Эссенциалист

Света зевнула и тоже поднялась.

— Подождите! Эссенс уже идет! Не уходите!

— Хорошо, хорошо... Я только покурю у подъезда.

— Лада, жми на кнопку тревоги! — услышал я вслед и выскочил на улицу, таща за собой Свету.

От ювелирной лавки в нашу сторону быстро направлялся крепкий мужик в черной форме и блестящем шлеме. К уху он прижимал телефонную трубку:

— Я уже вижу их, спасибо. Документы ваши, пожалуйста.

— Бежим, — я постарался сказать это Свете отчетливо и убедительно, но она не успела отреагировать.

— Бесполезно, молодой человек, — хмыкнул полицейский.

Я все-таки попытался побежать, уверенный, что в местных переулках оторвусь быстро.

Но в глазах внезапно вспыхнули желтые звезды, а затем их быстро поглотило черное небо.Глава третья. В УЧАСТКЕ

Очнулся я уже в машине. Полицейский автомобиль был по здешним меркам огромным — аж четырёхместным. И чистеньким. А между передними сиденьями и задними, как водится, решётка.

Мент (или коп?) сидел за рулём.

— Стасик! Господи, я испугалась. Больно?

— Не-а.

Действительно, я чувствовал себя абсолютно нормально. Не знаю уж, чем он меня вырубил, но последствий — никаких.

— Он документы спросил, — зашептала Светка. — А у меня с собой ничего нет. Он сказал — в участок, до выяснения.

— А мой паспорт смотрел?

Я достал из кармана документ с новеньким штампом регистрации. В понедельник забрал его из ДЕЗ, отпускные получал.

— Нет, он сказал "у нас это не принято". Очнёшься — и сам покажешь.

— А! У них принято сразу по башке! Понятно.

Милые люди...

Между тем машина остановилась, полицейский выскочил и открыл нам дверцу.

— Выходите. Двор закрыт, не убежите. Советую сопротивления не оказывать, это глупо, честное слово.

И в самом деле — не очень разумно я поступил. Ну да чего уж теперь...

Он пропустил нас вперёд, в узкую дверь двухэтажного здания.

Молодой парнишка в такой же чёрной форме при виде нас чуть не наполовину высунулся из-за перегородки.

— Эй друг! Ты где такие штаны отхватил?

— На рынке!

Ну, джинсы-то им чем не угодили? Не драные ещё. Почти.

— На рынке? У нас в Айсбурге?

Асйбург! Вот, как город называется.

— У нас в Зелике.

— Это где такой?

Он почесал затылок.

— Янсен! Засунься обратно и следи за монитором! — рявкнул наш полицейский.

— Слушаюсь, капитан! — заорал парнишка. Потом зачем-то подмигнул мне.

Нас провели в кабинет, указали на стулья. Капитан уселся за стол и только тогда попросил у меня документы.

Я с готовностью предъявил паспорт.

Он изучал очень внимательно. И фотографию, и все записи. Кстати, никаких штампов о браке, разводе и ребёнке там не было, я сразу же посмотрел. Видимо, мы жили, не регистрируясь.

Как ни старался полицейский сохранять зверски невозмутимую мину, эмоции заиграли на его лице так бурно, что мне стало его жалко. Недоумение, потерянность, полная прострация.

— Вы, значит, неместные? — осторожно спросил он.

— Да. Мы здесь случайно оказались и хотели бы вернуться домой. Очень надеемся на вашу помощь.

— Зачем же вы бежали? — с подозрением спросил капитан.

— Да сдуру.

Как-то не очень я милицию нашу люблю. И не нашу, видимо, тоже.

— А больше у вас никаких документов нет? — спросил вдруг коп.

Я пошарил в кармане.

— Пропуск вот.

— "Системный администратор", — с облегчением прочитал полицейский. Видимо, это он знал, — с компьютерами работаете?

— Да, — как можно дружелюбнее ответил я.

— А чем ваша организация занимается?

— Аудитом.

Написано же!

— Ах... ну да. А вы?

Он перевёл внимательный взгляд на Свету.

— А я — фармацевт.

— Это что? — нахмурился коп.

— Это лекарства. Таблетки, травки...

Чёрт! Ну она и выразилась. Сейчас нас наркодельцами сочтут.

Но капитан вообще не понял.

— Так, ладно, — произнёс он. — Сдайте все личные вещи и проходите на дезинфекцию. А там посмотрим.

Я выложил всё, что было в карманах. Ключи, деньги, мелкие исписанные листочки (да, да, не ношу я записных книжек, вот такой я обормот), жевательную резинку и очки, конечно же. Света отдала свою сумочку. Капитан провёл нас в небольшую комнату, внутри которой кругом располагалось несколько кабин, похожих на душевые. Только непрозрачные. К каждой кабинке был пристроен ещё плоский шкафчик. Он открыл дверцы двух кабин.

— Заходите внутрь, полностью раздевайтесь, одежду вешайте в шкаф. Дверцу шкафа плотно закроете, там высокая температура. Полотенце над головой, на полке. Как закончится процедура — откроете шкаф, оденетесь.

Ох ты, ёлкала-палкала, блин...

Мы со Светой залезли каждый в свою кабину. Внутри было светло. Я закупорился, разоблачился, повесил шмотки в шкаф и, как учили, плотно закрыл его дверцу.

И тут началось!

Со всех сторон хлынули струи, довольно интенсивные. Не только сверху и с боков, но и снизу! И уж эвкалиптом от них воняло! Или этим их чайным деревом, не разберёшь. Слава богу, не кипяток пустили.

Только подумал — температура воды стала повышаться. Но — до терпимой, к счастью. А потом градус пошёл на убыль, и вот уже меня поливало почти ледяным. Но потом снова потеплело.

Да! Тут вам не только дезкамера, тут и массаж, и контрастный душ... И душ Шарко. Вроде — так называется у психиатров.

Наконец развлекуха закончилась. Я задрал голову и действительно увидел над собой полочку с голубым махровым полотенцем. Вытерся, сунул его обратно, открыл шкаф.

Одежда была сухой и чистой. Даже носки!

Но эвкалиптовый запах источала и она.

Если так дальше пойдёт, я его возненавижу.

Потом я открыл дверцу и вышел. Через минуту появилась Света. По-моему, она была в ужасе. А может — на публику старалась.

Вернулся полицейский и проводил нас обратно в кабинет. Там тоже явно провели дезинфекцию...

— Что-то я в Лабе ваш город не нашёл, — озабоченно сказал коп.

— Где?

— В Вэбе.

— В Нете, что ли?! — осенило меня. Вот болван! А ещё админ!

— Не слышал такого сокращения. Ну да, в нём.

— Да как же! Наберите в поисковиках.

Полицейский защёлкал по клаве.

— Файнд не знает. Инфомир — тоже.

— А Яндекс? — машинально спросил я. "Инфомир"?!

— Как ты сказал? Яндекс? Это новый, что ли?

— Да нет, какой там новый. Старее некуда... Можно я попробую?

— Попробуй, — неохотно отозвался коп, развернув ко мне ноут. Я прочитал название производителя: "Восход". Что за восход?! Мы научились делать компьютеры?

Или — вовсе не мы?

Только я хотел набрать адрес в поисковой строке, как заметил ещё одну интересную вещь. На клавишах буквы располагались не в два ряда, а в четыре. Вернее, в четырёх углах. Слева — русский-латинский, в правом верхнем углу — тоже, вроде, латинский, но готическим шрифтом, а в нижнем — какие-то витиеватые вензеля, совершенно непонятные. И две кнопки дополнительные: право-лево. И вообще все надписи — на русском. Никакого "delete", никакого "enter". "Удалить" и "войти". Патриотизм?

— А что это за буквы? — полюбопытствовал я, тыча пальцем в вензеля.

— Шутить изволите? — нахмурился капитан.

— Нет, серьёзно спрашиваю. Никогда не видел, правда.

— Руны, — недоуменно пожал плечами полицейский, — как на любой клавиатуре.

Я не нашёл, что сказать. Зато полицейский, кажется, наконец что-то понял.

— Как называется страна, где ты родился? — спросил он, морща лоб.

— Россия.

Он произнёс что-то нечленораздельное, но очень эмоциональное.

— Так. Ясно. Хватит на сегодня. Пошли к месту заключения.

— Так за что нас в заключение?

— Сдаётся мне, вами не моё ведомство заниматься должно. Но сейчас уже поздно, спать пора. А завтра с утра они прибудут — вот и поговорите.

Спорить было бесполезно. Он вызвал паренька, который интересовался джинсами, и тот увёл Свету. А потом провёл меня по лестнице наверх, по коридору и остановился перед дверью с маленьким зарешеченным окошком. Отпер замок и, проводив меня за дверь, пожелал спокойной ночи. А затем удалился.

Я зажёг настенный светильник — обычную тусклую лампочку под круглым плафоном, типа ночника в больничной палате. Комната (камерой я бы это не назвал) со светло-голубыми стенами и напоминала палату: железная кровать, тумбочка, раковина... Даже унитаз имелся за деревянной перегородкой. Ничего ужасного, в общем.

Высокое узкое окно, забранное тремя вертикальными прутьями, выходило прямо на море. Это мы, значит, к самой бухте спустились. Уже стемнело, небо казалось бирюзовым. То там, то здесь еле-еле мерцали какие-то светила. Звёзды, наверное.

Помнится, в подростковом возрасте довелось мне с родителями побывать на Чёрном море. Так вот там небо было совершенно тёмным, а звёзды казались размером с кулак и висели низко. А главное, сразу было ясно: небо не наше. Другое там небо. Вот и здесь появилось такое же ощущение.

Слева над морем перечёркнутые линией огней чернели силуэты домов, таких же прибалтийско-готических, мимо которых мы сегодня проходили.

"Ты ведь был в Прибалтике"? "Был"... — отчего-то вспомнил я.

Сам я как раз там не был, но это ни хрена не Балтия, и так ясно.

Я уселся на широкий подоконник, подтянув колени к подбородку. Как там Света, интересно? Надеюсь, ей не страшно...

Однако, хорошо я отпуск провожу. В тюрьме, зато на берегу экзотического моря. Сколько же нас здесь продержат? До выяснения личности, ха-ха-ха. Может, пора начинать делать зарубки на стенах? Какое сегодня число?

Никак не вспоминалось. Я напряг память. Отпуск мой начался с двадцать третьего, а это понедельник. Ах, нет, это же вторник. Босс слёзно просил в понедельник ещё поработать, поскольку как раз взяли этого коммерческого директора. Во вторник утром я был у папы с мамой. В среду двадцать четвёртого днём я вернулся и пришёл к Свете. А сегодня, значит, четверг, двадцать пятое, завтра — пятница, двадцать шестое сентября... Ёкарный мазай! Да у меня ж завтра день рожденья!

Я истерически рассмеялся. Вот так подарочек!

И что делать-то? Совершенно не знаю.

Невольный вздох вырвался из моей груди.

Я просидел так не меньше получаса. Поспать бы надо, неизвестно что ждёт нас завтра.

Но спать я совершенно не мог.

Я сегодня видел эссенциалию. Может, завтра я увижу костры Трибунала? И никто не узнает, где могилка моя. Наша со Светой..

Промаявшись ещё некоторое время, на этой "оптимистической" ноте я всё-таки заснул, прямо в своей скрюченной позе.

Будили достаточно вежливо, но настойчиво. Я еле продрал глаза: вчерашний полицейский. Только заспанный. Темно ещё, горит ночник.

— Что, уже утро?

Я еле разогнулся, спуская ноги с подоконника. Шея с трудом поворачивалась, ноги затекли. Поспал, блин.

— Пять тридцать семь, — коп посмотрел на часы. — Приводите себя в порядок и поднимайтесь в караулку, за вами приехали. Дверь я не запру.

Своеобразные порядки у них. Хотя, куда я тут денусь.

— А Света?..

— Ваша девушка уже там.

Интересно, кто это по нашу душу...

Я умылся и... ну, всё остальное. Пасты вот только не было, а мою несчастную жвачку отобрали.

Когда я поднялся в караулку, Света действительно уже сидела на стуле, сжавшись в комочек и сложив кулачки на коленках. А за столом развалился добродушного вида белобрысый здоровяк в какой-то чёрной хламиде. Лет тридцати пяти-сорока.

Никак — местный ФСБ-шник.

Полицейского не было видно.

— Онищук Петер, Государственный Трибунал, — представился он.

Оба-на! Картина "Не ждали"...

— Латушкин Станислав, аудиторская фирма, — буркнул я.

Поздравляю, дорогой Стас! Ты успел прожить славных двадцать семь лет.

— Садитесь, садитесь, — весьма дружелюбно кивнул Онищук, заполняя какую-то бумажку. Я плюхнулся рядом со Светкой. Она прильнула к моему уху и прошептала:

— Стасик, с днём рожденья! Желаю тебе всего-всего хорошего.

А приятно... Помнит, надо же!

— Спасибо, — фыркнул я.

— Так, ребята, — Онищук закончил писать и уставился на нас зеленющими глазами, — нарушаем, значит?

— Э... что нарушаем? — вежливо поинтересовался я.

— Границы, границы нарушаем. И мировое соглашение. Как вы сюда попали? Ну, не сюда, ясное дело, — он хохотнул, обводя жестом помещение — а в Лабиринт?

— В какой лабиринт? — не понял я.

— Не хотим, значит, говорить, да? Ладно, поехали в замок, Главный дознаватель с вами разберётся, — многозначительно протянул "государственный трибунальщик", наблюдая за произведённым эффектом. Видимо, он его углядел-таки на моей физиономии, эффект этот, потому что довольно ухмыльнулся. А у меня при слове "замок", если честно, душа в пятки метнулась.

— Почему вы нас считаете преступниками?

Спокойный голос у меня ещё получается, но вот соображать спокойно... Не очень.

— Совсем нет. Пока вы — неидентифицированные личности. Преступники у нас содержатся в других условиях.

— В клетке и в кандалах? — брякнул я. Ну почему всегда некстати вспоминается сказанное Андреем?

— Именно так, — серьёзно ответил Онищук. — А вы в курсе, я смотрю? Так откуда вы?

Звездец. Полный звездец.

Я назвал город, страну, планету... Чего ему ещё надо?

Онищук почесал за ухом.

— "Бензиновый рай", что ли?

— В смысле?

Фига себе — рай! Бензин дорогущий.

— Ну, нефти у вас много, вы даже в транспорт её льёте? Продукты перегонки.

— А, да. Это есть.

— Ясно. Поехали.

Он поднялся.

Вернулся полицейский с нашими вещами. Отдали всё, даже пачку моих исписанных листков. Жвачку я поскорее сунул в рот.Глава четвёртая. ТРИБУНАЛ

Мы вышли из здания в сопровождении полицейского и Онищука. Сразу за углом находилась небольшая пристань, там сели в моторку. Петер устроился на носу, лицом к нам. Впрочем, на нас он особо не пялился, больше поглядывал через плечо. Полицейский примостился на корме и запустил двигатель. Впереди маячил остров. Солнце как раз вставало, медленно выплывая над линией горизонта. Большое такое, красно-оранжевое. И небо над ним похоже на розовые лоскуты порванного одеяла Красиво, очень красиво. Жаль, что не могу насладиться в полной мере.

Я обнял Свету, начинавшую дрожать. Не то холод, не то мандраж её трясёт.

— Ну что, теплокровная моя, замёрзла?

Она жалобно пискнула.

Надо же. Опять мы в лодке. Но всё совсем иначе...

Остров всё приближался, на нём уже ясно угадывался замок.

Добротный такой каменный замок с круглыми башнями под остроконечными красными крышами, похожими на шляпы. В стенах — узкие окошки. Людей не видать...

Я рефлекторно прижал к себе Светку. Она не издала ни звука, только с грустью смотрела на этого молчаливого каменного урода.

На самом деле, замок тоже был очень красив. Просто настроение моё портилось с каждой минутой.