И тут Лори с ужасом вспомнила, что произошло после того, как она взяла посох в руки.
— А ты врал.
— Чего это? — прогундело одеяло, шмыгая носом.
— Там, В Храме. Это ведь был ты, так? Я видела только обрывки и ничего не слышала, но ты ведь это сделал? И маму... — она запнулась. — Сердце.
Том молчал.
— Да, это было ужасно, теперь я знаю, — тихо продолжала она. — Но теперь, по крайней мере, в моей голове все сложилось, и я больше не мучаю себя вопросами, почему ты уцелел, а она — нет. И я... понимаю, почему ты пришел сюда и больше не занимаешься магией. И тот разговор с эльфом... — она вздохнула. — Извини.
Одеяло хмыкнуло.
— Вы, ведьмы, точно сумасшедшие, — сказало оно. — Натворил дел я, а извиняешься ты. Но ты ведь ничего не слышала, так?
— Так.
— Это хорошо. Надеюсь, лишних вопросов задавать не будешь?
— Не буду, — кивнула она.
В конце концов, это его дело. Она много слышала о сердцах ведьм, но думала, что это всего лишь сказки. И что, теперь Том маг? Да еще и сын ведьмы? Одна невозможность на другой. Еще бы узнать, что это за посох...
Она посмотрела на Тома и тихо вздохнула, чтобы он не услышал. Она ведьма и много чего видела, но Том-то — нет. Наверное, ему тяжело вспоминать Кровавый Храм. Она поежилась. Еще бы, там столько крови...
Вот почему он такой замкнутый, догадалась она. Думает, что он монстр или еще хуже. Она понимала его ощущения. Еще тогда, в детстве, когда они с мамой на месяц отправились в город, все девочки вечно ее избегали, обзывали ведьмой, чудовищем, и сама она чувствовала себя не лучше.
Лори убрала полотенце в сторону и легла на бок.
— Мне холодно, — сказала девушка, явно лукавя.
Но Том, как всегда, ложь не узнал.
— Мне, представь тоже. А ты думала я тут просто так сижу?
— Иди ко мне.
— Чего-о-о?
Лори тихо выругалась. И чего все мужчины такие олухи?
— Ложись, говорю, рядом, дурак! Холодно ведь, а мне на утро больное горло не нужно.
Том замешкался: он явно сомневался. Затем, что-то недовольно бурча под нос, он поднялся и направился к ее кровати, но на полпути запутался в одеяле и грохотом свалился на пол, громко взвыв.
Лори, не сдержавшись, без стеснения расхохоталась, всю усталость и грусть как рукой сняло, она даже забыла про Кровавый Храм и то озеро крови, которое сейчас там бурлило подобно какому-то горячему источнику или гейзеру.
— Давай уже быстрее, олух, — поторопила девушка Тома. — Я ж сейчас замерзну насмерть.
Тот с проклятьями вскочил и в два прыжка добрался до ее кровати. Крякнув, он лег рядом, борясь с неловкостью, и кое-как устроился на самом краю, стараясь вообще к ней не прикасаться. Девушка выдохнула сквозь зубы. Ну, как ему еще намекнуть, а?
— Хочешь, расскажу одну историю?
— Давай, — тут же согласился Том.
Она попыталась вспомнить хоть одну, которую ей рассказывала в детстве мать.
— Жил как-то на свете старый леший Курремакеррук, — начала она, на ходу припоминая остальную часть легенды. — Жил он в глухом лесу в окружении одних пчел да деревьев, и не было у него ни сыновей, ни дочерей, хоть и желал он наследников больше всего в жизни. Долго он жил на свете, многое успел повидать, но куда ни ходил он, к кому ни обращался, а никто так и не сказал, где же взять себе ребенка. И вот однажды шел он в сторону речки, дабы воды попить, а в кустах глядь — и полено лежит. И догадался старый Курремакеррук, взял он это полено домой, высек из него нового лешего — ну, прямо точь-в-точь он сам в молодости! — и оживил его с помощью своей лесной магии, всю силу истратив, а полено вдруг ожило. Радовался старый Курремакеррук, радовался, да нарадоваться не мог своему новому сыну. Весь год он его воспитывал, в лесу учил, что да как, знакомил со всеми, кого знал, но однажды стало сыну плохо. Долго горевал леший, все места себе не находил, и дала ему совет одна кикимора с болота. "Отпусти его", — говорит, — "из дома, чахнет он здесь! Он ведь магией порожден, да к магии и тянется". Понимал Курремакеррук, что если сына отпустит, то погибнет тот, и не увидит он его больше, но тяжко лешему было смотреть на его мучения, и отпустил он сына.
— А конец? — уже сквозь сон спросил Том.
— Это все.
— То есть? Что с сыном случилось-то?
— Возвратился туда, откуда пришел. Погиб то есть.
— Глупо как-то. Если леший знал, чего тогда не остановил? Почему дал умереть?
— Не мог по-другому, он ведь не бессмертный. Когда-нибудь он бы отошел в мир иной, кто бы о его сыне заботился? Вот он и решил, пусть тот самостоятельную жизнь начинает, пока он жив. А коли сын погибнет, то, значит, так и должно быть.
— Ясно.
— Том?
— А?
— Останься, пожалуйста! Здесь твой дом, здесь ты можешь жить, не боясь за себя. И здесь... здесь я, — ее голос предательски сорвался.
— Знаю, — коротко ответил он. — Но не останусь.
Она кивнула, понимая, что уговаривать его бесполезно.
— Том?
— М-м-м?
— Обними меня.
И он послушно обнял, а ей вдруг стало так тепло и хорошо, что хотелось просто остановить время и остаться в этой секунде на всю жизнь. Но, к сожалению, такое просто невозможно. А жаль... Как же жаль, что не придумали еще такого заклинания!
По ее щекам потекли горячие горькие слезы, но она не обращала на них внимания. Ей было хорошо, но Лори понимала, что в любой момент все это может закончиться. Лишь бы не сегодня, не сейчас.
— Анна? — смущенно окликнул он ее.
— Чего?
— А можешь, кхм, так не прижиматься?..
* * *
Лори боялась открывать глаза. Боялась и сама ненавидела себя за это. В конце концов, она — свободная ведьма, а не обычная городская девчонка, так какого черта! Хотя теперь ей казалось, что разницы между этими двумя личностями нет и вовсе: обе женщины, и обе глупые.
Набравшись смелости, она проснулась и сразу же обнаружила, что дом пуст.
Она вздохнула и смахнула слезы со щек. Девушка знала, что он уже ушел и никогда не вернется. По крайней мере, не к ней.
Даже вчера, лежа с ней в одной постели (ничего так и не случилось), он так и не сдвинулся с места, словно опасаясь чего-то, а в своих ежедневных кошмарах истошно звал Нессу. Похоже, единственное, что их с ним связывало — ее мать.
Девушка поднялась с кровати, устало натянула лежащее на стуле грязное платье и села за стол, на котором в тарелке лежало специально подогретое для нее вчерашнее рагу. Лори взяла ложку и вдохнула приятный аромат тушеного мяса и специй.
— Еще теплое, — пробормотала она, попробовав рагу на вкус. — Значит, ушел недавно.
И, причем, тайком, даже не попрощался!
Лори снова выругалась, но теперь громко и на весь дом, вмещая в одно единственное слово всю свою злость на себя. Снова расклеилась, вот ведь холера, хоть ты тресни! Забыть, забыть, прогнать из мыслей! И это у нее почти получилось, но как только она подняла тарелку, доев свой тяжелый завтрак, то обнаружила под ней прямоугольный пергамент.
Отложив тарелку, она с интересом развернула листок и охнула. Прямо перед ней лежала большая подробная карта всей Империи, а в углу красовался ровный компас и синеватая рогатая руна, означающая "один" или "одинокий". Послание от Тома! Но что это значит?
Ответ пришел тут же. Он сделал ей предложение: идти с ним и стать одиночкой или остаться здесь и навсегда принадлежать шабашу.
Лори сглотнула, руки ее дрожали. Ей уже почти стукнуло восемнадцать, а в таком возрасте в современных шабашах молодым ведьмам предлагали выбор: свобода или семья навсегда. Многие предпочитали остаться под защитой своих сестер, но некоторые, несмотря на опасность и людскую ненависть, шли своим путем.
Она села обратно на стул и зарылась пальцами в волосы, пытаясь понять, что сейчас происходит в ее душе.
Еще девочкой Лори всегда была уверена, что останется здесь вместе с мамой, что не нужна ей никакая свобода, лишь бы быть с семьей, со своей семьей. Теперь же ее семья — шабаш. Но за полгода, что ей дали, она приоткрыла окно во внешний мир, и он ей понравился — все эти корабли, поля, деревни и города казались ей чем-то волшебным, несбыточным. А тут еще и Том...
Что ей делать? Есть ли у нее хоть один шанс найти свой путь?
Она с сомнением встала со стула, аккуратно сложила кусок пергамента и стиснула его в руках, а затем стремительно вылетела из дома, словно зарождающаяся буря, и побежала в сторону Главного Дома, не обращая внимания на все окрики соседей.
Взлетев по лестнице к порогу, Лори толкнула бедром открытую дверь и оказалась прямо перед взвизгнувшей Штриггой, которая как раз собиралась выходить.
— Тысяча проклятий, Лори! — спокойно положила ей руки на плечи рыжеволосая. — Что ты здесь делаешь?
Пытаясь отдышаться, девушка молча показала ей свернутую карту.
Лицо Штригги помрачнело. Она томно вздохнула, а глаза Лори буквально полезли на лоб: она никогда не видела ведьму по-настоящему расстроенной! Злой, довольной, но расстроенной — никогда, она же лисица. Хотя кто знает, что за чувства испытывают животные.
— Ясно, — коротко кивнула она. — Он и ко мне заходил, рассказывал насчет тебя.
— И что?..
— Погоди, — прервала ее Штригга, не убирая рук с плеч. — Ты хорошо подумала?
— Да, я...
— Стой-стой. Ответь спокойно. Я даже в воздухе чую, как играют твои гормоны. Попытайся и их успокоить. Все? А теперь ответь: ты точно уверена, что хочешь уйти? Там, в других уголках империи, где ты будешь не под защитой шабаша, тебе придется выживать самостоятельно. Если тебя схватят, или нападет чудовище, мы не сможем тебе помочь.
— Да, — прочистив горло, Лори уверенно кивнула, все еще опасаясь этой "новой" Штригги, лицо которой прямо-таки лучилось заботой.
— Знаю, — та понимающе кивнула. — Все думают, раз я лисица, то думаю только о себе. Это не так. Можешь считать, что ты — мой лисенок, и о тебе я буду заботиться до тех пор, пока не уверюсь, что ты выросла, — она вздохнула. — Ну, раз ты решила и знаешь, что назад возврата нет, то я тебя отпускаю.
Штригга вдруг подалась вперед и тепло ее обняла, а затем мягко отстранилась.
— А что он говорил?
— Ах да, точно! — Штригга сунула руку в карман своих мужских брюк и достала крошечный стеклянный пузырек, наполненный алой жидкостью. — Это мощная магия, называется Руна Путеводителя. А теперь разверни карту.
Лори тут же послушалась. Штригга откупорила пузырек и осторожно вылила все его содержимое на карту. Девушка охнула, думая, что потом останется пятно, но жидкость вдруг вздрогнула и собралась в шарик, а затем медленно переползла на север, остановившись на V-образном ущелье. Пару секунд подрожав на деревне шабаша, алый шарик двинулся по единственной дороге вверх.
— Его кровь, — пояснила Штригга, глядя ей в глаза. — Капля указывает, где он сейчас, видишь? Он сказал мне, что остановится вот здесь, — она ткнула пальцем в круглую городскую стену. — Город Осскирк. На два дня. А затем отправится дальше. Поняла?
— Да-да, — Лори торопливо чмокнула главу шабаша в щеку, сложила карту и понеслась в сторону конюшен за лошадью. — Спасибо!
— Помни, кто есть кто, девочка! — кричала ей в след стоящая на пороге Штригга. — Никогда не знаешь, когда люди проявят свои реальные лица. И... удачи, — прошептала она уже тише.
* * *
— Тише, тише, — она похлопала вороную лошадь по крупу и потянула ее за узду, заставляя остановиться.
Перемахнув через седло, Лори ловко приземлилась и поправила на плече мешок со своими небольшими пожитками и едой на несколько дней пути. Девушка подвела лошадь к деревьям и завязала поводья на крепкой лысой ветке.
Лори принюхалась. Без сомнений, Том здесь проходил, но в воздухе пахло и другими людьми. Плохими людьми, на руках которых была кровь.
Она лишь пожала плечами. Ну, а ей-то что? Она, в конце концов, ведьма, да и Том, вроде как, выжил. Она что, хуже него?
Присев на ближайшем круглом валуне, Лори развязала на мешке узел и вытащила оттуда несколько ломтиков сыра да немного нарезанного хлеба. Сложив все это вместе, она жадно стала поглощать свой обед, не заботясь ни о каких приличиях.
О, этот свежий воздух свободы!
Вытерев рукавом платья рот, Лори счастливо улыбнулась. С тех пор, как она ушла из шабаша, прошло уже два дня, но все они пролетели как единое мгновение. Том все еще на много миль опережал ее, несмотря на то, что хромал, да еще и шел пешком, но она и не торопилась: за это время она хотела очистить свои мысли и привыкнуть к жизни без сестер.
Век ведьм длится намного дольше человеческого, и стареют они почти незаметно. Так что же ей теперь делать? Поселиться в какой-нибудь захолустной деревушке и работать целительницей? Нет, точно нет. Лори страстно желала приключений, и теперь, вырвавшись из-под опеки Штригги, она могла их получить. Проклятье, да перед ней теперь открыт весь мир! Она и сотню лет проживет на свете, но все равно не успеет побывать везде.
Ах, если бы с ней сейчас был еще и Том...
Лори испуганно запнулась и сплюнула. Дьявол, неужели теперь все ее мысли будут сводиться к нему?
Управившись с перекусом, она начала вставать, но замерла. Лошадь — ее не было слышно.
Девушка закинула на плечо свой мешок и медленно повернулась. Искорка — так звали молодую кобылку, — которую она привязала к низкому деревцу, исчезла, и сама она уйти не могла.
И тут она учуяла их.
Трое немолодых, но крепких мужчин в окровавленных одеяниях вышли из тени деревьев и в одно мгновение окружили ее, перерезав пути к отступлению. Двое вооружились обыкновенными тупыми мечами, которые, наверное, у кого-то отобрали по дороге, третий же размахивал в воздухе чинкуэдой, выводя кончиком короткого треугольного лезвия замысловатые фигуры.
— Смотри-ка, парни, — гоготнул тот, что стоял перед ней, — у нас тут девка! Везет же нам сегодня, а?
— Ага. Ну-ка, иди сюда, девочка, — поманил ее пальцем второй, смуглокожий и со шрамом на лице. — Сама ноги раздвинешь или как? Нам ведь все равно, мы свое возьмем, а у тебя выбор: сдохнешь тут или дальше своей дорогой пойдешь.
— Всем ведь хорошо будет!
— А вот в этом я сомневаюсь, — заявила она.
Лори мрачно усмехнулась и уже приготовилась шептать свое заклинание, как из леса раздалось громкое конское ржание, стремительно приближавшееся к ним.
Прямо из тенистой чащи на них налетел высокий всадник. В его правой руке сверкнул большой двуручный клинок, который со свистом разрезал воздух и отрубил одному из разбойников руку по локоть.
Смуглокожий взвыл, хватаясь за культю, и поднял свою руку с земли, а затем в один миг с криками скрылся в лесу, из которого и вышел.
Всадник прогарцевал по кругу на мерине, держа меч в вытянутой руке, и спросил:
— Ну, кто следующий?
Нападавшие решили молча ретироваться вслед за своим напарником, сверкая пятками.
— Хорошо бегут... — заметила она, наблюдая, как преступные элементы в ужасе отступают назад.
Только теперь Лори смогла разглядеть своего "спасителя". Выглядел он лет на двадцать-двадцать пять и был одет в нелепого цвета серый мундир с воротом, обшитым мехом рыжей лисицы. Его покрытое кровью вытянутое лицо светилось властью, заостренный подбородок слегка выпирал вперед, а длинной нос с горбинкой придавал чертам лица угловатости и будто бы вытягивал его вперед.
