Контуберналис Юлия Цезаря

Видел Иван в бане своего старого знакомого Давритуса. Сутенер думал, что Иван пришел за девочками, но Родин разочаровал толстяка, сказав, что прибыл сюда, чтобы помыться и посостязаться с одним сильным противником на гимнастическом "пяточке".

Слух о предстоящей схватке быстро облетел баню: отыскался среди отдыхающих и моющихся один зазывала-доброволец. Он обходил банные помещения и призывал людей идти в банный парк:

— Римские граждане, спешите посмотреть захватывающе зрелище! Два достойных патриция Квинт Фаррел и Иван Сальватор будут бороться на спор кто сильнее и кто ловчее! Это будет захватывающий поединок, который не оставить никого равнодушным! Поверьте! Граждане Рима, смотрите и переживайте за поединщиков! Два воителя, два стиля борьбы! Квинт Фаррел — сильнейший боец Рима по панкратиону и Иван Сальватор — непревзойденный боец по славянскому стилю! И вот интрига боя! Чей стиль победит?! И кто из борцов окажется сильнее противника?! Спешите видеть увлекательный поединок, занимайте места на стадионе и делайте ставки, пока не поздно! Славянский Гектор и римский Ахиллес! Кто кого?! Такого вы еще не видели никогда!..

После такой вербальной рекламы народ валом хлынул в сад. Всем было интересно посмотреть поединок с участием сильнейших борцов Рима, к тому же поединок людей весьма известных и популярных в городе. Сразу стихийно возникла подпольная "букмекерская контора". Некоторые ловкачи начали принимать предварительные ставки на того или иного бойца. Некоторые болельщики напрямую между собой заключали пари на победу кого-то из поединщиков.

Нашелся среди зрителей и волонтер-судья, крепкий и высокий мужчина из сословия всадников. Ему дали длинную крепкую палку, с помощью которой он мог останавливать бой и разводить и приводить в чувство соперников.

...И вот очерчивается большой круг на песке. Это для борцов. Зрители встают вдоль него и образуют тоже круг, но уже живой и огромный. Некоторые мальчишки и даже мужчины чтобы лучше видеть залазят на плечи своих пап или приятелей. Иные даже образовывали мини-пирамиды из трех человек. Много болельщиков разместилось на близлежащих деревьях. Всем интересно увидеть захватывающую схватку. Ажиотаж все нарастает, но борцы пока не появляются на мини-арене.

Но вот из толпы выходит могучий Квинт Фаррел — зрители аплодируют ему. Он надменно улыбается и показывает всем своим видом, что он на сто процентов уверен в своей бесспорной победе. Квинт снимает простынь и остается нагишом. Натирается оливковым маслом, чтобы было легче освобождаться от захватов и приемов соперника. Длиной веревкой Фаррел обматывает свое правое запястье, пропускает ее между пальцами и снова направляет на кисть, такую же процедуру трибун проделывает и с левой рукой. Это обмотка для того чтобы хорошо фиксировать руку, не растянуть и не повредить ее при ударе.

Иван тоже обнажается, скидывая простынь, мажется маслом и туго стягивает запястья тканевыми бинтами — получилось наподобие напульсников. Тканевыми бинтами контуберналис стягивает и свои голени. Родин разминает шею, голову, руки, делает растяжку и пробные удары по воздуху. Зрители охают от удивления: интересно, что это за стиль борьбы у контуберналиса? Заморская новинка? Трибун, наоборот, насмешливо смотрит на Родина, разминает плечи и, начинает психологическую обработку противника. Он надменно кричит Ивану:

— Ну что, Иван Сальватор, готов ли ты склонить голову передо мною? Готов ли ты проиграть этот поединок?

— Нет, не готов! И даже не собираюсь тебе проигрывать, Фаррел! Наоборот я попытаюсь у тебя выиграть!

— Каким образом?! Никто в Риме не сравниться со мной по борьбе панкратион! Каждый год я выигрываю эти состязания в цирке Тарквиния! Я непобедимый!

— Мне на это наплевать, Фаррел! Я чемпион Москвы по стилю Киокушинкай-карате этого и позапрошлого года!

Фаррел продолжает морально давить на противника:

— Чемпион чего?! Я не расслышал, доблестный воин! Какое-то длинное и мудреное название... Знай, Иван Сальватор, каким бы ты чужеземным единоборством не владел и каким бы ты не был непревзойденным и искусным чемпионом, я брошу тебя на песок и сломаю тебе руку или ногу. Запомни: Домиция будет моею и только моею. Тебе придется испытать неслыханное унижение и позор, контуберналис!

— Ты делишь шкуру неубитого медведя, Фаррел! Это я тебе уложу на песок и заставлю его жрать!

— Ты сам его будешь жрать, славянский мерзавец! Клянусь Геркулесом!

— Да пошел ты! Коз-з-зел! — не выдерживает Иван. — Я засуну твою голову тебе же в зад!

— Что-о-о!.. — негодует трибун. — Я раздавлю тебя, гаденыш!

— Кишка тонка, Фаррел!..

Страсти накаляются. Противники говорят обидные слова друг другу и готовы уже сойтись в яростной драке. Но судья пока не дает сигнала к бою.

Мамерк бесподобен в роли секунданта и тренера:

— Мой мудрый Сальватор, будь осторожен: Фаррел превосходный борец. Если ты сблизишься с ним, то он тебя поломает или удушит. Держись от него на расстоянии и применяй свою борьбу, ту, которой ты учил меня. Может у тебя получиться одним хорошим и точным ударом ноги свалить Фаррела с ног. Он этого не ожидает. Только в этом твое спасение... и конечно твоя великая победа. А там уже и прекрасная Домиция.

— Хорошо, Мамерк, я постараюсь держать дистанцию с Фаррелом и встречать его разящими и точными ударами. Буду работать на опережение.

— Все правильно, опережай его, опережай. На мгновенье, на шаг, на удар. Не дай ему произвести захват, сбивай захват, освобождайся, уходи от него, как я тебя учил, иначе не выберешься из цепких рук трибуна.

— Ладно, учту, учитель...

И вот судьей дан сигнал к схватке. Болельщики к экстазе ревут, и Фаррел, злой и решительный, сразу устремляется на Ивана. Но Родин, памятую о словах Мамерка, держит трибуна на расстоянии. Борцы быстро кружат вокруг друг друга. Руки поединщиков выставлены вперед, пальцы то растопырены, то сжимаются в кулак. Борцы готовятся для захвата или удара. Едва Квинт пытается сблизиться с контуберналисом, как тот останавливает его ударом ноги либо в голень, либо на уровне живота или груди. Фаррел беситься, что не может достать соперника. Пытается ухватиться за ногу бьющего и провести прием, но Иван вовремя и отдергивает ногу и возвращается в исходную позицию.

Наконец трибун не выдерживает и под одобрительные выкрики его болельщиков рвет дистанцию и идет на сближение с противником, но Иван встречает его быстрым и прямым ударом с правой руки прямо в голову. И тут же достает и с левой руки. Хорошая "двоечка!" Трибун отскакивает, слегка потрясенный контрударами. Но придя в себя, он снова идет в атаку и достает Родина парочкой хороших джебов. Иван дистанцируется от соперника, тоже приходит в себя и решает провести удар ногой под названием "low-kick".

Родин делает ложный удар рукой, отвлекая внимание противника от нижней зоны поражения, и наносит натренированный и сильный удар по внешней стороне бедра Квинта, ближе к колену. Фаррел не готов к такому удару и падает, будто скошенный косой, на песок. Иван в пылу атаки хочет добить соперника, но Квинт лежа умудряется чувствительно лягнуть Ивана — Родин живенько отскакивает. Это уже ошибка контуберналиса: зря он полез на сближение с соперником. Ведь если трибун повалит Ивана на землю, то заломает Родина, как Геракл Немейского льва, в мраморном варианте греческого скульптора Лисиппа. Ведь Фаррел — король партера!

Фаррел встает, дерзко и снисходительно ухмыляется. Он чуть прихрамывает.

— Сальватор, твои удары как укус комара, они не приносят мне вреда. Я выиграю поединок.

— Не говори "гоп", пока не перепрыгнешь, Фаррел!

Трибун не понимает слово "гоп", но понимает смысл выражения и кричит в ответ:

— А я привык говорить "гоп" перед тем, как прыгнуть, Сальватор! Сейчас я откручу тебе голову и брошу к ногам Домиции — пусть полюбуется!

— Она будет любоваться твоей открученной башкой, самоуверенный трибун!

— Посмотрим!..

Непримиримые соперники обмениваются чувствительными боксерскими ударами и отскакивают друг от друга, чтобы передохнуть. У обоих значительные повреждения: у Фаррела рассечена бровь, а у Ивана разбита губа.

Трибун снова кидается на Родина, но тот с места выпрыгивает и бьет нападающего пяткой в грудь. Фаррел летит кубарем. После нескольких вращений вокруг центра свое тяжести он остается лежать на спине.

— Не подходи к нему, пропустишь прием! — громко подсказывает Ивану Мамерк. — Он, может, сейчас притворился и ждет, когда ты к нему подойдешь чтобы его добить! Не подходи, прошу! Встречай трибуна на расстоянии и готов решающий удар. Молодец, Сальватор! У тебя все получается! Придерживайся нашей стратегии!

Иван согласно кивает.

А Фаррел снова на ногах и в ярости: он пока ничего не может противопоставить Ивану. Глаза трибуна наливаются кровью от бешенства. Ему надо что-то придумать, чтобы войти в клинч с соперником. Ближний бой — вот конек Фаррела.

Трибун пытается сделать "проход в ноги" сопернику, то есть захватить руками его подколенные сгибы и, выдернув на себя, уронить того на спину. А после этого добить противника кулаками или применить к нему удушающий прием. Но Иван, разгадав хитроумный план трибуна, локтем сверху сбивает Квинта вниз и наносит удар с правой ноги в голову Фаррелу и, снова, в пылу азарта, забыв об установках тренера, наносит другой удар ногой, но уже левой. А это фатальная ошибка! Фаррел умеет терпеть боль и, не смотря на чувствительные и убойные удары, держится стойко и мужественно. Он умудряется зацепить визави за ногу и роняет того на песок. Теперь Квинт оказывается верхом на сопернике. Он наносит сумасшедшие по быстроте удары кулаками в голову Родину, но тот прикрывается локтями и ладонями и пытается сковать бьющие руки противника. И даже контратакует редкими ударами: Фаррел не должен почувствовать в Иване легкую добычу. Иначе это придаст трибуну дополнительные силы, и он добьет Родина. Браво, все-таки пригодились уроки Мамерка по борьбе в партере. Но положение Ивана угрожающее!

Трибун, не добившись моментального нокаута, резко вскакивает и резко атакует сверху лежачего противника. И снова своими сильными кулаками. Иван, как учил Мамерк, обхватывает ногами корпус Квинта, а это мешает Фаррелу полноценно лупить контуберналиса.

Фаррел, видя неэффективность атаки навалом, решает сменить тактику. Он идет на борцовские ухищрения. Захватив руку Родина, трибун просовывает ее между ног, резко падает, почти перпендикулярно сопернику и попытается произвести болевой прием. Иван чудом уходит от коварного приема. Но трибун не дает Ивану встать. Он пытается провести то удушающий, то болевой прием, не забывая наносить по сопернику удары локтями и руками. Родин отчаянно сопротивляется. Зрители, те, что переживают за Фаррела, орут, как сумасшедшие и призывают "прикончить" Ивана.

Мамерк в отчаянии хватается за голову. Он понимает, что Ивану уже, наверное, не выбраться из "убийственного" партера. Фаррел обязательно дожмет Ивана. Или добьет. Или удушит. Не тем приемом, так этим. И македонянин отчаянно молиться.

"О, Зевс, о, Геракл, помогите бедному Ивану Сальватору! Не дайте ему пропасть!"

Иван извивается как уж и защищается, как может, но борьба в партере — энергозатратный вид схватки и контуберналис постепенно начинает терять силы. Иван понимает, что скоро ему наступит конец. Но мысль о том, что он может потерять навсегда Домицию, придает ему дополнительные силы и злость. Он напрягается и чудом спасается от удушающего приема, затем, изловчившись, наносит противнику чувствительный удар в ухо локтем. Пока Фаррел приходит в себя, Иван вскакивает на ноги и возвращается в свою "родную стихию" — левостороннюю боковую стойку.

Оба поединщика уже все в крови и царапинах. Кровью они щедро окропили и золотистый песок.

"Ну, держись, Фаррел, сейчас я тебя уделаю!" — бушует от злости Родин.

Фаррел снова бросается на него. Но Иван встречает его мощным толчком ноги в живот. Трибун падает. Родин демонстрирует коронный номер любимого его актера и специалиста по восточным единоборствам Стивена Сигала.

— За Цезаря! За Домицию! — восклицает при ударе Иван.

Фаррел в очередной раз поднимается на ноги. Но не так уже бодро, как в начале схватки. Все-таки усталость и чувствительные удары соперника в голову, ноги и корпус дают о себе знать.

Родин прекрасно понимает, что ему нельзя затягивать поединок. Силы контуберналиса не беспредельны, и если Родин снова попадет в железные объятья Фаррела, то ему точно из них не вырваться. И тогда Иван может потерпеть поражение. А поражение — это катастрофа для него! Значит, надо как-то выигрывать у трибуна. Но как?! А вот как! Следует улучить момент и уложить противника одним хорошим и натренированным ударом. То есть Родину нужно применить какой-нибудь свой коронный прием. А каким ударом он чаще всего выигрывал кумите? Точно, он называется "уширо-маваши-гери". А по-простому: удар с разворота пяткой в голову сопернику. Есть еще убойный вариант этого удара: в прыжке. Но в тоже время это и наиболее рискованный вариант. Можно промазать мимо цели и упасть на песок, а там противник воспользуется твоим положением и забьет серией ударов. Нет, Родин не будет использовать прыжковый вариант уширо-маваше-гери, он прибегнет к классическому, коронному и не раз успешно испробованному удару.

"Ну, держись, Фаррел! Тебе точно конец!" — кричит внутренне Иван.

Бойцы снова кружат вокруг друг друга, приводят в норму дыхание, набираются сил и готовятся к решительной атаке.

И вот Родин собирается с духом и концентрируется. Сейчас он вложит в свой удар всю силу и мощь. И невероятную быстроту...

Он должен во что бы то ни стало победить!

Иван делает быстрый подшаг вперед и следом ложный выпад руками вперед, как бы целясь пальцами в глаза трибуну. Тот невольно отшатывается. Этого Родину только и надо. Теперь можно и провести прием. Руки его резко и дружно уходят вправо для усиления вращения... Стремительный волчок — и пятка Ивана с убойной силой попадает по затылку трибуна. Удар настолько точен и мощен, что Квинт падает на песок без сознания. Это чистый нокаут! И очень глубокий: Фаррел в первые минуты после нокаута даже не двигается. Он словно мертвый. Великолепный удар! Любой судья дал бы спортсмену Ивану на соревнованиях по кумите оценку "иппон", что значит "чистая победа"!

Зрители ликуют. Мамерк заключает победителя в теплые объятья и радостно кричит:

— Иван Сальватор, ты великий! Ты превосходный борец! Ты победил самого Квинта Фаррела! Чемпиона всех чемпионов! Отныне Домиция твоя! Слава богам Олимпа и римскому Юпитеру! Молодец, хозяин!

— Аве, Иван Сальватор!

— Сальватор — ты лучший в Риме!

— Слава победителю! — раздаются то тут, то там голоса болельщиков.

Восхищенные неизвестной борьбой и самим мастером, они жмут Ивану руку и просят повторить на бис его коронный прием.

Родин несколько повторяет уширо-маваши-гери, другие удары ногами и прыжки и под бурные аплодисменты довольных зрителей. Мамерк и Иван, идут мыться, а после водных процедур поспешно покидают баню.