Как только Вадим переступил порог, всё изменилось. Перед парнем открылся коридор в толще стекловидного, чуть светящегося изнутри призрачным зеленым светом камня. Его вели вперёд и вперёд. Не очень длинный коридор закончился ещё одним, уходящим наверх. Повинуясь чужим приказам, Вадим двинулся дальше. Наконец, долгий спиральный подъём вывел в большой зал. Стены его сталкивались друг с другом под множеством причудливых углов. Вадим ощутил себя мухой в остро огранённом куске янтаря. Неяркое зеленоватое свечение лилось откуда-то сверху. Узкие полосы, змеившиеся по темному многоугольному полу, тоже мерцали призрачно-зелеными вспышками. От обилия зеленого, мертвящего света Вадиму было не по себе. Вдруг полосы на полу вспыхнули очень ярко. Когда свет померк и перешел в мерцание, парень с трудом проморгался. Радостно сообразив — это его собственное движение, не по команде. Значит, чужое принуждение ослабло, тело начинает слушаться хозяина. Попробовал двинуться и понял, что, к сожалению, контроль ещё силён. Подчиняясь кому-то другому, ноги зашагали вперёд. Вадим остановился у центра комнаты, куда сходились извилистые зеленые линии пола. Перед ним возвышался большой темный куб. Стенки его замерцали. Куб стал распадаться, осыпаясь внутрь. Парень с опасливым интересом смотрел, как из бывшего куба вырастало что-то похожее на огромный бутон с множеством больших темных треугольных лепестков-чешуек, цепляющихся и наползающих друг на друга. — Похоже на соцветье 'заячьей капусты', растущей в горах. Вкусная, между прочим... — подумал Вадим. И внезапно обрел полную власть над собственным телом. Не спуская глаз с растущего цветка, парень сделал шаг назад, осторожно пятясь к выходу. А лепестки 'заячьей капусты' стали медленно раскрываться. Вверх вырвались, словно выстрелив, странные черные усики с утолщениями на концах. Антрацитово поблескивая в зелёном цвете, они медленно закачались над чешуйчатым бутоном. Из цветка заструился туман. В бело-зелёных клубах проявилась какие-то очертания. Туман довольно быстро разошелся, оставив висеть над копошащимися усиками статую из матового темно-зеленого камня. Точнее, её часть. В воздухе повисла голова молодой девушки с надменным лицом. Продолжающий потихоньку пятиться, Вадим машинально подумал, что трудно в зеленом сиянии понять, красива ли она. Тут веки статуи дрогнули и открылись. Белые, с зелёным трупным оттенком глаза без зрачков слепо смотрели прямо на парня. Успевший дойти почти до выхода из зала парень снова потерял контроль над телом. Голова неприятно улыбнулась и заговорила. Раздался слаженный хор тихих вкрадчивых голосов. Вадим осознал, что понимает странную собеседницу.

— Што ты ссабыл здессь, странник иных путей? — Пришепетывания множества голосов из уст головы походили на шум капель дождя, одновременно придавая словам неуместно смешной акцент. Поблескивающие усики покачивались, переплетались друг с другом, время от времени поворачивая утолщения к Вадиму. — Почему явилсся к хосяевам и богам долины? Глупый шеловек из глупого мира!

— Ещё спрашивают! — Вадима сильно рассмешил анекдотический 'немецкий говор' статуи. И парень сразу почувствовал, как начинает забирать своё тело обратно. Неожиданно решил, что терять ему уже нечего, а, значит, по старой книжной традиции его мира, можно начинать хамить. — Подняли среди ночи, приволокли, а теперь вопросы задаём? Если здесь не нужен, то могу и уйти. Я не гордый.

— Свали не тебя. Я присывала мага. Молодой и ссильный, он подходит. Он нушен. Для его ше блага! Когда Холодная Дева сов'ёт, нелься не придти.

— Зачем? — не прекращая разговор, Вадим прикидывал пути к отступлению. Интуитивно чувствуя — от мерзкой головы жизненно необходимо держаться подальше.

— Не твоё дело! — несмотря на резкость, в шуршании хора не было раздражения — Но, мошет быть, ты пришел, потому што так надо. Но ссначала мальшишка! Куда?!

— Лучше я, пожалуй, пойду...

— Нушен! Останешься тут, придёт другой. Он идёт. Пока поссмотрим, сгодишься ли ты. Подойди!

Последнее прозвучало властным приказом. Будто кто-то толкнул в спину, заставляя идти. Вадима снова охватила беспомощность. Но он был настороже и не потерял связь с телом. Когда колыхающаяся под головой масса черных усиков потянулась к нему, а ноги сделали послушный шаг вперёд, парень собрался с силами и рванулся. И ему удалось! Вместо второго шага, Вадим отступил назад.

— Шшшшшш! Хорошшо! — в немецком акценте хора явно появился намёк на раздражение и удовлетворение, одновременно — Ты тоше подойдёшь! Иди сюда! Никто не хошет плохого!

— Угу, знаем, проходили! — непонятное чувство переполняло Вадима. Он казался себе очень легким, словно вот-вот и воспарит в воздухе. Одновременно, парень твердо решил, что должен и, главное, сможет успешно сопротивляться этому бюсту цвета полуразложившегося трупа, явно замышляющему недоброе. Уж в чем, в чем, а в последнем не сомневался. Добрые боги не приволакивают силой подлежащих облагодетельствованию.— Нашли идиота. Хоть ты, наверное, здешняя богиня, я не пойду ни за что. И вообще, сейчас вот возьму и уйду отсюда!

— Ты так уверен?! — в щипящем многоголосье явственно проступило ехидство.

Показалось, что обрушился потолок. Парень почувствовал, как невидимая и неведомая чужая сила наваливается на него, ломает, пытаясь заставить подойти к уставившейся мертвыми глазами голове. Чудовищное напряжение охватило Вадима. Но он не только испугался по-настоящему, но и разозлился. Хватит строить из себя бревно, плывущее по течению. Парень решил не сдаваться до последнего, изо всех сил сопротивляясь. Через какое-то время, напор ослаб. Но сил едва хватало только чтоб держаться на расстоянии. Уйти по своему желанию он пока не мог.

— Хорошшо, ошень хорошшо! Ты сильный! Я передумала свать тебя. Не веришь мне? Предлагаю сделку.

— Какую?

— Я верну тебя обратно, в твой мир. Тут тебе нешего делать. Здесь болесни, смерть и грясь. Там — твои родные, твоя шиснь, твоя любовь. И то смошешь уйти туда прямо сейшас. Смотри!

Неприятная улыбка на лице божества стала похожа на ухмылку. Темные усики цветка заколыхались, выстроились кругом, повернув утолщения в центр. Затем выпрямились и разошлись в стороны. Неподалёку от парня в воздухе возникло рваное пятно. Оно быстро росло и превратилось в гигантскую прореху в воздухе. Будто кто-то содрал кусок обоев со стены, за которым оказалась открытая дверь в другой мир. Туда не проникало мерзкое зеленое свечение. Через портал были видны залитые солнцем и припорошенные снегом горы под пронзительно чистым, какой бывает на большой высоте, небом. И утоптанная тропа прямо перед парнем.

— Уснаешь? — чувствовалось, что свистяще-шипящий хор голосов не интересует ответ. Она знала — Вадим видит знакомый перевал. Не раз ходил здесь. — Я посаботилась о тебе. Видишь, сюда идут такие, как ты. — Вдалеке, из-за гребня, показались головы бредущих туристов. Вадим отметил, что ребята одеты не по-зимнему легко. Видимо, внизу было тепло. — Нас не видят. Гляди, они решили отдохнуть. Скоро пойдут дальше. Ты мошешь уйти туда. Портал открыт. Пойди, догони, скаши: отстал, потерялся. Больше не будет страхов, не опасны туманы глубин. Но если останешься, туманы сошрут тебя. Мне дано видеть будущее. Сдесь, впереди, тебе — смерть. Там — встретишь любовь. Вешную, до сконшания дней, как когда-то мечтал. Выбирай.

— Ты даешь мне это просто так? — Вадим на миг подумал: чем чёрт... или эта голова не шутит. Вдруг, действительно есть шанс вернуться? Здесь пока ничего хорошего не видел. — Что-то нужно взамен?

— Нет, не даром! Сделка! Ты не глупый, ты понимаешь. Я остановлю время и посову мальшика-мага. Он придёт, я помогу ему, усмирю опасную для всех силу. Потом воснаграшу тебя. Но пропустить тебя туда сейшас я не могу. Мало сил, штобы свать другого.

— Ну, я не знаю... — Вадиму отчаянно не хотелось верить голове над блестящими черными усиками, копошащимися, словно волосы на голове Медузы Горгоны. Всё, как в сказке про Буратино и волшебную дверь за очагом. Только вот собеседница, вряд ли похожа на Тортиллу или сверчка. Скорее, на крысу Шушеру. Нет, доверять этому чучелу нельзя ни в коем случае. — Так быстро решить...

В этот момент, голова повернулась чуть в сторону. — Вот и он! Он все-таки пришел. — черные усики быстро-быстро задрожали. Из-за непрекращающихся попыток принуждения, Вадим ощутил отголосок чувств шипящего создания. Повеяло каким-то омерзительным, отталкивающим предвкушением наслаждения.

Не упуская жутковатую собеседницу из виду, Вадим чуть повернул голову в сторону. В призрачном зеленом свете Толаме потерянно стоял прямо у входа с застывшим взглядом. Парнишка явно неохотно, против воли сделал шаг вперёд, потом ещё. Дергаясь всем телом, как марионетка, Толаме шел к ним, механически переставляя ноги. Черные блестящие усики закопошились в нетерпении, сплетаясь и расходясь.

— Погоди-ка! — Вадим шагнул в сторону и встал на пути у парнишки, преградив тому путь. Толаме опять дернулся и неуклюже попытался обойти Вадима. Но парень не дал ему это сделать. И почувствовал болезненный ментальный удар. Хор голосов богини злобно зашипел. — Помощи просят, а не заставляют принять. Не доверяю таким 'добрякам'.

— Ты лесешь куда не надо. Это не твое дело. У тебя есть путь к себе. Не мешай, а потом иди туда. Там любовь и шиснь.

— Нет уж, судьба свела нас в один отряд. Я не верю тебе. А бросать спутников не привык.

— Хочешь помешать? Придётся выбрать!... — сплетающиеся усики цветка прекратили хаотично дергаться. На утолщениях открылись глаза, и Вадим понял, что это такое. Множество длинных черных змеек, словно кобры в боевой стойке, копошилось над треугольными лепестками. Мертвая голова оскалилась в злобной улыбке. Всё новые и новые твари взлетали в воздух из жуткого бутона. Не переставая извиваться, они неизменно поворачивались к Вадиму горящими зелеными глазами. Вдруг часть из них потянулась к открытому порталу, висящему в воздухе. Было видно, как скинув на привале рюкзаки, туристы разливали чай из термоса, наперебой подставляя кружки. И усаживались, кто на корточки, кто на коврики-пенки.— Дай исполнить садуманное, или потом будет посдно и я не отпущу тебя. А ещё люди твоего мира умрут. Я убью их. Променяшь одного на смерть многих?

— Нет! — Вадим с испугом увидел, как змеиные усики вытягиваются и скользят в портал. Кончики их принимали форму крохотных воронок. Похожие на тончайшие дудочки, черные извивающиеся змеи потянулись ничего не подозревающим туристам, рассевшимся на привале. Невидимые для них черные нити змеились между людьми, опутывая каждого. На глазах Вадима угольно блестевшая пакость забиралась под куртки, за шиворот и в рукава весело переговаривающихся ребят и девчонок. Они быстро оказались полностью опутаны черной змеиной сетью. — Ребята, спасайтесь!!!

— Не услышат, не увидят. У тебя мало времени. Либо мальшишка-маг, либо они. Подумай, што сначит для тебя слушайный спутник, несущий угросу окрушащщим. Он опасен, поэтому дершат вдалеке от всех. Оставь его — шагни туда. Ты спасёшься сам, помошешь другим и окашешь услугу этому миру. Расве плохо?

— Я не могу так выбирать! — Вадим мельком глянул Толаме в лицо и увидел жуткое отчаяние в глазах парнишки. И осознал, что ничего хорошего Толаме не ждёт. Злобное, слишком жаждущее заполучить парнишку существо из цветка могло желать чего угодно, но только не блага. Вадим не мог вот так просто, взять и отдать жуткой змеиной богине ни в чем не повинного человека. Он лихорадочно пытался найти выход. У него всегда было главное правило — никогда не бросать идущего рядом.— Дайте мне подумать...

Внезапно, Вадим увидел, как лицо Толаме засветилось изнутри ярким багряным светом. Черты лица поплыли, словно стали растворяться.

— Некогда думать! — черная сеть плотно опутала людей. Они ничего не замечали. Разве что неслышные здесь разговоры и шутки прекратились. Теперь каждый сидел, задумавшись о чем-то личном. Парок из кружек медленно поднимался вверх. — Ты мошешь остановить. Спаси или убей. Решай! — Голоса возбужденно шипели. — Не упуссти время!

Вадим в ужасе понимал, что выбор не велик. Ему казалось, если отдать Толаме, то парнишка умрёт. Но если нет, то умрут люди, сидящие на камнях перевала. Всю жизнь и во всём парень стремился уходить от жесткого выбора 'или — или'. Не удалось, выбор нашел его, потребовав к ответу....

— Толаме, нет! — крик Лоано, словно гром среди ясного неба гулко отдался под сводами зала. — Успокойся, умоляю!

— Ты опосдала! Из мага рвется сила. — висевшая над змеями голова стала таять. — Мы умеем обходиться с ней. Нам помогут шисни ис другого мира. А когда саконшим, ты пошалеешь о грубости. Вы все пошалеете!

Изо всех сил боровшийся с цепенящими ментальными враждебными путами Вадим увидел, как тянущиеся от сидевших на перевале черные нити запульсировали, окрасились кроваво-красным. Туристы сидели молча и неподвижно, застыв в плену жутких тварей. Вадим отчаянно рвался к порталу. Но тут сзади раздался негромкий хлопок. Он оглянулся и увидел, как над головой Толаме закружились ярко-голубые огни. Ударившие из них темно-красные лучи ринулись к трясущимся мелкой, мерзкой дрожью и переплетающимся с немыслимой скоростью змеям. Гадины, не занятые туристами на перевале, поднялись навстречу, словно впитывая красное свечение. Новые и новые змеи вырастали над треугольниками лепестков. Голубые электрические молнии летели от Лоано и тоже тонули в матовом блеске трепетавшей массы черных гадин. Голова девушки испарилась, остался омерзительный мельтешащий клубок.

— Ещё один маг! Славная ночь ссегодня!— голоса ликовали — Теперь мы вырвемся! И насладимся миром лешашим са горами. — Вадим словно был связан с этим злобным клубком антрацитовых гадов. Он буквально ощутил, что 'насладимся' подразумевает нечто отвратительно гастрономическое, плотоядное. — Нашнём с шалких людишек неподалеку. Хватит терпеть. Воспитанники и ослабевшее Проклятье им не помогут! Они послушат нам!— радостно шипел единый хор.

Вадим хорошо видел, как побелело лицо самой маленькой девчушки, сидевшей ближе всех к порталу. Даже отсюда можно было разглядеть рыжие конопушки на белой коже, ставшей неестественно молочной. Один за другим почерневшие языки-дудочки отваливались от неё, переползая к оставшимся. Люди погибали, один за другим. В порыве отчаяния Вадиму хотелось кинуться, попытаться как-то закрыть прореху, через которую смерть воровала чужие жизни. Чувствуя, как от напряжения рвутся мускулы, как лопается кожа, он отчаянно рванулся из пут змеиной богини. Тело заполнила дикая боль. Но у него получилось! Однако, парень не стал пытаться закрыть портал. Откуда-то пришло понимание, что так жуткое создание не остановить. Не осознавая, что делает, чужим, не знакомым, но выверенным быстрым жестом Вадим вскинул руки над головой. Перекрестив их, повернул ладони, сцепил пальцы и вывернул кисти, заведя руки за спину. Одновременно, резко прогнулся в глубоком наклоне в сторону змеиного клубка, словно боднув воздух перед собой. Послышался нарастающий резкий свист. Портал моментально закрылся, обрезав головы не успевших вернуться тварей. Разнёсся резкий, режущий ухо визг. И опять обрушилась жуткая боль. Порванные мускулы и кровоточащая кожа, по сравнению с ней были лишь легким комариным укусом. Дикое, ни с чем не сравнимое страдание заполнило Вадима. Заставило корчиться каждую клеточку тела, ворвалось в мозг, разом перехватило горло, вырвав возможность кричать. Для Вадима больше не существовало ни зрения, ни слуха. Одно ослепляющее чувство безграничной, иссушающей и чудовищной боли заслонило, заполнило мир вокруг.