Встав возле одной из стоек, он рассматривал выставленные на обозрение наряды, в которые были облачены манекены, и белые глянцевые полки вдоль стен с аккуратными стопками сложенной на них одежды. Правда, примерка присмотренного в витрине платья на этот раз много времени не заняла. То ли оно пришлось ей в пору и не вызвало нареканий, то ли настолько понравилось, что Анжела покупала его практически не глядя, но в любом случае Дэн мысленно воздал хвалу господу, когда его любимая отправилась в кабинку для того, чтобы переодеться обратно в свою одежду.
— Дэниэл?! — раздалось за его спиной.
Молодой человек обернулся и столкнулся нос к носу с радостно улыбающейся Мэнди.
— Вот так встреча! — продолжала она, окидывая его взглядом. — Давно не виделись!
— Привет, Мэнди, — поздоровался Дэн. Его взгляд при этом выражал настороженность.
Что в ее понятии означает слово 'давно', он не знал, потому что не более пары недель назад, они и еще парочка ребят работали вместе для одного готического журнала.
— Что ты здесь делаешь? — ее глаза метнулись в сторону вороха пакетов, что покоились у его ног.
— Да... — он попытался озвучить объяснение, но Мэнди его перебила.
— Готовишься к Рождеству? — ответила она за него, и Дэн промолчал. — Я вот, как видишь, тоже, — девушка подняла в воздух яркие упаковки. — Может, пройдемся вместе? Погуляем, вспомним старые времена...
Ее глаза с надеждой, не отрываясь, смотрели не него. Дэниэл не знал, как ей лучше ответить, чтобы ненароком не обидеть. Он уже собрался сказать девушке, что пришел сюда не один, но Мэнди, неправильно истолковав его заминку, решила его подтолкнуть:
— Кстати, есть повод посидеть в ресторанчике.
— Какой? — поинтересовался он для проформы, хотя уже начал догадываться, куда та клонит.
— Сегодня ведь семнадцатое декабря... — с хитринкой в глазах произнесла Мэнди.
— И... — Дэн вопросительно изогнул одну бровь.
— И... — в тон ему ответила Мэнди, — тебя можно поздравить с Днем рождения!
Вот, черт! Надо же, она помнит! Душу на секунду кольнуло горькое разочарование от того, что об этом не забыл совершенно посторонний ему человек, а та, с которой он хотел бы разделить сей праздник, даже не догадывается об этом. Но это чувство было таким мимолетным, как пустяковый укол иголкой, что Дэн тут же выкинул его из головы и сосредоточился на том, как бы повежливее отвязаться от Мэнди.
Раздался стук каблучков, и Анжела встала рядом с ним.
— Извините, но сегодня вечером он уже занят, — ледяным голосом произнесла она, и ее глаза при этом с вызовом смотрели на Мэнди.
Дэн с недоумением смотрел на лицо любимой. Такой надменной он Анжелу еще не видел.
Как много она слышала из их разговора? И откуда взялось это странное, острое неприятие человека, которого она видела впервые в своей жизни? Или девушки все-таки знакомы?
Он глянул на свою бывшую подружку. По сосредоточенному и слегка нахмуренному, но отнюдь не злому взгляду Мэнди, Дэн понял, что та тоже малость удивлена столь явному настрою против себя.
И тут же его пронзила вспышка безумной радости и робкой надежды. Неужели Анжела его ревнует?!
С царственным видом приняв кредитку и пакет с покупкой от продавщицы, Анжела демонстративно взяла Дэна под руку и, не удостоив соперницу даже взглядом, вышла с ним из бутика. Молодой человек только и успел, что подхватить пакеты и быстро кивнуть Мэнди на прощание, когда Анжела потащила его к выходу.
Пока они пересекали вестибюль, в душе у него все пело и ликовало от сознания того, насколько он, оказывается, не безразличен своей возлюбленной. Он надеялся на то, что Анжела, наконец, открыто даст ему понять о своих чувствах в машине, но девушка не проронила больше ни слова и всю дорогу до дома сидела, отвернувшись к окну, глубоко погруженная в свои мысли.
Войдя в свою квартиру, Анжела первым делом направилась в ванну, примыкающую к спальне, а Дэн привычно расположился на диване в гостиной с бокалом красного сухого вина. Второй бокал он оставил стоять на столике вместе с початой бутылкой в ожидании, когда девушка присоединится к нему, чтобы вместе расслабиться после изнурительного марафона по магазинам. И чтобы скоротать время, он включил романтическую музыку Элтона Джона, взятую с полки над стереосистемой, и погрузился в мир звуков, прикрыв глаза.
Сколько он так просидел — три песни, четыре — он не помнил, но ощущение чьего-то присутствия в комнате, заставило его очнуться от грез и поднять голову.
Увиденное сразило его наповал!
Перед ним стояла Анжела, облаченная в прозрачный темно-вишневый пеньюар почти до самого пола, через который едва заметной дымкой просвечивало ажурное черное кружевное белье. По подолу и краям широких рукавов, прикрывавших руки до самых локтей, тонкой линией шла опушка из невесомых перьев, которые мягко колыхались от малейшего движения воздуха. Волосы шелковым шлейфом прикрывали плечи и спину, а ее бездонные синие глаза были широко распахнуты и излучали внутренний свет.
Дэн замер от восхищения, боясь шелохнуться. Сколько раз они с Анжелой занимались любовью, но она никогда еще не представала перед ним в таком виде! Никогда не была столь сексуальна и соблазнительна. А главное — она ни разу не делала этого для него!
Видя его замешательство, девушка подошла и встала между его ног. Дэн подтянулся и сел прямо, не сводя с нее своего горящего взгляда, и его голова оказалась на уровне ее груди.
— Ты думал, что я не знала про твой День рождения? — ее рука потянулась к нему, и ладонь погрузилась в его волосы, ласково перебирая пряди между пальцев. — Глупенький! Я готовила тебе сюрприз на этот вечер.
Не веря в свое счастье, Дэн осторожно обнял ее за талию и притянул ближе. Под пальцами он ощущал шелковистость тонкой материи и тепло ее кожи. Цветочный аромат, который источало тело Анжелы после душа, вкупе с ее собственным запахом, кружил голову и обострял чувства.
По телу Дэна прошла мощная волна желания, и он сглотнул от предвкушения удовольствия. Усадив девушку себе на колено, сдерживая возрастающую в нем страсть, он прикоснулся своими губами к ее, и отдался во власть чувственного наслаждения. Постепенно поцелуй становился жарче, глубже, неистовее, потому что сегодня он не чувствовал никаких границ между ними и ее затаенного сопротивления. Его руки бездумно блуждали по ее телу, чувствуя на этот раз и ее дрожь от возбуждения. Он сам был, как в огне. Эмоции готовы были прорваться наружу и затопить сознание, поэтому Дэниэл собрал волю в кулак и, подхватив Анжелу на руки, понес ее в спальню.
* * *
Спустя какое-то время, утомленные и пресыщенные они лежали на смятых простынях, и их тела лоснились от пота после безумного сексуального полета. Глаза девушки были закрыты, а ее грудная клетка тяжело вздымалась из-за учащенного дыхания. Постепенно ритм вдохов и выдохов замедлился, пока не выровнялся совсем и не стал размеренным и глубоким.
Дэн лежал на животе и через щель прикрытых век смотрел на любимую. Его рука покоилась на ее груди, и под своей ладонью он ощущал удары ее сердца. Голова была пустой, мысли текли тягуче вяло, и ему не хотелось выныривать из бездонного океана сладостных, эротических грез на поверхность прозаичной действительности.
Его большой палец невольно погладил темную жилку, проступающую под прозрачной, невероятно тонкой и нежной кожей.
Комната была погружена в полумрак предвечерних сумерек.
Девушка, наконец, пошевелилась и посмотрела на Дэна. Ее серьезный, подернутый дымкой взгляд будто изучал его, проходя по изгибам бровей, линии губ, выступающим скулам, а затем снова остановился на его глазах.
О чем она думает сейчас? Что чувствует? Ему хотелось знать все о ней, получить ее всю целиком, до кончиков ногтей. Испытала ли она такое же наслаждение, что и он? Дэн мог бы спросить ее об этом напрямую, но он и так всем своим существом чувствовал, что ответом будет 'да'.
Так откуда же в самой глубине его души затаилось предательское ощущение того, что он что-то делает неправильно?
Может быть, он слишком торопит события? Но, ведь, Анжела сама сегодня раскрылась ему навстречу, инициатива полностью исходила от нее. Этого момента он терпеливо ждал слишком долго — целых полгода, и никогда не давил на нее, давая возможность привыкнуть к его чувствам.
Может быть, он невольно напугал ее своей страстью?
Нет..., он бы так не сказал — она не выглядела взволнованной или испуганной, и в ее глазах нельзя было прочитать ничего, кроме томной усталости и удовлетворения. Тогда что его смущает?
— Я люблю тебя, — произнес Дэн, глядя девушке прямо в глаза.
Взгляд Анжелы потеплел, в нем отразилась нежность и еще какое-то чувство, определение которому он затруднялся дать. Она протянула к нему руку и мягко провела кончиками пальцев по его скулам и приоткрывшимся губам. От непрошенной ласки Дэн закрыл глаза, впитывая в себя новые ощущения, но тут же распахнул их, когда девушка резко откатилась в сторону и соскочила с кровати. Накинув на себя пеньюар, она подошла к окну и закурила.
Дэниэл перевернулся на бок и, подперев голову рукой, стал любоваться силуэтом любимой, явственно проступающим сквозь тонкую, просвечивающую ткань, так удачно подсвеченную вечерними огнями с улицы.
— Хочешь, поедем на Рождество ко мне в Фентон? — предложил Дэн. — Там большой дом с камином, много чистого снега, тихо, уединенно. Будем только вдвоем... — девушка молча смотрела на улицу. — А хочешь, пригласим друзей и устроим грандиозную вечеринку.
— Ты не говорил, что у тебя есть дом, — не ответила на его вопрос она.
— Он не совсем мой... Принадлежит моему отцу, но я там много лет жил с бабушкой до того, как она умерла, поэтому считаю его своим.
Анжела неопределенно пожала плечами.
— На Рождество все разъедутся по своим родным, ведь это семейный праздник, а тебе даже поехать некуда. Вот я и подумал...
— В смысле 'некуда'? — девушка посмотрела в упор на Дэна.
— Ну... — замялся он, — просто я знаю, что твои родители погибли, и ты воспитывалась в приюте.
— Ах, вот ты о чем...
Анжела потушила сигарету о пепельницу, лежавшую на подоконнике, и снова уставилась в окно. Какое-то время она молчала, а когда заговорила, то ее голос звучал с деланным равнодушием:
— На самом деле я не сирота. Эту банальную историю с автокатастрофой придумали специально, чтобы скрыть некоторые факты.
Дэниэл подобрался и осторожно сел на кровати, но подойти не решился, боясь нарушить доверительную атмосферу, что возникла между ними.
— На самом деле у меня есть мать, которая живет в Канзасе, — продолжала тем временем девушка. — Отца я никогда не видела, так как он бросил ее сразу, как только узнал о ее беременности. Мать постоянно пила, обвиняя меня во всех своих несчастьях, в том числе и в своих неудачах с мужчинами, что постоянно крутились в нашей хибаре и исчезали, как только мать заводила разговор о браке.
Анжела облокотилась плечом о стенку оконного проема и замолчала, уносясь воспоминаниями в далекое прошлое.
— Я росла в неблагополучном районе и постоянно пропадала на улице с местными ребятами. В детстве у меня была довольно-таки миленькая мордашка и белые кудряшки, как у херувимчиков, чем мы и пользовались. Денег на сладости, естественно, ни у кого не было, и тогда мы шли в фешенебельный район, меня ставили у какой-нибудь кондитерской, откуда доносились одуряющие ароматы, и начиналась охота, — девушка усмехнулась. — Огромные выразительные глаза, как у щенка, и ангельская внешность делали свое дело, и редко кто, выходящий из дверей магазина, отказывал в угощении очаровательной малютке. В основном это были конфеты, но если везло, то можно было получить и целое пирожное или даже доллар. Мы могли находиться там очень долго, пока работникам магазина это не надоедало, и они не выходили и не прогоняли нас прочь. А потом мы забивались в какой-нибудь укромный уголок и устраивали пир.
— Анжи... — Дэна переполняла жалость и нежность к любимой. Он хотел подойти к ней и прижать к себе, утешить, но она остановила его порыв, и он остался сидеть на кровати.
— Не надо, Дэн, — спокойно произнесла она и затянулась очередной сигаретой. — Это все уже в прошлом и не трогает меня. Словно другая жизнь. Эти воспоминания необременительны и скорее забавны, чем горьки. Вот когда я подросла, и детская очаровательность стала сменяться на подростковую привлекательность, тогда и начались настоящие проблемы. Я рано начала превращаться в женщину. Так как я росла на улице, и для меня не было секретом, чем занимаются взрослые за закрытыми дверями, то когда стала замечать похотливые взгляды, бросаемые в мою сторону, поняла, что дело — дрянь. Сначала я старалась лишний раз не выходить из дома, но когда у матери появился очередной хахаль, мне пришлось прятаться в других местах и возвращаться в свою комнату только поздно вечером. Мне не хотелось, чтобы начались новые обвинения по поводу того, что я мозолю им глаза. К тому же новый мамин сожитель начал проявляться ко мне интерес, — наступила пауза. — Мне было пятнадцать, когда на улице ко мне подошел хорошо одетый мужчина и предложил пойти в модели. Он предлагал жилье и приличный заработок, который показался мне тогда запредельным, но для этого необходимо было уехать в другой город. Похоже, он подумал, что мне уже восемнадцать, поэтому даже не упомянул моих родителей, что было мне только на руку. Я не была дурой и понимала, что это может оказаться элементарным разводом, и в результате я могу оказаться совсем не там, где рисовал этот 'работодатель'. Но меня ничего не держало, и, полагаясь только на закалку трущоб и собственную сообразительность, я решила рискнуть. И мне сказочно повезло! Тот мужчина действительно оказался порядочным человеком и был связан с модельным бизнесом. Но из-за моего возраста я не имела права заключать контракт без согласия родителей. Войдя в мое положение, мне подправили метрику, сменили имя, и я перевернула страницу своей жизни. Правда, позже я все равно легла в его постель, но исключительно по собственному желанию.
Дэниэл напрягся:
— Это был Ларкинз?
— Нет, — будто очнувшись, Анжела опустила голову и затушила истлевшую сигарету, и молодой человек вздохнул с облегчением. Почему это имеет для него значение? — Это было небольшое модельное агентство в том же штате, откуда я родом. В 'Vital Beauty' я попала позже, когда Ларкинз увидел меня на одном из кастингов. Правда тогда я выглядела немного по-другому. Но даже он не в курсе моего прошлого.
Дэн подошел сзади и прижал ее к своей груди.
— Но ведь в том, как сложилась жизнь, нет твоей вины! Никто не стал бы тебя судить за то, что ты хотела вырваться оттуда.
Девушка повернулась к нему лицом.
— Дэн, господи, в каком мире ты живешь?! Да меня вываляют в грязи и сожрут с потрохами, если только правда выйдет наружу. Тогда на карьере можно поставить жирный крест. Здесь все ходят друг у друга по головам, никто не упустит возможность спихнуть тебя на обочину. Если честно, то я уже жалею, что рассказала тебе эту историю, — в ее глазах появилась паника. — Столько лет молчала, а тут поддалась какому-то дурацкому порыву! И что это на меня нашло?!
