Зависимость - 2

Так свершилось Преступление.

/////

В это время Джад находился далеко от моста, но расстояние не спасло его от ощущения потерянности и безысходности, когда Крайм не стало. Он не мог знать, как именно это случиться и где, но знал единственное важное слово — преступление. Каждый из них народа точно знал, что послужит причиной его смерти.

Все проходили церемонию наречения в возрасте четырнадцати лет, но говорить о видении запрещалось даже с членами своих семей. Имя было достаточным напоминанием, или предостережением.

Есть ли смысл в том, чтобы заранее знать, отчего ты умрешь, если ты не знаешь ни времени, ни места, когда это должно произойти? Народ Джада верил в то, что есть. Церемония наречения должна была заранее приготовить каждого к смерти, дабы он не стал жертвой собственного страха. Имя было напоминанием о том, что все существа смертны, и это естественный порядок вещей. И даже те, кто живут очень долго, на самом деле не бессмертны.

Фрауд стал жертвой собственного обмана, он погиб, тщетно пытаясь справиться с пытками, и солгав лишь о местонахождении своих братьев и сестры, за что и поплатился.

Тризона погубило предательство Крайм, ведь именно из-за нее демоны напали на его след.

Причиной смерти Диса была его собственная неверность. Он больше не чувствовал в себе сил для борьбы и был готов сдаться в руки врага, но в последний миг передумал, вновь изменив своему решению. Но было уже поздно.

Трика привела к гибели уловка демонов, когда противостояние перешло на качественно новый уровень.

И последний, Фиар, погиб, когда из-за страха не успеть он, прицеливаясь, дернул рукой, и его палец соскользнул с курка, а пуля не угодила в цель.

Для Джада не было секретом то, что Крайм погибнет насильственной смертью, раз уж ей досталось такое имя. И он до сих пор помнил, как отец говорил матери в ту ночь, когда младший брат прошел церемонию, что ни один из их детей не умрет мирно.

Джад остался последним из семи.

2.9

Децидофобия — боязнь принимать решения.

Элоди была готова выполнить свою часть сделки.

Она не могла полностью доверять Крайм, но если имелся хотя бы крошечный шанс все исправить и реабилитироваться хотя бы в своих глазах, можно ли упустить его? Девушка так не думала.

Самой большой опасностью, безусловно, была угроза жизни Дина, но Элоди в свою очередь предприняла все возможные и невозможные действия, чтобы защитить его. Она не была такой уж большой шишкой среди демонов, но и у нее были свои рычаги воздействия.

Пожалуйста, Господи, накажи меня, как хочешь, но пусть с Дином все будет нормально.

Была еще одна вещь, которая волновала ее: чтобы завершить этот шаг, отделяющий ее от эфемерных крыльев, нужно было снова встретиться с человеком, которого она больше всего в мире не хотела видеть. Она больше десятка раз написала его имя на листке бумаге, и с каждым разом оно казалось ей все более отравляющим.

Сем Харт.

Невыносимо снова видеть его, или слышать его голос или просто находится рядом.

Сем Харт.

Это имя резало изнутри ее память.

Сем Харт.

Даже сама Элоди удивилась, найдя в телефоне его номер телефона. Почему после всего она так и не удалила его? Может, знала, что он может пригодиться?

Он ответил не сразу, больше того, прошло столько времени, что Элоди успела увериться в том, что он вообще не ответит, и сбросила вызов. Ее телефон завибрировал несколько мгновений спустя.

Имя на экране было тем самым.

Сем Харт.

— Это Элоди, — сообщила она вместо приветствия.

— Рад познакомиться с тобой, Элоди, — ответил голос не-Харта.

— Этот номер все еще принадлежит Сему Харту?

— Да.

— И кто вы тогда?

— Я его друг Джад. К огромному сожалению Сем сейчас не может подойти к телефону, но я обязательно передам ему все, что вы захотите мне сообщить, Элоди.

— Просто скажите, что я жду его звонка.

Она уже собралась отключаться, когда собеседник внезапно оживился.

— Вы — Элоди Блейк, верно?

— Да.

— Наш маленький забытый ангел.

— Не понимаю, о чем вы.

— Я так не считаю. Несколько часов назад у меня с моей сестрой состоялся весьма любопытный разговор. Уверен, ты знаешь ее, малышку Крайм...О, нет, можешь не отвечать. Она только просила передать, что больше не сможет выходить с тобой на связь, но все договоренности остаются в силе. Можешь звонить на этот номер, если я тебе понадоблюсь.

— Вы такой же, как Крайм? Тоже можете вселяться в другие тела?

— Нет, мне позволено обладать только одним телом, к несчастью, но зато мне же решать, как будут воспринимать его другие.

— А разве это не одно и то же?

— Нет, дорогая, это совершенно разные вещи, и скоро ты поймешь, почему. А теперь повесь трубку, не думаю, что у тебя достаточно свободного времени на пустые разговоры.

Как понимать, что Крайм больше не сможет выходить с ней на связь?

Кто на самом деле такой этот Джад?

/////

— Элоди звонила, — сообщил Джад, как только Сем вошел в комнату.

Сем кивнул.

— Она готова?

— Да. Может, она сама в этом все еще сомневается, но я верю, что она это сделает.

— И даже страх потерять Дина ее не остановит?

— Я искренне позволяю себе верить, что Элоди на многое готова ради своего брата, но не в то, что она поставит его интересы выше своих. Не потому, что она неимоверно эгоистична или не любит его, но потому, что в основе этого лежит высший первичный инстинкт любого человеческого существа, да и просто существа, способного мыслить. Не самосохранение, как многие считают, иначе невозможны были бы подвиги во время критических ситуаций, воин, катастроф, во время которых герои ставят благо других выше собственной жизни, но желание быть полезным, оставить после себя хотя бы крошечный след в душе других людей. Желание служить другим только одна из граней этого сверхчувства. На вершине же стоит желание самореализации. И тут не важно, в какой именно сфере: карьера, семья, творчество, бандитизм, религия, неважно так же, как — на прямую или от супротивного. Каждый решает, что ему нужно: быть сильным, или подчиняться, быть смелым или трусом, дарить благо или сеять ложь, дать жизнь или отнять ее, все это только грани, и их неисчислимое множество. Но каждое мыслящее существо достойно самореализации. И Элоди не исключение.

Сем не ответил и даже видом не показал, что слушает. Он двигался, как сомнамбула, как оглушенный солдат на поле боя. А затем вдруг резко остановился посреди комнаты и внимательно посмотрел на Джада.

— А ты сам готов закончить это дело? Даже несмотря на то, что Крайм пожертвовала собой, а теперь Элоди должна сделать то же самое.

Джад поднял на него глаза, ничуть не изменившись в лице.

— Конечно, готов. Я готов абсолютно на все, чтобы завершить эту миссию, искупить вину моей семьи и восстановить ее доброе имя. Даже Крайм под конец поняла это. И какими бы трагическими ни были роли Элоди и жницы, премьера состоится в любом случае.

— Какова наша роль в этом представлении?

— Потерпи немного, скоро ты все узнаешь.

Сем устал терпеть. Большую часть своей жизни он только и делал, что терпел.

— Мы точно знаем, где Фиби сейчас находится, и, если тебе настолько не безразлична ее судьба, почему мы все еще протираем штаны здесь?

— Потому что Фиби сама захотела оказаться там.

— Что?

Джад пожал плечами.

— Фиби и моя сестра разыграли небольшую партию, исход которой мне пока не до конца ясен.

— Звучит так, будто Фиби сама пришла к демонам и умоляла похитить ее, — Сем закатил глаза.

— Примерно так и было, отсутствие противодействия является согласием, неважно оговоренным или молчаливым.

/////

Элоди сжимала предмет в своей руке снова и снова. Чтобы обуздать страх. Справиться с отчаянием. Ей нужно было отвлечься, но как, если мысли все время возвращаются к одному и тому же?

Правильно ли она поступает?

Второго шанса не будет.

У нее есть только эта крошечная попытка.

Господи, не дай мне снова все разрушить!

Телефон лежал на столе, в каких-то десяти сантиметров от ее руки. Прошло больше часа, но она все еще ждала, что он позвонит.

Выдох через рот.

Желать и страшиться одновременно странно, но естественно для человеческой природы. А она все еще человек.

Позвони.

Она закрыла лицо руками и сгорбилась на стуле, стараясь успокоиться.

Отсталость только ждать.

Звонок выбил ее из колеи. Элоди схватила телефон и со вздохом отключила будильник. Пора начинать. Пора заканчивать.

Он так и не позвонил.

/////

Фиби погрязла в равнодушии, сковавшем ее, как бетон. Даже воздух вокруг отравлен. Она не чувствует ничего. Может, так даже лучше. После всего, что произошло.

У нее в груди бездна без краев, без начала и конца. Непроглядный мрак.

Она так и не прошла свое испытание. Не только не убила Сема, но отдала свою жизнь ради него. И то, что много дороже жизни. Ей оставалось только надеяться, что Кай доволен таким исходом.

Бездна дала трещину.

Или это трещат ее кости?

Не было горя, боли и даже легкой грусти. Не было ничего, кроме пустоты и мрака, пожирающих ее заживо. Она видела множество картин из своей жизни. Снова видела пожар. И Виктора. И эти чудовищные серые глаза. Снова и снова.

Все, о чем она молила сейчас, было забытье.

Все, что она получила, была агония.

Не осталось ничего, что могло бы гореть, только несколько тлеющих угольков.

Она не справилась ни с чем в своей жизни.

— Ты готова?

Этот голос, конечно же, не принадлежит ему, хотя и есть что-то похожее в тембре и в интонации. Кай сознательно пародирует манеру Отца, или это выходит у него само собой?

— Уже?

Отец смотрит на нее, как любящий пастырь на свою овечку. Выражение его лица почти что кроткое. Руки теребят какой-то предмет, и это единственное доказательство того, что происходящее как-то его волнует.

— Еще нет, — говорит он, наверное, в сотый раз. — Осталось совсем чуть-чуть. Тебе что-нибудь нужно?

Получив отрицательный ответ, он уходит.

Фиби замирает, поймав себя на том, что, как безумная, меряет комнату шагами.

Что хуже, никогда больше его не увидеть, или столкнуться с безразличием и насмешкой в его взгляде? Это сродни вопросу, как лучше умереть: захлебнувшись или сгоревши заживо.

Отключив разум, запретив себе думать, она выходит из комнаты и перемещается по лабиринту галерей и комнат, движимая единственной мыслью. В прошлый раз ей нечего было сказать, но сейчас слова вот-вот готовы хлынуть через все барьеры. Плотину не удержать. Мир будет затоплен, тьма задохнется.

Она разорвется пополам, если не выскажет их.

Где же ты?

В каждой комнате множество демонов-прислужников. Малая часть из них занята какими-то делами, остальные разговаривают, или пьют, или вообще ничего не делают. Здесь столько комнат, что, кажется, одного дня не хватит, чтобы обойти их все. Приемные, игровые комнаты со столами для карточных игр, обтянутые бардовым сукном, столы для бильярда. Это похоже на огромный клуб для демонов. Не похоже, чтобы здесь хоть кто-нибудь жил, и она еще ни разу не видела, чтобы кто-то входил или выходил. От количества демонов у нее зашкаливает пульс и темнеет в глазах. Но нигде нет и следа Кая. Словно, он вообще никогда здесь не был. Его энергия всегда казалась ей такой живой, такой мощной, ярким факелом, пожаром среди мрака, почему же сейчас она не чувствует ничего?

Демоны начинают обращать внимания на Фиби. Стоит ей в комнату, как все взгляды перемещаются на нее. Жадные, алчные, насмешливые. Калейдоскоп лиц и пустых глаз. Новая комната, новый поток. Никто не пытается обратиться к ней. Все только молча выжидают.

Их зловонная энергия повсюду, она обтекает кожу Фиби, как липкие помои, пытаясь прорваться внутрь, дотянуться до ее сути, разрушить, разломить, поглотить.

Уничтожить.

Один взгляд отличается от других. Он скользит по ней безразлично.

Кай сидит за барной стойкой, сжимая в кулаке стакан. Он смотрит сквозь нее, словно Фиби ничто, даже что-то меньшее, чем пустое место.

— Ты меня искала, принцесса?

Его голос звучит насмешливо, но в глазах разлита та же бездна, что и в ее сердце. Только еще холоднее.

— Захотелось развлечься напоследок? Что ж, иди сюда, — ухмыляясь, он похлопывает по своему колену.

Его слова бьют больно, но она не может показать, что они попали в цель. Не демонам вокруг, ни ему, ни тем более себе.

— Это тебе придется оторвать свою задницу и подойти ко мне, — отвечает она, как можно более равнодушно.

В ее голове слышится оглушительный треск.

Тьма мелкими порциями выползает наружу.

— Что ж, хорошо.

Кай ставит стакан на стойку и, покачнувшись, становится на ноги. Идет к ней под взглядами всех собравшихся в этой комнате.

— И так, я здесь. Что дальше?

— В этой чертовой дыре есть место, где мы можем остаться наедине?

В его глазах что-то отражается, но затем они снова становятся стеклом.

— Идем.

Он ведет ее по коридору, сворачивая несколько раз, пока не останавливается перед дверью.

— Входи.

В комнате нет ничего, кроме огромной кровати. Фиби сжимает зубы от злости и отвращения. Кай снимает куртку и бросает ее на кровать, затем медленно расстегивает ширинку.

— Что ты делаешь?

— Разве ты искала меня не для этого? Ничего большего я тебе предложить не могу.

Фиби резко отшатывается назад, будто от удара. И удар действительно был.

— Я искала тебя не для этого.

— Правда? — Кай выглядит удивленным. — Для чего тогда?

— Чтобы поговорить.

Теперь в его глазах появилась злость.

— Мне казалось, все уже было сказано.

— Не с моей стороны.

— Хорошо. — Он отходит назад и падает на кровать. Затем садиться, оперевшись на руки. — Если ты хочешь вывалить на меня все это эмоциональное дерьмо, то прошу. Полагаю, это твой способ отомстить мне?

— Нет, — отвечает Фиби тихо.

Его брови взлетают выше.

— Нет. Я здесь, чтобы поблагодарить тебя.

На мгновение ей кажется, что она, наконец, нашла его больное место. Демон выглядит оглушенным. Но когда она моргает, все становится по-прежнему. Что это было? Воображение разыгралось?

— Я слушаю. Тебе удалось заинтриговать меня.

Фиби старается смотреть на единственную точку между его бровей. Отчаяние придает ей сил.

— За то, что ты сделал мне подарок. Пусть временно, но я чувствовала себя любимой, даже если это было только в моих мечтах. Спасибо, что не развенчал мой самообман. Спасибо, что снова и снова предавал меня и заставлял страдать. Спасибо за то, что дал мне сил и решимости принести эту жертву, раз уж из меня не вышло жницы. Спасибо за то, что хорошо выполнил свою работу и сохранил мне жизнь, чтобы я могла оказаться здесь. И за то, что я рискнула поверить в то, что люблю тебя. Больше я не отниму твоего времени. Благодарю за внимание.