Ученик Мракоборца

Вошедшему хватило пары секунд, чтобы оценить обстановку. Он шагнул вперед и мгновенно включился в битву. Обездвижил противника мракоборца. Затем принялся рубить невидимыми клинками другого монстра.

Вслед за светловолосым прирожденным в "Ларгузу" ворвались еще несколько человек — трое магов и пятеро стражников. Страд не успел разглядеть их: все без лишних слов и раздумий кинулись к чудовищам.

Получив долгожданную передышку, Страд смог осмотреться. Выглядел трактирный зал ужасно. Повсюду обломки мебели и осколки посуды. Уцелели лишь несколько столов. Под одним сжался Вимар — хозяин "Ларгузы" сидел на корточках и трясся, наблюдая за сражением. Пол и стены были покрыты пятнами крови и маслянистой черной жижи. Двое поверженных драулей лежали грудами изуродованной, изрубленной, обожженной плоти, от которой по-прежнему поднимались языки черного дыма. Темно-красные и сизые ленты и комки внутренностей вздрагивали.

Накатили дурнота и усталость. Страд прикинул, сколько раз за эти кошмарные полчаса применял магию, и стало страшно. То, что он держался на ногах и не утратил способность соображать, казалось невероятным.

"А ведь Дроллу пришлось намного хуже, — Страд отыскал глазами наставника — тот разил монстров заклятьями наравне с новоприбывшими магами. Пожилой стражник тоже не отошел в сторону. А твари начали слабеть. Перемещались ползком и гораздо медленнее. Скоро все должно закончиться... — Использованных им заклятий наверняка хватило бы на добрую орду чудовищ из Червоточины..."

Страд приблизился к разбитому окну, выглянул. Возле входа в "Ларгузу" собралась толпа: испуганные лица, взволнованные голоса. Несколько стражников не давали зевакам слишком приблизиться к трактиру.

...Бой продолжался еще четверть часа. За это время в "Ларгузе" появилось два десятка магов и стражников, толпу на улице вытеснили фургоны из Корпусов Некромантов, запряженные тяглами.

Наконец драули перестали шевелиться.

Зал очистили от мебели. Вимара — трясущегося, казалось, начисто лишившегося способности мыслить — сковали и в сопровождении двух стражников увели в кухню. Останки драулей отправили в объемистые черные мешки. Прирожденные и полумаги обшаривали каждый уголок "Ларгузы", переговаривались, что-то записывали и диктовали друг другу. Дролл стоял в углу с двумя мракоборцами в годах, но по-прежнему крепкими и сохранившими выправку.

Потом в трактир, прорвавшись мимо двоих стражников на входе, вбежала растрепанная и перепуганная девушка. Невысокая, худая, болезненно бледная и скромно одетая, лет шестнадцати, не старше. Она замерла в пяти шагах от порога, заозиралась, сдерживаясь, чтобы не заплакать. К ней тут же подскочил плотный усач в доспехах. Ухватил за локоть, потащил к выходу. Девушка пыталась вырваться, упиралась, повторяя и повторяя сдавленным от слез голосом одну-единственную фразу: "Где мой отец?!"

И при этом смотрела на Страда, словно ожидая помощи.

"Дочь Вимара, — понял тот, когда стражник уволок девушку из трактира. Уперся взглядом в темные, постепенно высыхающие пятна на полу. Еще недавно там лежали искалеченные туши драулей. — Которую... эти..."

Мысль оборвалась, все внутри сдавило от тоски. Никогда прежде Страд не чувствовал себя настолько опустошенным.

Ему пришлось пробыть в "Ларгузе" еще не меньше часа. Страд смотрел сквозь суетящихся стражников и чародеев. Единственным, на ком он ненадолго сфокусировал взгляд, был рыжий здоровяк, потерявший руку: его, по-прежнему бесчувственного, с побелевшим лицом, пронесли мимо на носилках. Потом снаружи хлопнула дверь фургона, застучали по мостовой колеса. Звуки удалялись и вскоре стали совсем не слышны в многоголосье, затопившем трактирный зал.

Подошел Дролл. Измученный, похудевший, хмурый, с почти черными синяками под глазами.

— Ты не ранен? — как всегда сурово осведомился мракоборец.

Страд покачал головой.

— Хорошо, — Дролл кивнул, окинул зал мрачным взглядом. — Свою работу мы сделали. Можем ехать домой.

Услышав последние слова, Страд попытался пробудить в собственной душе хотя бы отголоски радости.

Не вышло.

* * *

Что же, первый эксперимент получился очень интересным и познавательным. Пропитанные драгоценной субстанцией существа показали невероятную живучесть: цеплялись за существование даже под градом заклинаний двух десятков чародеев. И Оннэрб честно признался себе, что ожидал гораздо меньшего, когда вместе с тремя послушниками отправлялся к трубопроводу, по которому текла сдерживающая Струпья сила.

"А дальше будет только больше", — подумал маг, вновь глядя на черное устройство.

Скоро настанет время второго опыта. И главным действующим лицом в нем выступит несчастный трактирщик Вимар.

Оннэрб вспомнил вечер, когда состоялся разговор с хозяином "Ларгузы". Никогда прежде опальному чародею не приходилось столько импровизировать. План действий окончательно оформился, лишь когда разум Вимара, благодаря заклинаниям, стал податливым, точно глина под пальцами лепщика.

Правда, предусмотреть все Оннэрб не смог. Лучший мракоборец Баумэртоса узнал о его замысле. Разумеется, без подробностей, но...

И кое-кого надо наказать.

Опальный чародей встал, отвернулся от старого стола, на котором аккуратными стопками лежали бумаги, покрытые чернильным кружевом магических формул. Оглядел комнатку — тесную, грязную и душную, с деревянными стенами, полом и потолком. Единственное оконце было заколочено, и свет давали две масляные лампы.

Вскоре, повинуясь мысленному приказу Оннэрба, явился один из послушников — крупный парень с длинными светлыми волосами, сопровождавший мага в походе за силой сноеда.

Глядя на высокую, широкоплечую фигуру, опальный чародей улыбнулся. Перед ним стоял один из первых, кто, пусть и не по своей воле, стал служить прирожденному. Оннэрб нашел здоровяка случайно — возле северных ворот. Бедняга лежал в двух шагах от черного хода заведения, где устраивали подпольные бои. Избитый и обессилевший.

Уже потом, обработав магией раны и ушибы парня, Оннэрб покопался в его памяти и узнал, что звали несчастного Сельхар, родом он из крошечной деревеньки Закатной, расположенной у самого Великого Горного Хребта. Мать Сельхара долгое время боролась с болезнью печени — излечимой, если есть деньги. Но как раз последнего у молодого лесоруба не имелось. Вот он и отправился в столицу, надеясь, что его недюжинной силе найдется применение.

Нашлось: Сельхар таскал грузы, помогал на стройке, поработал даже охранником в грязной забегаловке и сопровождающим девиц легкого поведения. Однако нужной суммы все это не принесло. Тогда-то, почти отчаявшись, лесоруб узнал о подпольных боях.

Из двух схваток он вышел победителем. Легкие деньги потекли в карман, и воодушевившийся Сельхар решился выйти против драуля. Спустя час после гонга, возвещающего о начале поединка, Оннэрб и нашел парня. Замерзающего, неспособного пошевелиться — и, разумеется, с пустыми карманами.

Заклятья помогли ранам Сельхара зажить быстрее обычного, убрали из памяти воспоминания о прошлой жизни. Каждый день Оннэрб вливал в парня новую порцию магии. И теперь лесоруб, как, впрочем, и остальные фанатики, был зависим от нее. Прирожденный сомневался, что парень проживет без заклинаний хотя бы неделю.

Пару лет назад он поставил опыт: наказал одного из послушников, которому не удалось в точности выполнить задание. Лишенный магической подпитки почернел и высох. Три дня мучился от невыносимой боли, испражнялся под себя, его рвало кровью, стали выпадать волосы, ногти и зубы. Закончилось все тем, что сердце подопытного взорвалось, разломив грудную клетку.

То же ждало любого из общины, созданной Оннэрбом. Хотя, возможно, маги-целители и смогли бы очистить фанатиков от чародейства.

Но это вновь домыслы.

Сельхар стоял, ожидая приказаний. Оннэрб проник в разум бывшего лесоруба и, точно на листе бумаги, стал рисовать человека, которого необходимо устранить: маленький рост, борода, хитрые и недобрые глазки, грязная, не по размеру, одежда.

Как только прирожденный закончил, здоровяк развернулся.

И ушел выполнять приказ.

* * *

Весь следующий день Дролл пробыл в Корпусе Судебных Разбирательств. Страд чувствовал себя донельзя усталым и больным. Он ожидал, что, вымотанный битвой в "Ларгузе", провалится в сон, едва ляжет, однако всю ночь ворочался, мучимый странными видениями.

Те были связаны со сноедом. Черная блестящая туша вздрагивала на каменной плите, янтарные руны плавились и стекали, образуя темно-желтые дымящиеся лужи. Страд смотрел на это и задыхался. Грудь обжигало болью, беззубые пасти сноеда раскрывались, давая свободу языкам черного дыма. Те, подобно призрачным щупальцам, пронзали Страда, он просыпался, но через некоторое время вновь проваливался в дрему, и все повторялось.

После случившегося кошмары были обычным делом, но Страд, сам не зная почему, тревожился. Возникло предчувствие, что видения не случайны. И погасить это предчувствие не получалось. Отвлечься от дурных мыслей не помогали даже обычные повседневные хлопоты.

Когда мракоборец вернулся, Страд, преодолевая ломоту в висках, читал хрестоматию о целебных растениях.

Стемнело, дождь стучал в окна и по крыше. Три десятка свечей на обручах под потолком наполняли комнату теплым желтым светом. На столе ждали своего часа горшок дымящегося жаркого, приготовленного для наставника, и тарелка с хлебом.

Дролл прошел в комнату, сел на лавку, но не торопился приниматься за еду. Страд смотрел на мракоборца, ожидая, когда тот заговорит.

— Вимару предъявили обвинение, — сказал Дролл, хмурясь.

— Его вина доказана? — спросил Страд.

— Доказывать нечего, его вина очевидна. Мы с тобой были там. И ты прекрасно помнишь, что случилось.

Страд молча кивнул.

— Вимара теперь ждет... — помедлив немного, начал он.

— Да, — Дролл кивнул. — Вимара теперь ждет Зал Кошмаров. Приговор будет приведен в исполнение через пять дней.

Страд представил трактирщика. Невысокого, полного, дрожащего. С затравленным взглядом. Хозяину "Ларгузы" пришлось многое пережить. Еще вчера, впервые увидев его за стойкой, Страд сочувствовал Вимару и прекрасно понимал желание этого человека отомстить. Но то, как он отомстил...

Перед глазами вновь возникли безобразные туши с хлыстами вместо голов, удлинившимися лапами и обмотанными вокруг ног кишками, вывалившимися из живота. Вимар превратил драулей — несомненно, подлых тварей — в монстров, каких до сих пор плодила лишь Червоточина.

Можно ли сочувствовать такому человеку?

Страд понимал, что нельзя. И не сочувствовал. Почти. Никогда прежде внутренние противоречия не разрывали душу так яростно.

Дролл, судя по внимательному взгляду янтарных глаз, видел все, что творилось внутри Страда.

— Ты и хочешь, и не хочешь, чтобы Вимар был наказан, — мракоборец не столько спрашивал, сколько утверждал. — Лучше бы тот кошмар вообще не случился, верно? Признаюсь, я бы тоже предпочел, чтобы вчерашний день прошел более спокойно. Однако... — он прервался, и молчание говорило лучше любых слов. — И нам остается только принять произошедшее. Конечно, я мог бы применить одно несложное заклинание. Ты забудешь поход в "Ларгузу"...

— Нет, — Страд решительно покачал головой. — Не хочу. Лучше буду помнить.

Во взгляде мракоборца читалось одобрение.

— Верный выбор, — сказал он. — Магия не решит все беды — и вчера ты получил яркое тому доказательство. К тому же, в трактире ты показал себя отличным бойцом. Да еще спас человека. Дюррен, рыжий стражник, — пояснил Дролл, заметив недоумение Страда, — выжил благодаря тебе. Конечно, он потерял руку, но... Зная характер Дюррена, могу с уверенностью сказать, что он не оставит службу.

Страд лишь слабо кивнул, вспоминая бледное, скованное судорогой боли лицо рыжего здоровяка.

— Вчера ты получил ценнейший опыт, — продолжил Дролл. — И было бы глупостью отгораживаться от него заклинаниями. Особенно сейчас, когда у нас появился серьезный противник, — он помрачнел.

— Вы имеете в виду того, кто помог Вимару? — спросил Страд, изучая лицо наставника.

— Именно. И этот чародей может принести немало бед. Сегодня я не только выступал свидетелем, но и многое узнал. Во-первых, скорее всего, маг, вскрывший трубопровод, и помощник Вимара — один и тот же человек. Некроманты всю ночь изучали останки драулей. И обнаружили, что они насквозь пропитаны силой, сдерживающей Струпья. Разумеется, претерпевшей множество магических преобразований, осуществить которые мог лишь очень умелый чародей. Эта сила и превратила драулей в неуправляемых тварей.

— Но ведь можно выяснить, что это за маг, — Страд нахмурился. — Считать память Вимара и увидеть всех, с кем он общался в последнее время.

— Мы пытались. И безрезультатно. Наш враг предусмотрел это и расставил в разуме трактирщика немало магических блоков. Обойти их не получилось.

"Надо же... — Страд нахмурился. — На такое способен действительно очень сильный маг".

Становилось не по себе.

— Есть еще одна плохая новость. Сид, осведомитель, сообщивший о разговоре Вимара с неизвестным магом, найден сегодня мертвым. Ему перерезали горло. Не сомневаюсь, это дело рук чародея. Видимо, он наблюдал за трактиром и понял, что мы появились неспроста. Вот и решил наказать Сида.

— Сид... — Страда осенила догадка. — Он же видел мага. Значит, должен был описать вам, как тот выглядит. Можно ведь определить, кто это, и объявить в розыск.

Дролл мрачно усмехнулся.

— Да, Сид описал его. С Вимаром разговаривал исхудавший, одетый по-бродяжьи прирожденный — что в Баумаре не редкость. Почти каждый, кто прошел обряд отлучения, сейчас выглядит именно так. К тому же, не исключено, что маг явился в "Ларгузу" под личиной. Единственное, что ему не удалось скрыть — глаза. Янтарные, с черными белками. Они-то и насторожили Сида. В общем, — мракоборец вновь свел брови, — у нас нет почти ничего. Тем не менее, работа идет. В Корпусе Судебных Разбирательств поднимают архивы, просматривают данные магов, прошедших обряд отлучения. Скоро начнут допрашивать всех, кого удастся найти. Улицы патрулируют.

Некоторое время сидели молча. Дролл поужинал, одобрительно кивнул Страду, и тот решился задать еще один не дающий покоя вопрос:

— Как, по-вашему, зачем он это делает?

Дролл качнул головой, уперся хмурым взглядом в столешницу.

— Пока можно лишь предполагать. Мы не знаем, действует ли маг в своих интересах или выполняет чьи-то приказы. Если первое, то, скорее всего, он просто мстит. Тебе известно, что такое обряд отлучения. После него чародей становится беспомощным, и вернуть хотя бы сотую часть сил — невероятный труд. Он обозлен и хочет, чтобы остальные почувствовали то, что чувствовал он. Но может быть, что прирожденный — марионетка в руках кого-то, заинтересованного в том, чтобы в Баумаре, или даже во всем Баумэртосе, начался хаос. Возможно, этот кто-то с той стороны Великого Горного Хребта.

— Чужеземец?.. — прошептал Страд.

— Именно. Вся магия Янтарного Яблока основана на силе солнечного камня. А наш полуостров, наше маленькое государство, богато им. Вот тебе и повод для вторжения.