Некс

— Тогда ты была просто девчонкой, а теперь — член его группы. Он приказывает, ты исполняешь. И лучше тебе поспешить.

— Не хочешь провести меня, тренер?

— Во-первых, я тебе больше не тренер. Во-вторых, не думаю, что Адам захочет говорить при мне, а в-третьих, у меня и своих дел по горло. Ты легко найдешь его.

— Ладно.

— Подожди, Ри.

— Да?

— Удачи.

Я удивленно вскинула брови. Неужели со мной может случиться еще что-то плохое? Чем еще я могу не устроить стражей?

Алан был прав. Я увидела его, как только подошла к площади. Сейчас здесь было совсем мало мутантов, так как был самый разгар рабочего дня. Только нексы тренировались в дальнем углу, отрабатывая какие-то удары. Я вспомнила было о Джейке, но его здесь не было.

— Вот ты где, некс.

Я повернула голову, увидев подошедшего ко мне стража. Теперь я отчетливо поняла, почему его называли Ястребом. Он вовсе не обладал характерными резкими чертами лица или формой носа, но достаточно было взглянуть в его глаза, чтобы понять, кто перед тобой. Это однозначно был охотник. Сегодня на нем была светлая футболка и серые брюки, вместо обычных черных. На ногах привычные темные кроссовки, на голове — тщательно продуманный беспорядок. Интересно, подумала я, он утром укладывает их с помощью геля, или само так получается?

Я старалась угадать его сегодняшнее настроение, но взгляд карих глаз был непроницаем.

— Пойдем прогуляемся, некс, — сказал он, махнув рукой в сторону леса. — Нужно обсудить кое-что.

В ответ я только кивнула и направилась за ним, по пустынной площади. Адам отошел метров на триста, оказавшись на заросшей травой грунтовой дороге, и медленно пошел вперед, скрываясь под тенью густых зеленых крон. На какое мгновение я залюбовалась его стройным силуэтом, затем пришла в себя и, выругавшись, догнала его. Мне пришлось перейти на бег.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он тоном, не выражающим никакого беспокойства, словно вопрос был просто формальностью.

— Нормально, — буркнула я, не понимая, отчего всегда такая бойкая на язык и чересчур разговорчивая, рядом с ним начинала неметь и вести себя как влюбленная школьница. Я еще раз повернула голову и посмотрела на него, прислушиваясь к своим ощущениям.

Он был красивым. Высокий, светловолосый и прекрасно сложен. Я восхищалась, глядя на него каждый раз. Его присутствие вызывало в моей душе странный трепет, сладкий и одновременно острый, на грани боли.

Но я не влюбилась в него. Находясь рядом с ним, я любовалась им, словно какой-то чудом ожившей статуей, прекрасной, но неумолимо холодной. У него был сильная, решительная натура. И я была уверена, что его назначили главой одного из отрядов не потому, что он — сын Зетвы и Эванжера. Я уже достаточно знала о Зетве, чтобы понять — она никогда не поступила бы так. Так же Адам — превосходный воин, наделенный множеством разнообразных талантов. Но идя рядом с ним, когда нас разделяло меньше полуметра, мне вовсе не хотелось приблизиться к нему ближе хоть на крошечный шаг или обнять его. Это наоборот вызвало бы во мне только ужас. Мне никак не удавалось понять, как же я отношусь к нему. Это был взрывоопасный коктейль из уважения, восхищения и недоверия, сдобренный опасением и даже щепоткой страха. Действительно ястреб, прекрасный, но в то же время смертельно опасный и жесткий.

— Прошел всего один день, — продолжал он, повернувшись ко мне. — Я не уверен, что ты достаточно восстановилась для того, чтобы отправится завтра с нами.

— Я справлюсь, — почти прорычала я, выйдя из себя от обиды. Я столько сделала, чтобы оказаться сейчас здесь, а не в прачечной, но этого все равно мало, чтобы они приняли меня, уже не говоря о том, чтобы я стала для них одной из своих.

Адам недоверчиво посмотрел на меня, словно желая что-то сказать, но промолчал.

— Если ты опасаешься, что из-за меня могут пострадать твои люди, то смею тебя заверить: я сделаю все, чтобы этого не произошло снова.

— Мои стражи могут позаботиться о себе, — возразил он. — Я больше беспокоюсь за тебя.

— За меня? — переспросила я, не веря собственным ушам. — С каких это пор моя жизнь волнует тебя? Не помню, чтобы ты сильно переживал, когда избивал меня на тренировке.

— С тех пор, как я отвечаю за тебя, — сказал он холодно, неодобрительно сверкнув глазами, словно я сильно огорчила его. Даже не просто огорчила — разочаровала. — Я — твой командир, и я отвечаю за тебя. Мне не нужна твоя смерть.

Ха. Как это прозвучало: мне не нужна твоя смерть. Будто он делает мне великое одолжение. Но мне оно ни к чему. Ни от него, ни от кого-то еще.

— Мне тоже не хочется умирать, — сказала я чуть мягче. Мы остановились. — И я действительно в полном порядке, спасибо, что спросил. Мы идем в Аренс, и не думаю, что кто-то больше нас с Зиком заслуживает того, чтобы узнать, что там произошло. Тебе еще есть, что мне сказать...Ястреб?

Несколько минут он пристально смотрел на меня, затем только кивнул головой и отвернулся. Темный огонек в его глазах погас, будто бы его и не было. Но почему мне с ним так сложно?

— Хорошо. Мы отправляемся завтра на рассвете. Будь готова к этому времени. Алан выдаст тебе стандартное оружие, так же можешь забрать то, с которым пришла к нам из Аренса. И еще, должен предупредить тебя, некс. У нас дисциплина занимает очень важное место. Если ослушаешься моего приказа или плохо покажешь себя, то это будет твое первое и последнее задание в качестве стража.

— Благодарю вас, ваше величество, — я не смогла удержаться, присев в реверансе. — А теперь могу ли я откланяться, или у вас ко мне будут еще какие-то вопросы?

Я даже не пыталась скрыть сарказм и насмешку в голосе, но Адам только усмехнулся, совсем не весело, правда.

— Можешь идти, — великодушно разрешил он.

Я развернулась и действительно пошла, оставив его стоять под деревьями в одиночестве. В груди у меня все клокотало от гнева.

Ты не сможешь. Ты ведь просто девчонка, некс.

Он не сказал этого вслух, но для меня все было так, словно сказал. Мне достаточно было видеть выражение его лица, когда он смотрел на меня, словно я была для него еще одной помехой.

Пусть так.

* * *

*

Оружие мне выдали еще этим вечером. Не только то, что я прихватила с собой из оружейной Аренса, но так же еще один небольшой пистолет, несколько ножей (один крошечный, почти карманный, другой же, наоборот, с длинным и широким лезвием) и мини-автомат.

Несколько часов я провела в подземном тире, стараясь привыкнуть к своему автомату, так как раньше мне не доводилось стрелять ни из чего подобного, но я даже не сомневалась в том, что смогу справиться с ним.

Закончив с этим, мне вновь захотелось подышать свежим воздухом. Выбравшись на поверхность, я сделала несколько глубоких вдохов, наслаждаясь ночной прохладой. Мне казалось, что в это время здесь должно быть тихо и спокойно, но я ошиблась. Вокруг разносились громкие восторженные голоса, смех и даже песни. Мне еще не приходилось видеть здесь такого оживления.

Площадь же вообще превратилась в остров веселья. Во всех окнах, выходивших на площадь, ярко горел свет, крыши были опоясаны длинными разноцветными гирляндами, как на рождество, громко звучала веселая музыка, какой мне еще тоже не приходилось никогда слышать. Она была громкой, ритмичной, но не однообразной и ничуть не раздражала. Мне наоборот хотелось тут же пуститься в пляс. Всюду ходили веселые, даже слишком веселые, мутанты. Многие здоровались, проходя мимо меня, и я тоже здоровалась с ними, не забывая отходить как можно дальше от центра. В самом центре площади горел огромный костер, вокруг которого собирались люди, усаживаясь у огня, кто на плоских подушках, кто просто на земле. В воздухе пахло дымом, какими-то благовониями и еще чем-то острым и пряным. У нас в Аренсе почти не было алкоголя, и его не употребляли даже на праздники. Красное вино было напитком скорби. Его выдавали только в честь каких-то печальных событий. На похоронах, или же в День Скорби — день, когда мы вспоминали всех мутантов, погибших ради Революции и во время революции. Я до сих пор помнила сладковато-острый вкус этого красного, как кровь напитка. Так же мама несколько раз давала его мне, когда я сильно болела, заваривая с корицей, лаймом и еще какими-то травами. Она называла это — грог, и он был обжигающе горячим. Так что для меня алкоголь сочетался только с грустью и болезнью. Я удивлялась, как все эти мутанты, употребляя его, могут быть так веселы и беззаботны. У некоторых глаза уже стали мутноватыми и странно блестели, будто бы они были нездоровы или не в себе. Я старалась идти еще быстрее, когда кто-то окликнул меня в толпе.

На несколько секунд я растерялась, пытаясь понять, кто же меня звал, и за это время топа унесла меня прочь от моего пути, почти к самом центру, к костру. И тут кто-то схватил меня за руку и потянул к себе. Это был Зик. Его глаза показались мне какими-то дикими, но от него не пахло ничем, кроме пота и пороха, так что я решила, что он еще ничего не пил. Должно быть, для него это было так же странно, как и для меня.

— Что здесь происходит? — спросила я, пытаясь перекричать толпу. Это было непросто сделать, так что мне пришлось почти уткнуться лицом ему в шею, а ему — нагнуться.

— Праздник освобождения, — прокричал он. — День Революции. Второй главный праздник в Городе-4 после его основания.

— Уйдем отсюда, — попросила я, не думая, что он услышит — рев толпы стал еще громче — но он услышал, должно быть, прочитав по губам.

— Хорошо, — ответил Зик, подкрепив свое заявление кивком.

Мы уже развернулись, намереваясь как-то выбраться из этой толпы, когда нам преградили дорогу трое стражей. Здесь была Иззи, Джордан и Элис. Парень был одет как обычно, а вот девушки явно принарядились в честь праздника. На Иззи была короткая темная юбка и топ, настолько открытый, что она могла бы вообще обойтись без него, а прийти сюда просто в своем черном кружевном лифчике. На Элис же было изящное черное платье. Оно было простеньким, но зато выгодно подчеркивало ее прекрасную фигуру. Обе были накрашены.

— Куда это вы собрались? — поинтересовался Джордан, став так, чтобы мы никак не могли их обойти.

Сзади вынырнуло еще трое стражей. Насколько я знала, они были не из нашей группы.

— Вы никуда не уйдете, пока не примете жертвенный дар, — добавила Элис, усмехнувшись. — Иззи?

Блондинка вынырнула из-за спины одного из стражей, неся в руке два высоких бокала, и подала их нам.

— Что это? — спросил Зик, принюхиваясь.

Я поднесла бокал к лицу. Жидкость была вовсе не бардовая, и вообще не красная, а темная и густая.

— Вам понравится, детки, — пообещала Иззи, отойдя от нас.

— Завтра нам на задание, — запротестовала я, отведя руку с бокалом.

— От одного бокала ничего не будет, — сказала Элис. — Да и вы не единственные стражи, которые пьют сегодня вечером. У нас обычно не пьют, но сегодня особый случай.

— Мы все равно вас не отпустим, пока бокалы не пустеют, — кивнул Джордан, пожав мускулистыми плечами.

Зик вздохнул, еще раз посмотрев на стражей, а затем выдохнул и залпом опустошил свой бокал, отдав его Иззи. Та улыбнулась. Очередь была за мной, но я медлила. Не люблю алкоголь. От него смазывается ощущение реальности, ослабевает контроль над своим телом и, главное, над своим разумом.

— Давай быстрее, некс, — поторопила меня Элис. — Мы не будем стоять здесь всю ночь.

— Иначе нам не избавиться от них, — кивнул Зик.

С сомнением посмотрев на них, я поднесла бокал к губам и сделала маленький глоток, который тут же обжег мне горло и потрескавшиеся губы. Это было и приятно и неприятно одновременно, но все же я сморщила нос. Напиток был действительно пряным и терпким, но все же вкус его был очень необычен. Мне не хотелось пить еще, но я вынуждена была опрокинуть бокал полностью, едва не подавившись. Затем мне потребовалось сделать еще одно мучительное движение, чтобы проглотить все. Я закашлялась, отдавая бокал. Стражи откровенно посмеивались, глядя на меня. Их глаза так же покрывала тонкая пленка, из-за чего взгляд казался мутным и нечетким.

— Ну вот и отличненько, теперь можете идти.

Они расступились, пропуская нас. Зик взял меня за руку и повел прочь, проталкиваясь сквозь толпу. Он отпустил меня, лишь когда мы вышли за границы площади. Несмотря на то, что я выпила огромный стакан какой-то дряни, я чувствовала себя совершенно нормально, не ощущая в себе никаких перемен. Вскоре я поняла, что Зик тянет меня к реке, но и не думала сопротивляться. Там, должно быть, сейчас никого нет.

Мы легко спустились вниз по склону к самой реке, не встретив ни одного мутанта или некса. Единственными звуками были здесь шум воды, пение птиц и треск цикады. Даже царивший наверху шум не мог добраться сюда этой ночью.

— Подожди меня здесь, я сейчас, — сказал Зик, совсем выпустив мою ладонь из своей руки, и скрылся в темноте.

Мне вдруг стало ужасно скучно. И ждать Зика, стоя на одном месте, я уж точно не собиралась. Кожа вспыхнула жаром, а затем еще одна такая же обжигающая волна прокатилась внутри, на лбу выступил пот. В нескольких шагах от меня в воде лежал камень, поднимаясь над водой где-то на полтора метра. Мне захотелось взобраться на него в чего бы то ни стало. Я сделала несколько шагов, подойдя к воде, а затем прыгнула вперед и вверх. Мне показалось, что я все сделала правильно, но это было не так. Я запнулась, прыгая, и поскользнулась на камне, едва не ударившись о него носом. Только в последний момент мне удалось поймать равновесие и удержаться наверху, балансируя, вытянув руки в стороны, словно я находилась не на камне, а на цирковом канате. А я еще было решила, что алкоголь никак на мне не сказался.

За моей спиной послышался смех. Я резко обернулась, правая нога соскользнула, и я начала падать. Сильные руки подхватили меня за талию и сняли с камня, аккуратно поставив на траву. И он снова засмеялся.

— Очень смешно, Зик, — проворчала я. — Ну да, это было глупой идеей, не менее глупой, чем пить то варево, которое они заставили нас выпить. Моя не сломанная шея тебе очень благодарна, но, может, ты все-таки перестанешь смеяться надо мной?

— Конечно, — заверили меня. Смех тут же прекратился. Но голос принадлежал не Зику.

Я обернулась.

За моей спиной стоял Адам, неизвестно как появившийся здесь. Я несколько раз моргнула и потрясла головой, стараясь убедиться, что он это действительно он, а не накрывшая меня галлюцинация. И хоть он перестал смеяться, улыбка еще не исчезла с его лица. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять: он тоже был пьян. Его не шатало, стоял он так же уверено, как раньше, да и его руки не утратили твердости (что я уже проверила на себе), а глаза не напоминали глаза мертвой курицы, только зрачки были расширены и сверкали, как драгоценные камни. В левой руке он держал наполовину пустую стеклянную бутылку, которую умудрился не выпустить, когда ловил меня, а в его дыхании слышался тот самый острый запах. Но самым главным отличием трезвого Адама от нетрезвого было выражение его лица. Сейчас оно не было серьезно, хмуро или же мрачно, наоборот, оно светилось, как во время игры, или битвы с теми тварями из леса. Казалось, прекрасная статуя ожила и теперь пришла мне на помощь.