Книга 1_Мой ангел-вредитель

— С наименее омерзительной, Ванятка, — Печорин со вздохом отодвинул тарелку. Похоже, накрылся его завтрак медным тазом: ищейки не забегают на чашечку чая, а Хромовы — тем более.

— Выпить не предложишь?

— Самим мало, — отрезал он. — Ближе к делу, товарищи!

— Как знаешь. Вот это, — Иван Хромов бросил на стол фотографии, — мы обнаружили в течение месяца в семи различных городах. А это, — еще одно фото, — позавчера вечером. Борис решил, что медлить нельзя.

Вид окровавленных, растерзанных тел в каких-то жутких развалюхах заставил поежиться и ко всему привычного Печорина. Несси сдавленно охнула, прикрывая ладонью выдвинувшиеся клыки.

— И кто это нагадил?

— Взгляни на знаки на полу, — с непроницаемым лицом посоветовала Татьяна.

— Руны, руны, руны. Вон та, если не ошибаюсь, обозначает жертву, — вампир ткнул пальцем в нижний угол снимка. — Эта... гхм... эта похожа на древнеегипетский символ вечной жизни.

— Члены Сообщества пришли к похожему выводу, — кивнул Иван, бесстрастно разглядывая изображения. — Автограф мы можем лицезреть тут.

Печорин тихо присвистнул.

— Бестужева, мать ее так! Совсем страх потеряла! Есть шанс понять, где она "отличится" в следующий раз?

— Логика серийной убийцы — отличная тема для диссертации, Йевен, но необходимо быть либо гением, либо серийным убийцей. Эксперты разводят руками, зацепок нет. Выбор городов, скорее всего, случаен.

— Ладно, отбросим этот вариант. А другие новости?

— Дарья под колпаком, но угрозы не видит. Ее заботят амурные делишки, а не собственная безопасность, — пожала плечами Татьяна. — Маги! Им, видно, ни к чему инстинкт самосохранения. Новость третья: мы узнали, почему не удается отследить Ирен, вот только Сообществу от этого не легче.

— Я весь внимание. Шапка-невидимка или сапоги-скороходы?

— Слово "тролльф" тебе о чем-нибудь говорит? Она использует одного из них.

— Тролльф? — нахмурился Печорин. — Мы с Гриней пару раз на них охотились, пока его не сцапали за браконьерство. Меня, как помните, отмазал Бориска, Гриню выпустили под залог. В общем, Тролльфы Обыкновенные, в простонародье — канализационные эльфы, живут везде, где есть сток. Но, Ванька, как можно использовать тролльфа, а?

— Их ауры скрывают мага лучше любой экранки. Клин клином вышибает: любое колдовство можно засечь, но тут... Мы ее просто не видим.

— Не шутя! Никогда б не подумал связаться с этими тварями, себе дороже, — Печорин поскреб небритый подбородок.

— Почему? — спросила помалкивавшая Инесса. Во всех этих дрязгах с беглой ведьмой она понимала мало и не особо стремилась разбираться.

— Мне пересказывали лекции одной дипломированной колдуньи, и я прекрасно помню, сколько горя с ними хлебнули маги. Каждый тролльф чуть ли не с рождения наделен навязчивой идеей: он раб и ничтожество, его народ силой загнали под землю. В принципе, так оно и есть. Стать рукой правосудия — заветная мечта любого грязного эльфа. Ему можно внушить что угодно, загораживаясь благим делом, однако тролльфы не терпят обмана. Стоит им сообразить, что колдун мутит воду, эльфики собираются в кучу и... э-э-э... доступно объясняют, почему он не прав. Один в поле не воин, но когда их много...

Вампиры передернулись. Всем им доводилось встречаться с эльфами канализации. Миролюбивые, слабые с виду существа почти собирались в большие кланы, однако потенциалом обладали внушительным. Организованные восстания тролльфов прекратились около пяти веков назад, а вот их эксплуатация жаждущими халявы магами не иссякла и по сей день. Сообщество, как правило, избегало подобной практики. Гусь свинье не товарищ, высшая нежить не будет зависеть от низшей. Вампирская братия не любит выносить сор из избы и даже союзы с чародеями заключает крайне неохотно.

— И четвертая, бонусная новость, — белозубо улыбнулся Иван. Один из его верхних клыков был короче остальных. — С сегодняшнего я и Татьяна контролируем ваш город — особое распоряжение господина Рейгана. Денька через четыре прибудет подкрепление в числе пяти боевых двоек.

Челюсть Печорина некрасиво отвисла. Вот тебе и визит Донорской службы! Только кучи мертвых "ищеек" им не хватало!

— А где Маши будут спать? Надеюсь, не тута? — спросил он, нашаривая взглядом мобильник. Чем раньше предупредить, тем лучше. Дело пахнет жареным.

— Не волнуйся, у тебя не останемся, — обнадежила Татьяна, внимательно следя за вампиром. — Кому звонить собрался?

— Бабушке, единственной и любимой, — буркнул тот, отсчитывая гудки. — Поздравлю старушку с новым счастьем.

Три — сброс, шесть — сброс, снова три... Трубку никто не взял. Три — сброс, шесть — одинаковый результат. Точнее, никакого результата.

— Правильно, нормальные бабушки первого января спят. Потом перезвоню, — беззаботно поведал он. — Яишенку хотите, ребята?

* * *

Разговор, которого я ждала и одновременно боялась, в конце концов, состоялся. Сашка не стал ходить вокруг да около, а напрямую спросил:

— У тебя кто-то есть?

— Сань, я давно хотела тебе сказать, но не знала...

— У тебя кто-то есть? — с нажимом повторил он.

Погодин не умел скрывать эмоций, и сейчас они просто зашкаливали. Он ревновал к каждому столбу, маскирую ревность заботой, что нередко ему удавалось. Пришлось смириться с этим единственным (как я думала) серьезным недостатком родного человека: никто не идеален, а ревнует — значит любит. Опять же, достоинства умаляют. Но теперь, под яростным взглядом Отелло, чувствовала себя виновной во всех грехах.

Чего я совсем не ожидала, так это смеха. Нервного, с оттенком истерики, хихиканья.

— Я, видите ли, тороплюсь к ней, — выдавил Сашка. — Мчусь, как ненормальный, мечтая поскорей облегчить душу и покаяться, а она... она уже с кем-то снюхалась! Охренеть просто!

— Покаяться? — непонимающе переспросила я.

— Ну да, — смех постепенно затихал. — Проснулся утром с Миленкой, думал, сожрет меня совесть. Неделю мучился, не знал, как тебе рассказать. Поймешь ли? Простишь? Клял себя на все лады... Как оказалось, зря, — Погодин скривился, едва сдерживаясь чтобы не плюнуть под ноги. Была у него такая нехорошая привычка.

— Миленка Истомина? Рыжая такая? — ляпнула я, не подумав.

— Да хоть лиловая! Разве в этом дело? Я не хотел, Вера, не хотел, понимаешь?!..

— Это она заставила, — грустно кивнула я. — Связала и долго пытала. Кого ты обманываешь? Если бы не хотел...

— АХ, Я ЕЩЕ И ВИНОВАТ?!! — Сашкин голос сорвался на визг. — А ты у нас, значит, святая! Блаженная!! Великомученица хренова!!! Сама тут...

— У меня ничего и ни с кем не было. Думаешь, поставила бы перед фактом? Это...

— Ты говорила, что любишь меня, две недели назад, — перебил он. — Врала?

— Нет!

— Тогда объясни мне, моя драгоценная невеста, с кем ты успела сойтись за четырнадцать дней? Ты всё знала, так? Какая-нибудь тупая подружка позвонила. Эта, лопоухая, вечно в косухе ходит, как ее там... Симакова?

Я покачала головой. Сашка с размаху всадил кулаком в стену, но боль не отрезвила. Наоборот, Погодин распалялся всё больше.

— Значит, это была хваленая бабская интуиция. Я хотел поговорить в первый же вечер, но ты свалила на свою паршивую работу. Затем вернулась, бухая, — он смаковал каждое слово. — Силой напоили? Заставили? А потом я едва не решил, что ты кого-то прирезала! "Ой, что вчера было! Ой, зачем я это сделала? Ой, меня прикопают"! Скажешь, не было ничего?!

— Ничего не было, — руки дрожали, пришлось сунуть их в карманы. — Вот ты какой, северный олень! Орешь, будто это я спала с Истоминой...

— Я жалею об этом, а ты — нет, — злобно выплюнул он, — говорю при первой возможности, а ты... Почему ж не перед свадьбой, зайка? "Знаешь, милый, я выхожу замуж. Только не за тебя!" Почему сейчас? Не завтра, не через год?! Или муж всегда узнает последним?

— Сашка, остановись, — взмолилась я, — мы пока не женаты. Я не изменяла, клянусь, и в мыслях не было. Ты прав, стоило сказать раньше, но... Я люблю другого человека, и если ты хоть немного ценишь то, что между нами было, сможешь простить. И отпустить.

— Вы уронили шпаргалку, маркиза! Слова-слова-слова, одни слова! Бу-ков-ки! Ты живешь в своем идиотском мире, где пасутся розовые пони! Только вот жизнь, Верочка, в основном черно-серая! Ты у нас вся чистенькая, наивная, дерьма не замечаешь, а вот оно!..

Теперь я отлично поняла Воропаева. Когда перед тобой стоит невменяемый человек и талдычит об одном и том же, становится страшно. Погодин ослеплен ревностью и злостью, поэтому говорит то, чего на самом деле не думает.

Вины с себя не снимаю: напортачила и возмущение заслужила, но зачем открыто смешивать с грязью?! Зачем оскорблять? "Идол пал с пьедестала", его не поднимешь и тряпочкой не оботрешь.

— Вер, ну перестань. Посмеялись, и хватит, — обманутый жених спешно включил заднюю передачу. — Подумаешь, влюбилась! С кем не бывает? Я, если хочешь знать, раз двадцать влюблялся после нашей встречи, но ведь не ушел, остался. С тобой остался! Это пройдет, обязательно пройдет, ты перебесишься и поймешь, какая была глупая. Давай я помогу его забыть? Переживем вместе, как делали всегда...

От сладковато-жалобного тона во рту стало гадко, захотелось почистить зубы. Глупая, значит? Наивная овечка? Зачем терпел тогда, если всё так безнадежно?

— Спасибо, добрый повелитель! — поклонилась в пояс.— И за что мне, презренной, милость-то такая? Не умереть бы от радости!

— Хорошо, хорошо, — Сашка поднял руки в фальшиво-примиряющем жесте. — Объясни одну вещь, и расстанемся по-человечески. Какого фига строила из себя недотрогу? Ну послала бы, сказала напрямик... Про запас держала, да? "А вдруг не выгорит?" Выходит, ты не только лгунья — ты еще и лицемерка, — он вновь рассмеялся. — Все вы одинаковые, лишь бы к богатеньким свалить. Стервы!

— Ты не слышал ни единого слова, — я нащупала письмо в кармане кардигана, словно пожала ободряющую руку. — Дорогих мне людей немного, по пальцам пересчитать, и ты всегда входил в их число. Не разрушай этого, Саш, не надо. Я виновата — знаю, но молчать больше не могу. Или тебе будет приятней, если я останусь и всю жизнь...

— Будешь представлять на моем месте другого, — закончил он. — Нет, легче мне не станет. Но твою ж дивизию!..

— Прости.

— Ясно-понятно, великая любовь. Ты хоть сама в это веришь?

Верю. И буду бороться, пока есть за что. Спасибо, что понял, Сашка, всё-таки я не ошиблась в тебе. Порох в бочке остался цел, пускай и подмок изрядно.

— По ходу пьесы, наши чувства изжили себя. Тебе нужны букеты, рестораны, поцелуи в Ницце, а я не смогу этого дать. Я человек простой, и желания у меня скромные.

— Дело совсем не в Ницце.

— А в чем? В единении душ, трепете сердец и прочей любовной дребедени? — прищурился Погодин. — Тут явно пролетал НЛО. Мечтающая о единении душ Верка — нонсенс. Что, скарлатины и аллергии больше не вдохновляют?

Махнула рукой. Всё еще злится, уповает на благоразумие. Напрасно. Момент, когда он стал для меня героем второго плана, безвозвратно потерян. Лелеять синицу, мечтая о журавле? Жестоко и нечестно по отношению к синице: она-то думала, что искренне любима. Прости, если сможешь, хотя бы попытайся простить.

— Что ж, повод сказать "пока-пока" у нас весомый, — вздохнул Сашка, ероша кудрявые волосы. — На свадьбу пригласишь?

— Я вряд ли выйду замуж, Сань.

— Ого, а чего так? Женатый? Силенок не хватит отбить?

Я дернула плечом.

— Не переживай, разберусь. Я рассказала без надежды на сочувствие, просто пора поставить точку. Не смогу притворяться, что всё хорошо и замечательно.

— Ладно, проехали. Родичам твоим сразу скажем, или пусть сперва от праздников отойдут?

— Не знаю, посмотрим, — с души точно камень свалился, нехилая такая каменюка.

— Давать тебе время одуматься бесполезно, верно?

Та относительная легкость, с которой он воспринял разрыв, говорила о многом. Во-первых, наши чувства действительно изжили себя, оставив взамен привязанность. Я не смогу прекратить любить Сашку как друга и брата, вычеркнуть его из жизни, ненавидеть. А во-вторых, так будет лучше для нас обоих. Как говорила Катерина Тихомирова, не хочу начинать семью с обмана — противно.

Возможно, я пожалею о своем поступке. Возможно...

— Учти, — серьезно заявил Погодин, — я ничего не простил и когда-нибудь отомщу. Извиняться не буду, не заслужила. Превозносить за честность тоже не буду: гордость пока имеется. Если что, ты в курсе, где меня найти. Дура ты, Верка, но я всё равно тебя люблю. Как ни странно...

— Спасибо, что понял.

— Не понял и не пойму никогда, — отрезал Погодин, хмурясь. — Вязать тебя, что ли? Так сбежишь к своему герою. Мне мои нервы дороже.

Условились, что в Москву Сашка вернется, как планировал. Родителям сообщим перед самым отъездом, дабы не устраивали разборки. Представляю, как огорчится мама: она-то его давно в сыновья записала.

— На глаза матери лучше не попадаться, — прочел мои мысли бывший жених, — сбежавшая невеста — позор на седую голову до пятого колена. Как думаешь, Миленка за тебя прокатит? Перекрасить, приодеть...

Следующие полчаса он удирал зайчиком, получая по всем местам диванной подушкой. Чтобы Миленка Истомина представлялась таким ангелом, как я?! Это не месть, это свинство!

* * *

Через несколько дней, подустав от бестолковых блужданий по квартире, постновогодних комедий и переливания из пустого в порожнее, решила наведаться в больницу. На людей посмотреть, себя показать, а заодно извиниться перед кое-кем, если удастся его встретить.

Не удалось: мы разминулись. Всезнающая Кара рассказала, что Воропаев был здесь с четверть часа назад. Покрутился, покомандовал и исчез в неизвестном направлении.

— Когда появится, не знаешь?

— Славка, который Сологуб, с ним последний разговаривал. Сходи спроси, может, в курсе, — посоветовала медсестра и стрельнула глазами. — А тебе зачем, подруга? Соскучилась?

— Безумно, — буркнула я, отворачиваясь. — Жить без него не могу! Сплю и вижу.

— Ладно тебе, Верк, не злись. Все знают, что он не подарок. Хотя-а, — мечтательно вздохнула Карина, — такие мужики на дороге не валяются. Ка-ак зыркнет иногда — аж всё внутри трусится. Жаль, что занят, а то взялась бы посерьезней.

— Ну, удачи, — я заметила бредущего в нашу сторону Сологуба и помахала ему. — Славик, привет!

— Доброе утро, — парень смущенно косился на Карину, накрашенную как два десятка готовых к войне индейцев. — А я вот тут иду...

— Мы видим, — нелюбезно перебила медсестра. — Ты с Воропаевым болтал, тушканчик?

— Болтал...хм... слабо сказано. Обратился насчет характеристики, так меня не только послали по витиеватому адресу, но еще и нагрузили, — поделился бледный от негодования Сологуб. — Цитирую: "Чтоб на всякую ерунду не распылялся!". А ведь продвижение по карьерной лестнице — это очень важно. Начинать нужно уже сейчас, с первой, так сказать, ступени...

— Слава, киска, не нуди, — надула губы Кара. — Девушкам это неинтересно. Вот если бы ты уточнил, куда именно послали...