Какого он высокого обо мне мнения! Я аж загордился собой во время его монолога. Мой похмельный экспромт превратить в суперакцию заморской разведки. Да случайно я забрел в здание управления в тот день, случайно! Если бы этот идиот Фывапра не зацепился пистолетом за ремень и не выстрелил, то ничего и не произошло бы. Даром мне их КОС не нужен. Хотя согласитесь — хорошо получилось? Раскун тоже молодец, нашел заморского шпиона. Хотя все равно моя концепция разговора не меняется.
— Пора брать инициативу в свои руки, нас загоняют в угол, — тревожно шепнул внутренний голос.
— Раскун, а что вы намерены делать сейчас? Ведь ничего не вернешь — вы помогли заморскому агенту захватить власть в области, прохлопали выборы.
— Ха, — комиссар оживился, — вы так ничего и не поняли. Я вел двойную игру — не мешал врагу проявить себя во всей красе и выявил потенциальных изменников Родины. Теперь я всех арестую и напишу обстоятельный рапорт в столицу о раскрытии целой шпионской сети. Это вам не соседняя область, где управление почти каждый год отчитывается о поимке вражеских агентов. Потом оказывается, что набрали бездомных в порту и заставили подписать признание. А выборы, что выборы? Проведем их еще раз.
Толково... молодец Раскун. Уел. Если рассматривать события под таким углом зрения, то он на коне, а мы в Зарундии. Пора делать ответный ход.
— Браво, комиссар! Вы все замечательно проанализировали! Только вот выводы сделали неверные. Вы же сами только что сказали, что читали предсказание и знаете о манулах. Какая связь между мной и какой-то там неизвестной заморской разведкой? Манул — сам по себе опасная вещь для режима, зачем впутывать каких-то шпионов?
Старый чекист рассмеялся.
— Да это байка для курсантов-первогодок. Есть такой исторически факт — Элен произнесла свое известное заклинание, упоминается там и манул. Да мало ли какие предсказания делали волшебники?! Теперь мы уже никогда не узнаем, что так напугало Редрата. Но из-за его подозрительности и боязни всего магического мы вынуждены теперь ловить всех, кто произносит эти слова и казнить. Но среди сотрудников КОС мало кто в это верит. Правда, должен признать, что некоторые члены СНС требуют от нас жестко искоренять даже память об этой предсказательнице. Твердолобые фанатики...
Раскун нахмурился.
— И все-таки, господин комиссар, в существование манула как такового вы не верите, — настаивал я, — тогда кто же перед вами?
— Оборотень, — категорично заявил чекист.
— А у вас есть методики, чтобы отличить оборотня от натурального животного?
После этих слов комиссар сильно смутился и закашлялся. Паузу затягивалась.
— Так слушаю вас, господин комиссар, вы проверяли — настоящий я или нет?
Раскун прочистил горло, встал, подошел к окну кабинета и посмотрел на улицу. Он явно тянул время и собирался с мыслями. Потом вернулся в кресло и продолжил:
— Должен признаться, что как раз этот момент меня и смущает. Во время второй нашей встречи штатные маги провели серию тестов и заверили меня, что вы самый настоящий, не оборотень. Я до сих пор не могу найти этому объяснение. Потому вы и сидите со мной здесь в одном кабинете, а не пыточном подвале. Прежде чем начинать аресты и докладывать в столицу, я должен разобраться. Можно закрыть на это глаза и действовать, как наметил первый же день, но я профессионал! Только не подозревайте меня в гуманности: если бы речь шла только о том, что вы шпион, но непонятно оборотень или нет — не задумываясь, отправил бы вас на плаху. А так я сам для себя до конца не определился, что же вы такое на самом деле.
— Кто, — скромно поправил я.
— Не понял? — сбился с мысли Раскун.
— Вы сказали, что не поняли, что же я такое на самом деле. Правильно будет говорить, что вы не поняли, кто же я на самом деле. Одушевленное существо, а не вещь.
— Нашел время, место и достойный объект для уроков по знанию правил родной речи, — съязвил внутренний голос, — сейчас обидится и не станет разбираться — одушевленный ты или нет.
Раскун не обиделся, а только улыбнулся на мое замечание. Потом посерьезнел и спросил:
— Так кто вы, господин манул?
Так и подмывало, как говорят, "включить дурака" и гордо повторить: "Я — манул".
Полагаю, что комиссар не оценит моего юмора.
— А у вас самого предположений нет? — уточнил я на всякий случай.
— Нет. Но я не верю, что вы магическое существо из предсказания, — сухо ответил чекист.
— И правильно делаете! — бодро сказал я.
Раскун округлил глаза. Он, очевидно, ждал, что я начну убеждать в своем божественном происхождении, рассказывать о предсказании. Он ошибся. Не надо строить деловые отношения на мистической основе. Я сам до конца не верил в предсказание, да и Раскун был махровым материалистом. Паузу затягивать не стоило.
— Моя задача — свержение власти Совета Народного Спасения и возвращение на трон императора.
Комиссар иронически скривил губы:
— Я уже говорил, что не верю в предсказание, — начал было он.
— Причем здесь предсказание? — перебил я. — Это деловое предложение умному человеку. Моя внешность манула нам только в этом поможет, но ради бога не спрашивайте, откуда она у меня. Я сам этого не знаю.
— Да вы соображаете, что говорите?! — гневно вскричал Раскун. — Вы приходите к начальнику областного управления КОС с предложением предать Родину?
Что-то в его голосе мне показалось наигранным. Такое впечатление, что он либо заводил себя для агрессивных действий, либо давал сигнал, что мне надо быстрее переходить к конкретным предложениям.
— Я пришел как умный человек к умному человеку. Вы уверены, что СНС руководит страной по праву? Твердо ли убеждены, что существующая модель государства лучше всего подходит вашей любимой Родине? И еще — вы не хотели бы занять место у императорского трона в роли главы службы безопасности всей империи?
Мне удалось удивить. Раскун надолго замолчал. Встал, походил по кабинету, достал большую карту Норэлтира, потом убрал ее обратно в стол, открыл какую-то папку с документами, внимательно ее полистал. Потом пришел к окончательному решению. Спокойно положил руки на стол, ровно посмотрел мне в глаза и обыденным тоном произнес:
— Казнь всех членов Совета Народного Спасения может спровоцировать массовые беспорядки в стране и способствовать началу гражданской войны. Не думаю, что все нас поддержат. Необходима долгая, осторожная и кропотливая работа с ключевыми фигурами в КОС.
Вот это дал мужик! Я чуть не хрюкнул от удивления! Готовился к долгим переговорам, обещаниям, компромиссам, а он уже просчитывает полноценный военный переворот в масштабах страны! Мы тут не знаем, как в одной-то области власть удержать, а у него мысли обо всей республике. Я в изумлении расплылся в своем кресле.
Раскун усмехнулся, наблюдая мое замешательство. Потом дернул какой-то шнурок, висящий справа от него, и в приемной раздался мелодичный звук колокольчика. В дверях кабинета возник адъютант:
— Чего изволите, господин комиссар?
— Лескун, конвой свободен. Всем отбой.
Вот как! Оказывается, старый чекист готовился к любому исходу разговора, а у меня было два способа покинуть кабинет — либо свободным манулом, либо под конвоем в тюрьму. Ай да, комиссар! Не хотел бы видеть его врагом. Значит, я правильно вел свою игру сегодня.
— Если честно, господин комиссар, то переворот во всей стране — это задача завтрашняя. Сегодня нам необходимо удержать власть в области.
— Да это мне как раз понятно. А зачем вся эта мишура — трон, возвращение императора? Зачем так сложно?
— Не так много умных людей как вы, Раскун, — польстил я, — но достаточно сочувствующих свергнутому императору. Их мы и включим в наше движение. Согласитесь, всегда проще поднять народ на битву за благородную идею, чем за банальный военный переворот с целью захвата власти. Ведь так?
— Разумно, — согласился чекист, — с этой точки зрения я не рассматривал проблему манула и предсказания.
Хоть в чем-то уел. А то уже начал вырабатываться легкий комплекс неполноценности.
— Только есть одна маленькая проблема — у нас нет императора, — задумчиво произнес Раскун, — нет даже принца, чтобы возглавить движение.
— Это я вам обеспечу.
— Вы думаете, что народ, хорошо знающий Ресея и его родителей, признает в нем принца? — ехидно спросил комиссар.
Я еще больше похвалил себя за прозорливость. За то, что решил привлечь Раскуна на свою сторону, и за то, что не пошел легким путем — выбрать молодого человека в качестве будущего императора.
— Абсолютно с вами согласен и не собирался этого предлагать. Поверьте мне, за нашим принцем народ пойдет.
— Тогда не вижу препятствия для нашего сотрудничества, — удовлетворенно сказал Раскун.
— Погодите, одно препятствие есть, — остановил я.
— Какое?
— Традорн. Если армия не пойдет за нами, то ничего не выйдет.
Раскун снова усмехнулся:
— Не думаю, что это будет большой проблемой. Старый Вояка только и мечтает, чтобы поучаствовать в какой-либо войнушке. Да и место главнокомандующего не каждый день предлагают. Вы ведь этим собирались его купить?
Хм. Циник. "Купить". Хотя перед кем я ломаю комедию, человек лишь называет вещи своими именами.
— Да.
— Беру его на себя, — решительно сказал комиссар, — мы с ним старые друзья. Я думаю смогу убедить полковника встать на нашу сторону. Сегодня вечером мы собираемся на традиционную партию в брольф у меня дома. Там с ним и поговорю.
— А армия за ним пойдет?
— А куда она денется? — искренне удивился Раскун, — это же армия. А он — командующий войсками области.
Наивный век. В наше время частых военных переворотов армия всегда загадка для заговорщиков.
— У меня тоже есть, чем его заинтересовать, — добавил я.
— Кстати, да, — оживился чекист, — а как вам удалось заставить Традорна участвовать в выборах на вашей стороне? Я пытался у него осторожно выведать, чем вы его купили, но он только смеялся и говорил, что сознательно выбрал сторону добра.
— Веселый дяденька, здоровый армейский юмор, — прокомментировал внутренний голос.
— Ага, — согласился я сам с собой.
— Да так, нашли общие интересы в ходе беседы, — уклончиво ответил я.
Хоть мы теперь и союзники, но зачем же раскрывать все карты? Разделяй и властвуй.
Комиссар не стал настаивать на правдивом ответе. Обговорив мелкие детали нашей сделки, мы расстались. Он пообещал привлечь на нашу сторону Традорна, я же со своей стороны обязался организовать поддержку со стороны местных капиталистов. Так я называю купцов, промышленников и землевладельцев. Этим займется Ресей с его обширными связями с местной финансовой элитой. Еще к мелким деталям можно добавить фальшивый рапорт в столицу об успешных выборах в местный совет по утвержденным спискам.
Разговор с Раскуном оставил двойственное чувство — смесь радости и горьковатый осадок. Конечно, я безумно рад, что так легко удалось переманить на нашу сторону одну из ключевых фигур в области. Но именно эта легкость и настораживала. В беспокойстве присутствовало две составляющие: политическая и моральная. Меня сильно тревожила та легкость, с какой Раскун перешел в наши ряды. Что мешает ему, в случае изменения ситуации, перейти на сторону врага? Чем он руководствовался? Первоначально я планировал соблазнить высокой должностью, сыграть на амбициях. А что получилось? Как только я заикнулся о свержении правительства, так Раскун в своих замыслах обогнал мои самые смелые мечты. В моих планах фигурировала только область, а тот уже замахнулся на всю страну. Неоцененный своей службой гений стратегического планирования? Как долго ему будет с нами по пути? Не надо забывать, что в его руках будет тайная полиция — мощный инструмент политических интриг и военных переворотов. С ним надо держать ухо востро, а лучше поступить так, как делают в любой цивилизованной стране. Необходима система противовесов. Для этого надо разбить связку Раскун — Традорн на две связки Раскун — Манул и Традорн — Манул. Силовые структуры должны соперничать друг с другом, только тогда правительство может быть спокойно. Классический пример в Советском Союзе — внешняя разведка госбезопасности и армейская внешняя разведка. Задачи одни и те же, а министерства разные. Хотя здесь важно не переусердствовать, а то конкуренция спецслужб иногда дает отрицательный результат — начнут сдавать агентов конкурента противнику. Есть здесь над чем поразмыслить.
Моральная составляющая вопроса сложнее. Не люблю я предателей. Конечно, есть циничная фраза, что вовремя предать — это не предать, а предвидеть. Но все же! Кадровый офицер спецслужбы с поразительной легкостью изменяет присяге. При этом никаких заметных угрызений совести и мук изменник не испытывает. Нормальная рабочая ситуация — перейти на сторону врага, от которого, по идее, должен защищать свое государство. А если бы на моем месте действительно был вражеский агент? Раскун с такой же легкостью стал бы планировать замену родного правительства властью из-за моря? Сложная этическая проблема. Но ведь власть СНС не совсем законная, она получена в результате свержения императора. История моей страны знает много примеров, когда порядочные люди переходили на сторону врага по идейным соображениям. После Октябрьской революции огромное количество кадровых офицеров самого различного уровня стали служить в Красной Армии. О том, что большинство из них потом расстреляли — это другая история. А факт остается фактом — случаи перехода не были единичными. Раскун пошел на контакт только после того, как я категорически отмел его версию о своем заморском происхождении. Хотя никаких доказательств, кроме того, что натуральный манул, у него нет. Вот в этом я усмотрел некоторую наивность комиссара. Дал ему слово, что не заморский шпион и все. Он поверил, или захотел в это поверить. Конечно, всегда приятнее ощущать себя борцом с узурпаторами за светлое будущее, чем обычным террористом-заговорщиком.
Будущее покажет, чего комиссар хочет на самом деле. Моя задача — не расслабляться и не давать ему слишком большой самостоятельности. Идеально, конечно, присутствовать при разговоре с Традорном. Вдруг он будет уговаривать временно примкнуть к нам, а потом с нами разделаться? Часто бывшие союзники после прихода к власти становились злейшими врагами. Надо подумать... Все-таки не до конца я доверяю Раскуну. А если тайком проникнуть в дом комиссара и подслушать их разговор? Рискованно, конечно, но так я получу важную информацию о своих будущих соратниках. Надеюсь, что Эрпа или Ресей знают, где живет главный чекист области.
В таверне довольно оживленно. Эрпа не могла себе позволить два дня держать свое заведение закрытым, так что посетителей для обеденного времени предостаточно. Мои друзья с трепетом ожидали результатов переговоров, но зарабатывать деньги не прекращали. Оказывается Ресей с Кэтиной тоже не ушли, а сидели с мрачным видом в ожидании моего возвращения. Из-за посторонних людей в таверне соратники не стали выражать бурный восторг при моем появлении, только у всех ярко заблестели глаз, а Ресей громко потребовал у Эрпы вина для всех посетителей за его счет. Тетушка, тайком утирая слезы радости, принесла счет за это проявление щедрости нашему официальному вождю и вина всем остальным. Я независимо проследовал на второй этаж, всем видом демонстрируя спокойствие и уверенность в победе. Естественно, что буквально через несколько минут все друзья оказались в моей комнате. Здесь уж никто не сдерживал эмоций. Ролана с Кэтиной радостно тискали меня, как обычного кота, Ресей горячо жал мне лапу, а тетушка Эрпа открыто утирала слезы передником, прислонившись к дверному косяку. Никто даже не торопил меня с вопросами: "ну как все прошло?!" Все просто счастливы, что я вернулся живой и здоровый с такой опаснейшей встречи. Первой вернулась к нашим партийным реалиям Эрпа. Хотя я ждал этого скорее от Ресея. Тетушка реальней подходила к жизни, живой манул — это здорово, но каков все же результат?
