Егерь отобрал крупную рыбу из наших садков и, каким-то чудом изловчившись развести костёр под непрекращающимся дождём, принялся готовить настоящую уху. По его словам, воду для готовки необходимо брать только из реки, иначе вкус похлёбки будет не тот; в ухе должно присутствовать не менее трёх видов рыбы, а остальное — как обычно — лук, морковь, перец горошком и лавровый лист. Да, чуть не забыла самое главное: перед окончанием варки в похлёбку необходимо влить граммов пятьдесят водки, без которой уха — не уха.
— А нас от этой воды не пронесёт? — полюбопытствовал Иван, с сомнением косясь на котелок с речной водой. — Может, лучше из бутыли возьмём?
— А что ты переживаешь? Кустов вокруг навалом, — рассмеялся Алексей, потроша моего карася.
— А вдруг я акулу тащить буду, а у меня живот прихватит? Она не будет дожидаться, пока я из кустов выползу, — отшутился Иван.
— Не боись, ничего с твоим животом не сделается, — улыбнулся Алексей и, покачав головой, сокрушённо добавил: — Эх, городские, городские...
— Алён, иди уху хлебать! — услышала я голос Алексея.
— Сейчас иду, только удочки прихвачу с собой, — крикнула в ответ я и, вытащив из воды два спиннинга, вскарабкалась по тропе на полянку.
Я снова забросила спиннинги и установила удилища на предварительно воткнутые в рыхлую землю "ноги"*, затем прицепила к леске свои допотопные колокольчики*, ещё раз проверила оснастку и присела на складной стульчик у импровизированного походного стола. Тем временем Алексей уже вытащил из супа всю рыбу и выложил её большой горкой на керамическое блюдо, предоставив Ивану разливать по железным мискам жижу. Боже, какой аромат витал в воздухе, вызывая неудержимое слюноотделение!
Кое-как примостив горячие миски на коленях, мы осторожно попробовали содержимое — уха удалась на славу. Сложно сказать, была ли она действительно настолько вкусной, или мы до такой степени оголодали на холоде да на свежем воздухе, но только набросились мы на неё как голодные собаки и остановились только тогда, когда увидели дно котелка. А нас ещё ждала рыба, заботливо прикрытая егерем от дождя тазиком...
Вдоволь наевшись и побросав остатки еды в котелок — сельским кошкам и собакам, — мы сидели у потухающего костра, не в силах пошевелиться от внезапно навалившейся сонливости и лени, наблюдая за поставленным на угли чайником. Наконец вода закипела, и Матвей начал разливать кипяток по протянутым нами железным кружкам, как вдруг раздался резкий настойчивый звон колокольчика и послышался громкий шлепок последнего о землю. Четыре пары глаз молниеносно устремились на мои удочки...
— Алёна! Хватай быстрее левую! Сейчас упрёт! — заорал не своим голосом егерь, вскакивая на ноги.
Опрокинув от неожиданности кружку с кипятком на Ивана, с вытаращенными не то от страха, не то от возбуждения глазами я бросилась к одной из удочек, стремительно скользившей по "ноге" в направлении реки. Если бы не рогатка "ноги", в которой застряла катушка*, тем самым замедлив продвижение удилища, то мой спиннинг уже давно усвистел бы в воду. Но рогатка лишь на несколько секунд задержала неотвратимое. Мощная рыба, сидевшая на крючке, уходила в яму, волоча за собой не только спиннинг, но и плотно закреплённую "ногу", быстро и легко выдиравшуюся из податливой земли.
— А-а-а-а-а! — почему-то дико заорала я и, действуя скорее инстинктивно, чем осознанно, изо всех сил оттолкнулась от земли и, как голкипер на мяч, прыгнула за удочкой, пытаясь поймать ускользавшую ручку.
Мне удалось вцепиться в ручку мёртвой хваткой в самый последний момент. То ли под действием инерции, то ли рыба оказалась настолько сильной, но я вдруг почувствовала, что тащусь по скользкой, мокрой траве вслед за удочкой. Если бы кто-то из ребят не подоспел вовремя и не схватил меня за ноги — я бы как пить дать рухнула с обрывистого берега вниз, поскольку никакая сила на свете и никакие увещевания не смогли бы заставить меня разжать руки.
— Фрикцион*! Отпусти фрикцион! Леску порвёт! — орал Алексей, прыгая вокруг меня, как рефери вокруг поверженного боксёра.
— Каким местом отпустить — зубами? — пыхтела я в ответ, не выпуская из рук удилища. — Эй, кто там меня держит? Осторожней! Ноги оторвёшь!
— Хочешь, чтобы я тебя отпустил? — пропыхтел в ответ Матвей.
Я бросила взгляд с обрыва — кувыркаться метра четыре — и шустро отозвалась:
— Не-а, я передумала... потерплю, чего уж там...
Алексей упал на колени и ловкими движениями пальцев ослабил натяжение лески, которая сразу же начала разматываться вслед за уходящей рыбой.
— Уф-ф-ф... — с заметным облегчением вздохнули все мы, когда я наконец смогла подняться с земли и встать на родные ноги.
— Сколько метров лески? — озабоченно спросил Иван.
— Примерно сто, — ответила я, так же озабоченно наблюдая за всё разматывающейся и разматывающейся леской. Когда-нибудь она закончится, и тогда монстр, сидящий на крючке, порвёт леску и уйдёт... и это после такого потрясающего начала!
— Господи, кто же там сидит? — испуганно бормотала я, с трудом удерживая спиннинг.
— Не волнуйся, не аквалангист, — хохотнул Матвей, наслаждаясь охватившим всех, и его в том числе, азартом.
— А ты почём знаешь? — усмехнулся Иван. — А вдруг он трусами за крючок зацепился, как в "Бриллиантовой руке"?
— Слушай внимательно и запоминай, — быстро заговорил егерь, положив конец никчёмной болтовне ребят. — Там явно сильный зверь сидит, и вытащить его удастся только в том случае, если ты сможешь вымотать его хорошенько, тогда он позволит постепенно подтащить себя к берегу, а уж там я его встречу. Дай рыбе немного уйти, потом подкрути фрикцион и постарайся подтащить её немного, постепенно подматывая леску. Как только почувствуешь, что рыба слишком сильно упирается, — снова ослабь немного натяжение, потом снова затяни и так далее. Не знаю, сколько борьба может продлиться, но в конечном итоге рыба вымотается, и ты сможешь подвести её к берегу. Только так. Нет, конечно, если хочешь — я сам её вытащу.
— Нет! — испуганно завопила я, округляя глаза, и ещё крепче вцепилась в спиннинг, всем своим видом показывая — только через мой труп.
— Тогда действуй, — понимающе улыбнулся Алексей.
Мужчины забыли про свои удочки и окружили меня, активно помогая советами и на всякий случай подстраховывая, чтобы рыба не скинула меня с обрыва.
И схватка началась.
Вываживание... чтоб ему пусто было... Представьте, что вы сделали подсечку и... есть! — рука ощущает сильное сопротивление со стороны крючка, а если быть более точной — со стороны того, что вы этим крючком подцепили. Сразу предупреждаю, что не стоит ликовать раньше времени и рисовать в воображении аппетитный шашлык или уху, поскольку подцепить можно всё, что угодно, начиная с действительно рыбы и заканчивая крупногабаритной корягой.
Для начала убедитесь, что то, что сидит на крючке, подаёт серьёзные признаки жизни, если не хотите на посмешище любопытным рыбакам — а они обязательно соберутся поглазеть на процесс и выдать порцию советов — полдня с умным видом водить по всему водоёму, словно пса на поводке, вышеупомянутый кусок бревна. Севшая на крючок рыба крайне редко ведёт себя спокойно, хотя и такое иногда случается. Как правило, она начинает рваться и метаться — сами-то попробуйте себе губу крючком проткнуть да за этот крючок ещё и потянуть, — леска натягивается, передавая колебания, и вы рукой ощущаете, что села рыба.
А рыба, как и человек, встречается разная — маленькая и большая, толстая и худая. Представьте, что вы подсекли большую и толстую рыбу — в ней же силищи, как в большом и толстом мужике! А теперь представьте, что этот большой и толстый мужик-рыба, вдобавок ко всему, ещё и раненый — ведь у него в губе крючок торчит, а к крючку леска узелком привязана, а леска на удочке, которую вы в руках держите и на себя со всей дури тащите... Смотрите вы на согнувшийся пополам спиннинг выпученными глазами и не знаете, что делать.
Первое, что приходит вам в голову, лишь только вы почувствуете сильное натяжение лески и оцените возбуждающие размеры мужика-рыбы, — как можно быстрей и изо всех сил тащить его к себе, пока не отцепился и не удрал. В этом-то и заключается основная, весьма распространённая ошибка женщины-рыбачки: чем сильнее она неподготовленного мужи... тьфу ты, неподготовленную рыбу к себе тащит, тем сильнее бедолага сопротивляется. Почему? Во-первых, потому, что ей банально больно; во-вторых, потому, что она легко просчитала серьёзность ваших намерений. В этом случае риск схода* значительно увеличивается.
Чтобы не допустить фатальной ошибки, необходимо набраться терпения. Но как противостоять упрямому мозгу, посылающему рукам прямо противоположные импульсы: "Держи крепче удочку! Тащи как можно быстрее и хватай, а то проворонишь, сойдёт!" Переборите свои стереотипы, ослабьте леску-поводок и дайте красавцу немного погулять, глотнуть любимой свободы и подлечить рану — вот увидите, он сразу же перестанет сопротивляться. Наивный, он полагает, что выиграл схватку, но всё ещё только начинается: стоит ему перестать брыкаться, как вы снова натягиваете и теперь уже аккуратно подматываете леску, чуть-чуть приблизив к себе несчастную жертву.
Мужик... или рыба? — тьфу ты, сама уже не пойму, кто именно, — в общем, потенциальная жертва, почувствовав натяжение, опять начинает бешено сопротивляться, а вы тут как тут — снова ослабляете поводок-леску, чтобы в нужный момент снова подмотать. Обманный шаг назад и давно запланированные два вперёд, опять шаг назад и снова два вперёд — так, шаг за шагом, и происходит сложнейший стратегический процесс вываживания, который, кстати говоря, не всегда заканчивается победой рыбака, но шансы на неё увеличивает в разы...
Пять минут... десять... пятнадцать... Меня уже не радовала потенциальная добыча — уж слишком тяжело она доставалась. Упрямая рыба всё никак не хотела сдаваться, с остервенением сражаясь за свою свободу. Я взмокла от пота, мои руки дрожали от прилагаемых усилий, мышцы всего тела ломило, но я упорно пыталась постепенно подвести гиганта к берегу. "Только бы леска выдержала и катушка не сломалась... Господи! Помоги мне, пожалуйста! — молила я про себя. — Господи! Ну что за мамонт там сидит? Мне бы что-нибудь попроще, поменьше..." — "А кто хотел поймать большую рыбу? Кто умолял Господа помочь? Ты бы уж определилась, наконец, чего хочешь", — ехидно отозвался внутренний голос. "Ты прекрасно знаешь, что я понимаю под "большой рыбой": три-четыре килограмма — и достаточно! Я ещё не успела разбаловаться. И потом, мне не улыбается, как старику Сантьяго, три дня за этой бешеной селёдкой по всей Волге гоняться, чтобы её в итоге акулы слопали!" — "Окстись, какие акулы?! И вообще, нужно было сразу конкретизировать свои потребности, тогда бы и проблемы не возникло", — поучал голос. "Слушай, отстань, и без тебя тошно... Но я всё равно вытащу этого мамонта, даже если мне придётся нырнуть за ним в яму", — начала злиться я, упрямо подматывая леску.
Мне на память пришла рыбацкая байка о том, как заядлые карпятники, экипированные по последнему слову техники и науки, сидели как-то на карпа на искусственно зарыбленном водоёме. Недалеко от них, у самой плотины, приютилась одинокая женщина-рыбачка, которая, ловко орудуя простенькой поплавочной удочкой, таскала одну за другой мелких плотвичек и выглядела абсолютно счастливой и умиротворённой. И вдруг, на фоне общего карпового бесклёвья, именно на её нехитрые снасти клюнул карп, да не просто карп, а матёрый по меркам того водоёма, килограмма на три, и давай он эту перепуганную женщину таскать за собой по всему берегу. Бегает она вслед за натягивающейся то в одну, то в другую сторону леской и сквозь слёзы причитает: "Ну кто тебя просил клевать, а? Я же плотвичку ловила!" От души посмеялись над ней рыбаки, но карпа помогли выудить...
И вдруг — о чудо! — сила, с которой рыба натягивала леску, резко ослабла, и пусть с трудом, медленно, но верно я начала подтаскивать добычу к берегу.
— Ай, молодца, Алёнушка! — похвалил меня Алексей, и его глаза заблестели в предвкушении. — Продолжай потихоньку тащить, но если рванёт — тут же ослабляй фрикцион, не испорть всё в самый последний момент, как это часто случается у женщин. Терпение, и только терпение, и никакой спешки. Осталось совсем чуть-чуть — и она у тебя в кармане.
— А поместится? — усмехнулся Иван.
— Впихнём, — усмехнулся в ответ Алексей. — Пошли лучше вниз, подстрахуем, чтобы в камышах не сошла.
И все трое стали осторожно спускаться с обрыва к воде. Узкая полоска берега шириной не более метра была пологой. Возле берега было неглубоко, но вся отмель поросла негустым камышом, и этот факт мог вызвать серьёзные осложнения: очень часто, попадая в камыши, рыба либо запутывает и рвёт леску, либо умудряется сойти с крючка. Столько времени бороться с рыбой, дотащить до берега и потерять из-за какой-то травы — так недалеко и до инфаркта. Ребята разулись и закатали повыше штаны, чтобы в случае необходимости кинуться спасать мою добычу.
И вот она показалась... Я уже давно вглядывалась в воду, стараясь разглядеть своего незнакомого, но уже ставшего родным партнёра по армрестлингу. У поверхности показалась часть огромной головы, и я тут же высоко над своей головой подняла спиннинг, чтобы заставить рыбу глотнуть воздуха — после этого она обычно перестаёт сопротивляться. Но моя и так уже не сопротивлялась, послушно следуя за наматывающейся леской, словно телок на верёвочке. "Кто же это? Точно не сом, не его морда, чем-то напоминает карася или сазана..." — волновалась я.
Похоже, мужчины тоже увидели рыбу — они замерли, внимательно всматриваясь в воду.
— Алёнка, похоже, ты влипла по полной. Кранты, — вдруг очень серьёзно сказал Матвей.
— Что? Что такое?! — фальшивым фальцетом пропела я и чуть не выронила спиннинг — так задрожали от нервов мои руки. Прерывисто дыша, я лихорадочно шарила глазами вокруг рыбы, стараясь увидеть, откуда исходит угроза, но ничего не обнаруживала. "Что случилось?! Рыба сходит?! Матвей видит что-то, чего не видно мне?!" — отчаянно голосила я про себя. Я и так всё это время находилась в диком напряжении, боясь потерять добычу, а теперь, когда борьба, как мне показалось, закончилась и я могла с переполненным от счастья сердцем созерцать кусок моего милого монстра, вдруг по какой-нибудь глупой случайности потерять его?! Повешусь. Прям на торчащей из воды коряге и повешусь. И пусть только хоть кто-нибудь попробует меня остановить.
— Ты за хвост забагрила японскую Годзиллу, так что жди ноты протеста от японцев и осложнения взаимоотношений между нашими государствами, — прыснул со смеху Матвей, довольный, что так легко обвёл меня вокруг пальца.
— Я ТЕБЯ УБЬЮ! — взревела я, и, если бы на крючке не сидела рыба, я бы без раздумий спрыгнула вниз и от всей души накостыляла ему спиннингом.
— Баран ты, Мот, — поддержал меня Иван и отвесил другу подзатыльник. — Выбирай время для шуток. Я и сам подумал, что рыба сходит, и хотел было за ней в воду метнуться. А Алёнку, наверное, вообще чуть кондратий от страха не хватил.
