздо проще поддерживать порядок и контролировать все сферы

жизнедеятельности. Страх подпитывает систему, как воздух помогает распалиться

костру. За страхом следует жестокость. В скором времени королевство падет, если

ночные твари не уничтожат его еще раньше.

Ее неожиданная вспышка только воспалила любопытство Тони. Что заставило Морт

пожелать о своем необдуманном поступке.

— Что за ночные твари? — спросил он, хватая девушку за руку. — Огромные медведи,

прожорливые черви, нападающие по ночам? Разве это не ваших, братцы, рук дело?

— Неужели ты действительно веришь в эти сказки? Как и в то, что все черные

бодрствуют исключительно по ночам? Как ту думаешь, возможно ли работать на полях

исключительно при свете луны? Или заниматься ремеслом? Да, действительно,

наибольшее оживление в городах наступает ближе к ночи, но виной тому тяжелый

климат, невыносимо жаркий летом и чересчур холодный и сухой зимой на большей

части территории королевства. Солнечные лучи оставляют ожоги на коже, если

находиться на улице весь день. Ни о каком делении суток речь идти не может. И наши

люди страдают от чудовищ гораздо больше, нежели ваши, так как королевство находится ближе к их границе, — Морт встала посреди улицы, ткнув пальцем в грудь Тони. — И ты

еще больший глупец, чем я думала, если полагаешь, что это самое страшное, чего нужно бояться серым. Я все сказала. — Махнув рукой, она гордо удалилась прочь, стараясь как

можно скорее смешаться с толпой. Ее щеки пылали.

Действительно ли она думала, что сумеет задержаться здесь надолго? Что ей до этих

людей, их проблем и их ненависти? Чтобы остаться здесь, надо уметь хорошо

претворяться, очень хорошо, чтобы заставить и себя поверить в собственную ложь.

Достаточно ли она сильна, чтобы совершить задуманное?

Хватит ли в ней злости?

Башня виднелась вдалеке, и она была единственным, на что Морт могла смотреть.

Она поднялась по ступенькам, расталкивая прохожих, не задумываясь о том, кто из них мог оказаться мейстром, и может ли клинок появится неизвестно откуда и вонзится в ее

плоть. Уже давно она не ощущала себя настолько безумной, настолько отважной. Слова

из письма стояли у нее перед глазами, как живые, и вели вперед, подобно маяку. Она

должна это сделать.

Войдя без стука в кабинет главнокомандующего мейстров — старого, морщинистого

старца, с аккуратной коротко стриженой бородой и завитыми кверху усами, носившего

на лице столько знаков, что они терялись под воротом его камзола — Морт двинулась

прямо к его столу.

— Я хочу стать мейстром, — заявила она, гордо вскинув подбородок.

Главный мейстр рассмеялся ей в лицо, а в следующий миг выхватил откуда-то из-под

стола короткий нож с костяной ручкой и бросил в нее. Морт, готовая к чему-то

подобному, сделала шаг влево, собственным клинком отбив летевшее в нее лезвие.

Мейстр даже не изменился в лице.

— Кто ты такая, девочка?

— Я та, кто хочет служить на благо серых.

— Твое имя.

— Рейн.

— Откуда ты, Рейн?

— Из Градного.

— Ты черная?

— Была ею, но вынуждена была бежать, чтобы сохранить свою жизнь.

Мейстр внимательно наблюдал за ее лицом, девушке даже казалось, что он мог видеть

ее насквозь, но, конечно же, это было не так, иначе клинок бы уже торчал в ее сердце...

если это сможет ее убить.

— Королевская армия убила моих родителей и сожгла нашу ферму.

— И как ты вошла сюда?

— Его высочество были так добры, что отозвали свою стражу, чтобы я могла войти, или же так безрассудны.

— Я ожидал прихода гостьи, — усмехнулся мейстр, и его морщины практически

разгладились, — но пришла совсем не та. И так, почему ты хочешь стать мейстром?

— Я жажду мести, — ответила Морт, — и ничего не хочу так сильно, как увидеть на

своем клинке королевскую кровь, — и добавила, вспоминая слова из старой истории

серых, ходившей среди народа. — Пусть плаха сера, но она расцветет, как розовый куст,

коль падет на нее королевская кровь.

— Три слова всегда, — подхватил старик, — и ночь пусть уйдет, рассеется мгла. Король

пусть умрет. Король пусть умрет.

— Смерть королю, — закончили они в один голос.

Старик покрутил на длинном узловатом пальце огромный перстень с изумрудом в

серебряной оправе, а затем его лицо тронула слабая улыбка.

— У тебя будет шанс доказать, достойна ли ты носить маску, Рейн.

И она доказала. Не зря она училась у лучших воинов королевства с шести лет,

чтобы не говорила об этом ее мать. Чтобы добыть маску, ей пришлось сразиться со

всеми претендентами, общим числом двадцать четыре человека, и она вышла

победительницей в каждой из схваток.

Теперь девушка сидела на полу, скрестив ноги, и старалась даже дышать как можно

тише, чтобы не тревожить лишний раз уставшее израненное тело, где, казалось, не

осталось не единого живого места, несмотря на это ее распирало от гордости: ни у

одного из ее братьев не хватило бы смелости совершить то, на что решила она.

Девушка на вытянутых руках держала завоеванный приз — тяжелую железную

маску — точно такую же, как те две, висевшие в ее комнате, а теперь хранившиеся в

надежном месте, зарытые в земле, под стеной. Ее собственная маска была насыщенного

изумрудно-зеленого цвета, что не очень-то вязалось с ее новым именем, которое ей дал

Мастер.

Теперь для всех мейстров ее будут звать Опал, и это уже второе имя, которое она

получила по другую стороны стены. Принцессы Морт больше нет, вместо нее теперь

есть бесстрашная девушка Рейн и жесткий, непреклонный, безликий воин, имя которому Опал.

Тони был первым, кому она рассказала о своем назначении, и вместе с ним, хотела

она того или нет, об этом узнал и тот другой, клон ее принца, Джейс. Она больше не

принимала его за своего мужа, но все равно старалась избегать его, так как, видя его, не

могла ни вспоминать о Айроне. И в эти короткие мгновения, прежде чем ей удавалось

взять себя в руки, она испытывала тяжелое щемящее чувство, справиться с которым с

каждым разом становилось все труднее и труднее.

Она не хотела возвращаться обратно, даже мысль об это была для нее невыносима.

Она не скучала ни за королевством, с его вечными запретами, ни за дворцом, ни за

семьей, всегда относившейся к ней с таким холодом.

Единственным, о чем Рейн позволяла себе скучать, был Айрон. И хотя девушка

отдавала себе отчет в том, что придуманный образ, существующий в ее мыслях, мало

соответствует действительности, забыть о нем надолго было выше ее сил.

Иногда по ночам она садилась у окна, раскрыв ставни, и любовалась звездным небом, вспоминая о доме и о месте, которое могло бы стать ее новым домом, если бы она только позволила. Именно тогда ей казалось, что стоит только закрыть глаза и сосредоточиться, и она узнает, о чем сейчас думает принц.

Но вряд ли он хотя бы вспоминает о ней.

Надо же, ведь Айрон уверен, что она мертва.

И так для нее будет только лучше.

Здесь только Рейн и ее зеленая маска, гладкая и прохладная внутри, но зато покрытая тонкими, острыми, как крошечные иглы, шипами снаружи: сверху вдоль лба и по бокам.

Она должна будет убивать черных. И станет делать это.

Она больше не принцесса, а они не ее народ.

Она мейстр и намерена доказать всем и, прежде всего, самой себе, что заслуживает

носить эту маску. Камилла

В то время как дворец придерживал траур, и о скоропостижной смерти принцессы

Мортенрейн в королевстве ничего не было известно, леди Камилла все свое свободное

время посвящала малышке Эмроуз.

Это было, наверное, лучшее время в ее жизни. Девочка была не только очень

послушной и милой, она проявляла склонности в игре на рояле и рисовании акварелью,

попросила придворную швею научить ее шить платья для своих кукол, любила гулять по

саду, и уход за маленьким садиком в ее комнате, приносил ей просто неимоверное

удовольствие. И Камилла не могла ни радоваться, наблюдая за девочкой. Даже лорд

Блэквул заметил, что никогда не видел, чтобы его жена улыбалась так часто и так много, как сейчас.

Все в поместье шло своим чередом. Слуги справлялись со всем без ее помощи,

сыновья с позднего вечера и почти до самого рассвета были заняты тренировками на

ристалище, лорда почти не было дома, и леди почти все время была предоставлена сама

себе.

И еще ей приносило непередаваемое удовольствие то, что с каждым днем она все

чаще и чаще замечала в поведении малышки жесты и мимику, как две капли похожие

на собственные. Камилле доставало радость исполнять все прихоти своей питомицы. Она почти каждый день заказывала для нее новые прекрасные наряды, для нее делали

невероятно искусных дорогих кукол из фарфора, одну из комнат специально для Эмри

переделали на теплицу и запустили внутрь с полусотню разноцветных бабочек, от крошек, не больше пальца мизинца, до настоящих гигантов, размером с мужскую ладонь.