И придет новый день. Часть 2.

Полной неожиданностью для меня было выяснить, что Пуся контрабандой переселился с нами в город. Я долго и безрезультатно разыскивала его в пустых комнатах загородной резиденции, оставляла на ночь открытой шкатулку с лакомствами, но нибруск никак не проявлялся. Пришлось уехать без него. Я надеялась, что через некоторое время он одумается, соскучившись в пустом дворце и я, заехав как-нибудь, уговорю его все-таки переселиться.

Каково же мне было увидеть, зайдя случайно в свою комнату, два тощих зада, торчащих из раскрытого сундука с вещами, один был обтянут штанами, а второй волосат и с кисточкообразным хвостом. На мое "Ага! Что вы тут делаете?" нибруск лопнул, как мыльный пузырь, а Янун свалился в сундук с головой, засыпав себя одеждой. Допрос с пристрастием позволил установить, что Пуся давно спелся с мальчуганами, заключив с ними сделку о взаимопомощи и сотрудничестве. Теперь возможности домового были практически неограниченны. На трюки и пакости к его услугам всегда был один из братьев, так что можно было без усилий прятать, бить, передвигать, путать и пачкать все, что только захочешь. Если раньше на одну такую проделку домовой собирался с силами и духом несколько дней, то теперь достаточно было кликнуть кого-нибудь из братьев и дело сделано. А главное, эти пакостники все валили на нибруска, дескать, это его рук дело, а они ни сном ни духом. Поймать их было практически невозможно, потому что нибруск стоял на стреме и мог одновременно проявляться в нескольких помещениях. Не говоря уже о том, что подсматривал и подслушивал все, что хотел.

Перебрав всевозможные варианты, за что домовой мог на меня обидеться, единственное, что приходило в голову, так это мое несогласие родить старому Симусу правнука. Нибруски помешаны на детях, наверное я была недостаточно убедительна в своих доводах, выступая против этой сделки. Шанса изменить ситуацию пока не предвиделось. Разве только я добуду магу младенца со стороны.

Извлеченный из сундука пособник домового клялся всеми родственниками, что он был один, и, дескать, сам не знает, как здесь оказался. Придерживая его одной рукой за рубашку, чтобы не испарился ненароком, я обшарила сундук и на самом дне нашла сложенный листок бумаги. Это был их секретный код для написания текстов. То есть, новая азбука, этакая смесь латиницы и кириллицы, украшенная графическими изысками старшего брата.

Справочный букварь был составлен очень грамотно, я бы даже сказала — лаконично. "М" — мама, "А" — арел, "Е" — еда, "О" — олух и т.д.. Все очень даже понятно. Я потратила несколько минут, чтобы разъяснить грамотею, для чего нужны знаки препинания в тексте, и дорисовала их внизу листа, а потом ослабила хватку и насладилась видом мелькающих пяток.

Немного позже разыскала старшего брата и попросила сделать точную копию азбуки для Айдена, исключительно из желания помочь министерству. Нисон, ясное дело, возроптал. За перевод бумаг братья получали по медной монете, но я пригрозила отдать имеющийся у меня экземпляр, и тогда им бы пришлось восстанавливать свой по памяти. Но полугодовое общение с Олом оказалось разрушительным для слабой детской психики, Нисон не повелся на мой серьезный тон и торговался, пока не выдурил у меня согласие позировать для портрета.

Парнишка уже давно пытался уговорить кого-нибудь стать жертвой эксперимента, но одного взгляда посетителя на роспись стен в мастерской художника хватало, чтобы даже за деньги не дать себя ТАК увековечить. Янун, его преданный младший брат, проявлял просто чудеса изворотливости, только бы не оказаться по оплошности натурщиком. Я предложила им один раз запечатлеть на полотне, как Янун молотит по барабанам. Почему-то ни один из братьев не нашел мою идею интересной. Но, видимо, старшенький уловил слабинку в моей обороне, я же все-таки была знакома с нашим современным искусством (распиливать коров и спиртовать акул Нисон, надеюсь, не скоро додумается). К тому же неприкрытая угроза, что юный художник может оставить занятие живописью и организовать с братом струнно-барабанный дуэт, вызвала у меня непреодолимое желание быть увековеченной в красках.

Мы потратили с живописцем минут двадцать на выбор цветовой палитры будущего парадного полотна (я решительно не соглашалась быть изображенной в фиолето-зеленых тонах), а потом ударили по рукам. В конце концов меня не убудет. Все равно никто не догадается, что на полотне изображена я. Без магии даже отдаленного сходства начинающему Модильяни не достичь. Но чтобы не рисковать особо, тщеславный мальчишка все равно ведь устроит показ и всем сообщит, кто модель, я решила просветить юного живописца и продемонстрировать ему азы современного творчества. Поэтому Ол был оторван от важных дел, а я потратила несколько часов на лекцию для начинающих: "Кубизм. Пунктуализм. Импрессионизм и современное искусство". Чтобы не травмировать психику детей, дальше середины двадцатого века мы не пошли.

Искусство потому и сила, что переворачивает умы. Эти юные умы не имели никакой защиты. Последствия культурного вторжения проявились, правда, не сразу. Я обещала позировать полчаса в день. Янун поклялся, что будет сочинять музыку в другом конце здания, и Нисон пошел добывать у алхимика краски. Все стало на свои места.

Нужно только заказать подрамник побольше, и если повезет, то до весны в доме будет тихо.

Глава 13.

В современном искусстве разобраться легко: что висит на стене — живопись; что можно увидеть сзади — скульптура. (NN)

В Натолии живопись пользовалась не меньшей популярностью, чем монументальное искусство. Наши академики вытирали бы глаза платочком от умиления, любуясь на величественные батальные сцены, созданные эльфийскими мастерами. Это не было живописью или скульптурой в нашем понимании. Краски или мрамор для этого не использовались. Только магия. Точнее говоря, очень много магии и несомненное мастерство в передаче прекрасного. Эльфам в этом деле соперников не было. Задуманное произведение осаждалось на стену в виде росписи или даже цветного барельефа. Такое действо забирало очень много магических сил и малейшая ошибка или потеря концентрации грозили уничтожить всю работу. Поэтому мастера, способные создать законченное творение, пользовались почетом и восхищением. Начинающие эльфы практиковались на небольших эпизодах. Опытные мастера создавали фантастические по достоверности батальные и исторические сцены, украшая парадные залы дворцов. Роспись выглядела как качественная фотография после обработки в фотошопе. Правдоподобия почти никакого, зато красота такая, что глаз не оторвать. Как вы понимаете, у людей не было шансов сделать что-либо похожее. Даже отдаленно. Поэтому никто и не пытался. Кому охота подвергаться насмешкам?

Нисону никто не говорил, что он зря силы тратит, я же со своей стороны всячески поддерживала его честолюбие, отвлекая от братца и музыкальных инструментов. Мальчишка был очень восприимчив к новому и хоть пока не мог постигнуть тайну перспективы и объема, быстро разобрался, что в смешении красок равных ему нет. Мне не хотелось быть на портрете похожей на препарированный пучок редиски. Поэтому за столом, пока мальчишки не убегали по своим делам, я упорно заводила разговор о смысле живописи вообще и роли художника в истории. Мои усилия не прошли даром, ко мне наконец прислушались и теперь вся компания на разные лады рассуждала на тему: нужно ли искусство вообще, что оно может дать человеку в частности, в чем отличие истинного мастера и можно ли передать действительность, не применяя магии. Тема в конце концов всех зацепила, и мы спорили до хрипоты. Приходить к единому мнению никто и не собирался, если большинство начинало склоняться к идее, что без магии искусство уродливо и недостоверно, обязательно находился храбрец, который начинал доказывать, что для достоверности достаточно и действительности. А назначение истинного художника в том, чтобы передавать свое видение мира и настроение. Я не горела желанием подкреплять свое мнение примерами земных полотен, поэтому все рассуждения не выходили за рамки интелектуального умствования. Коварный Нисон в это время, отравленный иномерной информацией, вынашивал честолюбивые планы.

У него была просто феноменальная память, не хуже, чем у сестры. Трехчасовой лекции по искусству ему хватило, чтобы запомнить основные идеи, опробовать втихаря различные техники и проникнуться бунтарским духом Монмартра конца девятнадцатого века. Заполучив меня в мастерскую на первый сеанс позирования, Нисон с важным видом объявил, что он принял решение, и я буду увековечена в стиле, который он решил назвать "Прорыв". Я не горела желанием слышать в будущем, что была запечатлена на "прорванной" картине. Нисон же не соглашался, что к его стилю больше всего подходит понятие "примитивный". Дескать, слово ему не нравится. Зато по сути очень точно. Драконий стиль был отвергнут из-за отсутствия связи с предметом. Я боялась, что ко мне потом прилипнет кличка. Ну знаете: "А, это та дракониха со стены!" Что-нибудь нейтральное, как например, "Лунные эманации", Нисон обозвал девченочьим нытьем. Мы примирились на слове "пламенный", и я покинула мастерскую, оставив мастера готовиться к следующему сеансу. Обидно было, что Нисон не поддавался на уговоры заменить меня фантомом в полный рост. Ол даже готов был пойти на такую жертву, лишь бы от меня отделаться. Но живописец на уговоры не велся и, нахватавшись от взрослых умных слов, ловко лишал меня возможности внятно и убедительно отказаться позировать лично.

Я покорилась року и принесла себя в жертву на своими же руками построенный алтарь искусства. Полотно стояло на подставке, развернутое к окну. Размер рамы был вымерен ростом младшего брата — два Януна на три Януна. Вертикально, естественно. Охватить такой объем творцу не хватало роста, но он добыл где-то пару табуреток и теперь скакал как белка по этим лесам, размахивая кистями и таская за собой банки с красками. Зрелище было довольно занимательным, поэтому мы с ним не скучали. Я втолковывала живописцу, что передача настроения важнее, чем сходство, и самое главное для него — это не превзойти эльфов, а создать нечто неповторимое. Пусть даже никто не поймет. Я его заранее поддерживаю и даже согласна выкупить полотно, если он обещает не пользоваться черной и коричневой краской. А еще зеленой и вон той, не знаю, как ее назвать, она мне тоже не нравится. Результат от меня тщательно скрывался, художник ревниво прятал полотно от посторонних глаз, накидывая на раму плотную ткань. Я находила такое поведение разумным и любопытства не проявляла. Постепенно мастер вошел в творческий процесс и совсем перестал нуждаться в модели, а так как на сходство никто не рассчитывал, мое присутствие в мастерской свелось на нет.

К концу зимы практически все было готово для показа нового направления в одежде. Для этого в срочном порядке перестраивалось одно из складских помещений особняка, больше всего подходившее по размеру. Закупались стулья для гостей, плотники сколачивали подиум, а повар готовился произвести фурор своими закусками. Айден со своей стороны согласился подарить пару ящиков отборного вина. По неизвестной мне причине наша идея устроить в доме дефиле не вызывала у него ни малейшего протеста. В атмосфере совершенной секретности были разработаны и сшиты десять нарядов новой коллекции. Для поддержания традиции хотелось создать еще свадебное платье или какой-нибудь совершенно сногсшибательный костюм. Но местная публика для брачной церемонии не имела специального наряда. Дамы одевались по этому случаю просто по возможности багаче. А все попытки нарушить привычный взгляд на моду отвергались Олом, как неприемлемые для внедрения в действительность. Меня заперли в рамках бальной романтики и существующих приличий. Просмотрев эскизы джинсов, юбок разной длинны, курток и различных фасонов брюк, Ол решительно отодвинул их в сторону, безапелляционно заявив, что нищие денег не имеют, бедняки и так ходят в рваном, а тратить время на одежду для портовых притонов он находит финансово не перспективным.

Мы поссорились и теперь не разговаривали друг с другом. Ола это только радовало, никто не приставал с просьбами и дурацкими идеями. Остальных наше противостояние ничуть не беспокоило. На философских спорах и пищеварении эта перебранка не отражалась. Я решила изменить тактику и взять реванш в другой сфере деятельности. Ол контролировал мои действия, все время напоминая о невмешательстве в его мир и фильтруя информацию, добытую из интернета. Поэтому из самых пакостных побуждений и совершенно отдавая себе отчет, что мне такого бы не позволили, я подговорила Януна сделать печатный станок. Каюсь, с моей стороны поступок был не очень красивый. Нехорошо использовать желание одного брата превзойти в мастерстве другого.

Нисон должен был изготовить пригласительные на дефиле. Но выводить одинаковый текст на тисненом картоне да еще в таком количестве мастеру его уровня было уже скучно и неинтересно. Он всячески отлынивал и прятался в мастерской. Поэтому я улучшила минутку и предложила Януну увести эту работу у брата, забрав себе все похвалы и восхищение. На уговоры конкурент поддался не сразу. Мялся с ноги на ногу, чесал нерешительно затылок и спрашивал, зачем так много бумаги? Пришлось разъяснить, что ему ничего не придется делать руками. Нужно только организовать дело. Выдала пару монет, написанный рунами образец приглашения, рассказала детали и отправила к нашему ювелиру. У нас теперь в доме имелся и такой штатный работник. Ол высчитал, что нанять своего ювелира дешевле по затратам, чем заказывать работу на стороне.

Мозги у Януна были у как средней мощности компа, главное подключить питание, правильно ввести данные в программу и нажать ввод. Если еще учесть редкостное занудство и въедливый голос, то равных ему среди моих знакомых не было. Первопечатник вцепился в идею хваткой тренированного бульдога и шел прямо к цели с азартом игрока в покер, первый раз севшего за турнирный стол. Конечно, мы не собирались изготавливать настоящий печатный станок. Ювелир отлил из металла руны по всем правилам типографского искусства. Набрал текст на специальной рамке, с помощью валика нанес краску и прокатал бумагу под давлением с помощью ручного пресса. Собственно, процесс был ближе всего к литографии, чем к печатному станку. Но приглашения получились на славу. К тому же ювелир проявил инициативу, наверное заразился энтузиазмом малолетнего заказчика и украсил текст нашим фирменным знаком. Я самоустранилась из дела, о моем участии знал только Янун. А он поклялся молчать, как могила, чтобы славу ни с кем не делить.

Когда были продемонстрированы первые образцы приглашений — тиснение золотом на тонком картоне с водяными знаками — общее восхищение и похвалы вскружили мальчишке голову. Он столько раз успел повторить историю о том, как ему внезапно во сне пришла идея о создании печатного текста, что к приходу Ола можно было вызывать Спрашивающего. Думаю, даже ему не удалось бы узнать другую версию данной истории. Я удивлялась и восхищалась вместе со всеми. Кто бы мог подумать, что Янун справится всего за пару дней, пока Олириуса Богарта не было в городе?