Торговец Смертью

— Только важные контрольные цифры... Пару минут, Мишель, и я освобожусь.

Согласно хмыкнув, молодой мужчина прошелся вдоль овального стола, и навис над картой империи, поверх которой уложили склейку из прозрачно-желтоватых прямоугольных листов из тонкого и гибкого целлулоида, покрытого разноцветными линиями, квадратиками, кругляшками и треугольничками. Золотистые кружочки показывали готовые элеваторы различной емкости, серые с золотистой каемочкой — те, которые еще строились. Целые россыпи и отдельные точки строящихся предприятий, недавно заложенных шахт, открытых карьеров и рудников; похожая, но заметно более скромная россыпь уже работающих заводов и фабрик. Алые пунктиры сразу нескольких строящихся железных дорог и шоссейных грунтовок; разноцветные звездочки готовых и строящихся складских комплексов возле крупных железнодорожных станций. Черные ромбики будущих угольных электростанций, зеленые линии связей между отдельными предприятиями... При определенной доле фантазии и желании, смотрелось все это чем-то вроде разноцветной паутины, накрывшей Российскую империю: не везде паутина была плотной, а кое-где так и вообще зияла крупными прорехами — но схожесть определенно была. А Михаил был одним из совладельцев неутомимого "паучка"-агреневской Компании, так что с нескрываемым удовольствием разглядывал плоды его неустанных трудов и с легким раздражением вспоминал иных своих родственников. Вернее, их намеки на то, что Романовы традиционно получали ренту с принадлежащих им земельных угодий и поместий в империи — а вот все иное, видите ли, членам правящей Династии невместно! Ну конечно, как же иначе: присвоить сотню-другую тысяч казенных рублей для них вполне привычно и прилично, а вот вкладывать великокняжеское содержание в развитие империи, и получать на этом многомиллионные прибыли — это прямо ужас, скандал и моветон!.. Что не мешало тем же кузенам или дядюшкам-тетушкам на недавнем Совете Фамилии заводить разговоры с намеками о том, что как бы было хорошо и благостно, если бы и они тоже стали компаньонами князя Агренева... Лицемеры!..

— Смотрю, столичная жизнь тебя утомила, Мишель. Или это мадемуазель Егорова так измотала тебя своим... Приватным балетом?

Не став принимать предложенную тему, младший брат государя-императора откровенно признался:

— Это мои дражайшие родственники и их вечные дрязги. Впрочем, не буду отрицать, что небольшая пирушка в собрании Кавалергардского полка так же имела место.

Закинув в скрытый за резными дубовыми панелями сейф сложенную целлулоидную склейку, и доверив Михаилу перенос большой карты империи со стола на простенок между двумя небольшими окнами, гостеприимный хозяин подтянул к себе телефонный аппарат внутренней связи и осведомился:

— Как насчет второго завтрака? Или, может, вина?

— Да я уже выпил чашку "адмиральского"...

Распорядившись о паре стаканов горячего сладкого чая и паре дюжин бутербродиков-канапе, скромный архимиллионер в мундире военного советника оглядел явно чем-то озабоченного Великого князя и тихо поинтересовался:

— У тебя что-то произошло?

Поколебавшись и мысленно плюнув на свое же намерение сначала просто поболтать на разные безобидные темы, и лишь затем перейти к тому, что его действительно занимало, молодой Романов согласился:

— Не совсем у меня: дело касается недавнего Совета Фамилии...

Доставивший недавний заказ "референт" сноровисто разгрузил поднос на стол и исчез так же быстро, как и появился.

— Было много ругани, но в итоге брат надавил, и Серго... Сергей Михайлович поклялся с крестным целованием, что никак и ничем непричастен к смерти кузена Кирилла. Затем уже дядюшка Владимир сделал то же самое относительно недавнего убийства кузена Михаила Михайловича.

Понятливо кивнув, князь-рюрикович констатировал:

— Значит, наконец-то примирились?

— На словах да, а на деле... Сам понимаешь. Хорошо еще, что на Совете отсутствовала тетушка Михень: с ее-то поганым языком, даже формальное примирение стало бы невозможным.

— Н-да, государю не позавидуешь...

Подтянув к себе стакан, который едва ли не полностью оказался скрыт великокняжеской лапой, молодой Романов подхватил из сахарницы кубик плотного рафинада и без всяких щипцов его разломал на несколько частей.

— Брат отправил Серго в продолжительную инспекцию: сначала в Нижний Новгород и Казань, выбирать место для казенных эллингов для строительства дирижаблей. Потом в Гельсингфорс, определяться с базированием патрульной эскадры ВВФ. Оттуда с теми же целями отправится в Романов-на-Мурмане, и — на Дальний Восток.

— Изрядный круг получится... А что Владимир Александрович? Обоснуется в Финляндии?

— Наводить порядок у чухонцев по рекомендации министра Внутренних дел фон Плеве — отправили гродненского губернатора Столыпина. А дорогой дядюшка с тетушкой собираются на минеральные воды Бадена: скорбеть о погибшем кузене и лечить нервы. Оттуда наверняка направятся в Париж или Монте-Карло; в любом случае, пока не кончится положенный траур, они в империю не вернутся.

— Будем надеяться, что Столыпин не просто справится, но и выживет в процессе наведения порядка.

Недоуменно поглядев на пустую деревянную шпажку, которую сам же и освободил от нанизанных кусочков нежной ветчины, плотного соленого сыра и свежего хлеба, сложив из них небольшую пирамидку на столе — Михаил наконец решился и перешел к интересующей его конкретике:

— Александэр, как ты думаешь: за всеми этими смертями моих родственников стоит чья-то злая воля, или... Это промысел Божий? Сандро уверен в существовании некоей давней интриги против его покойного отца и всех его братьев-Михайловичей; однако же дядя Вольдемар был предельно искренен, когда клялся. Да и до этого он весьма убедительно доказывал свою непричастность к... Недавней трагедии в Каннах. Я достаточно хорошо знаю и своих кузенов, и дядюшку: Серго вполне способен на решительный поступок, к тому же у него с Кириллом уже давно были напряженные отношения... Собственно, кузена многие из моих родственников не любили. Возможно, я бы поверил в причастность Сергея или Сандро, если бы кузена застрелили или взорвали какие-нибудь экзальтированные революционеры: но нанять для такого дела тупых чухонцев с дубинками? С трудом представляю, как бы это получилось у любого Великого князя — учитывая, как заботливо за нами приглядывает Дворцовая полиция!

— И не только она.

— Вот именно, Александр, вот именно!..

Раздавив пальцами кусочек ветчины, Михаил Александрович обнаружил, что он машинально начал "раздевать" уже вторую канапешку, бездумно наращивая сырно-хлебно-мясную пирамидку в высоту. Раздраженно отодвинув от себя своеобразное строение, начинающий зодчий поднялся и немного посамовольничал в кабинете друга — безошибочно отыскав, раскрыв и осиротив встроенный бар на одну бутылку крепкого ликера "Егермейстер" от Русской Дальневосточной компании. Так-то в баре много чего было, но на "Вдову Клико" поручик-артиллерист лишь поморщился, а богатый выбор французских коньяков его не заинтересовал — ликер же запал ему в душу еще во время памятной охоты на амурских тигров. Подцепив лопатообразной ладонью пару стопок, молодой Романов шумно вздохнул и куда тише закончил свой монолог:

— Слишком много выходит совпадений, допущений и всяких несуразностей: я не могу выстроить связную картину, и меня это весьма и весьма огорчает. Ведь если Сандро прав со своей интригой... Ты же понимаешь?

Пренебрежительно фыркнув, князь Александр заметил:

— Смею тебя заверить, Мишель, что в смерти генерал-фельдцейхмейстера Михаила Николаевича никакой интриги нет. И причины, по которым твои дядюшки почили в бозе, тоже вполне прозаические: к примеру, бывшего генерал-адмирала Алексея Александровича до могилы довела его чрезмерная любвеобильность — и уверенность, что его титул что-то значит для французов. Но то, что легко сошло бы ему с рук в империи, в Третьей республике обернулось выстрелом из охотничьего ружья в живот... Если я все правильно помню, там даже мужа-рогоносца не стали как-то наказывать, не сумев доказать его причастность к преступлению.

Вдыхая аромат весьма статусного и недешевого ликера на пятидесяти травах, кореньях и даже апельсиновых корочках, родственник плохо умершего дядюшки-кастрата неохотно пробурчал:

— Верней сказать, его отпустили через два года, по завершении следствия. А что с покойным Сергеем Александровичем?

— Тоже никакой тайны: он протолкнул закон об охране природы и обязательных очистных сооружениях, первыми от этого закона пострадали московские купцы-текстильщики... Вот только устранение твоего дядюшки им мало чем помогло: скорее уж, они оказали большую услугу Витте, который тут же распространил действие этого закона на все металлургические и химические предприятия империи. Собственно, ты и сам прекрасно это знаешь?

Опрокинув в себя тягучий коричнево-черный напиток, Великий князь несколько мгновений смаковал травянистую горечь и сдержанную пряную сладость крепкого ликера, и только после этого согласно кивнул:

— Знаю: но мне нужен твой взгляд.

— Ну, изволь... Касательно долгоиграющей интриги против братьев-Михайловичей мы еще поговорим, а вот смерть их отца была вполне естественна для человека, с грацией бегемота влезшего в тихую свару двух ведущих европейских держав.

Вскинув брови, Михаил изобразил лицом один большой вопрос — получив в ответ взгляд, полный скрытого укора:

— Мы же с тобой разговаривали на эту тему...

— В пятнадцать лет? Да меня тогда куда больше занятия по активным переговорам занимали, и военные игры!

— Гм-гм. Ну хорошо, мне не сложно... В самый первый раз я начал интересоваться покойным генерал-фейдцейхмейстером, генерал-фельдмаршалом и даже председателем Государственного совета после того, как тот весьма изящно подправил первый казенный подряд моей Русской оружейной компании — дополнив уже утвержденные сметы и перечни работ всего лишь капитальной модернизацией Пермских пушечных заводов. Можешь представить, как я был счастлив такому доверию... И какими словами поминал председателя Госсовета в своих мыслях.

— Да уж представляю. Это твои недоброжелатели постарались?

— Как ни странно, но нет: на Пермский артиллерийский положил глаз сам покойный Михаил Николаевич. И уж раз уж нашелся такой дурачок, что взялся сделать полную реконструкцию на уровне лучших европейских артиллерийских производств... К слову, Мишель, это общая беда всех Великих князей и Великих княгинь-Романовых: обыкновенно им плевать на любые неудобства, которые они вольно или невольно устраивают для других людей. Ты и твои сестры — приятное и весьма редкое исключение из этого правила.

Непроизвольно кивнув, младший брат государя-императора ухватил "Егермейстер", замаскировав нехитрыми манипуляциями с бутылкой свое едва заметное смущение от нежданной похвалы.

— М-да, так вот: начав проявлять интерес к генерал-фельдмаршалу, я отследил, как по его распоряжению списали со складского хранения и продали некоему бельгийскому дельцу два десятка стальных крепостных 9-фунтовых пушек и три дивизиона полевых 4-фунтовок — образца тысяча восемьсот шестьдесят седьмого года. Так же его подчиненные без лишней огласки за полгода списали в тот же металлический лом дюжину тяжелых гладкоствольных гаубиц и мортир времен последней русско-турецкой войны, ядра, картечь и заряды к этим орудиям, пятьдесят тысяч передельных винтовок Карле с настоящей горой патронов к ним. Еще три тысячи совсем уж древних пистолей времен Отечественной войны, восемнадцать тысяч кавалерийских сабель устаревшего образца — ну и так, по мелочи. Я бы и не узнал об этом, но как раз в то время начал плотно заниматься производством пистолетов и винтовок, так что пришлось проявлять повышенный интерес к такой деликатной сфере, как торговля стрелковым оружием и артиллерийскими системами.

Слушая про небольшую негоцию двоюродного деда, молодой Романов спокойно смаковал ликер — даже и не собираясь отстаивать в глазах друга высокий моральный облик родственника.

— Спустя небольшое время возле побережья тогда еще независимого Судана последовательно пропали три стареньких транспортника, с грузами некоей маленькой бельгийской торговой компании. Вскоре у последователей суданского Махди появился весь тот "металлический лом" с боеприпасами, который они перевозили — и военные советники из отставных немецких и русских офицеров...

— О?!? Таких подробностей ты мне тогда не говорил!

— Я и сам узнал все далеко не сразу... Транспортники, к слову, потом все же нашлись: их ободранные до килей и шпангоутов остовы заметили в одной из бухточек суданского побережья. Что же до военных советников, то они были выкинутыми с действительной службы запойными пьянчугами и казнокрадами, однако дело свое знали туго: в первый визит к Омдурману английский экспедиционный корпус уперся в основательные земляные редуты и люнеты, усиленные железными листами обшивки с тех самых транспортников — против которых хваленая английская артиллерия и пулеметы Максима оказались бессильны. Зато пушки и гаубицы времен русско-турецкой войны отлично показали себя при стрельбе с закрытых позиций, заставив генерала Китченера в очень бодром темпе отступать до границы с Египтом. Причем днем его солдат донимала жажда и жара, а ночью — обстрел картечными гранатами и шрапнелью из 4-фунтовых конных орудий, и налеты суданской кавалерии на верблюдах...

— Хм, мне на занятиях в Михайловской академии рассказывали все иначе?..

Улыбнувшись, светловолосый выпускник Павловского пехотного училища пожал плечами:

— Ну, мы люди простые, говорим, как есть.

Хохотнув, ни разу не простой слушатель выставил лопатоообразные ладони в извинительно-оправдательном жесте. Мол: молчу!

— Тебе наверняка будет любопытным знать, что к найму русских офицеров, отставленных от службы по разным неблаговидным делам, косвенно приложил руку твой покойный ныне дедушка. Не без его участия списали и два десятка митральез, с изрядным количеством огнеприпасов к этим раритетам; но последней каплей для англичан стало приобретение доверенным человеком генерал-фельдцейхмейстера сразу двух десятков пулеметов Максима, причем прямо с их фабрики в Энфилде.

— Однако!..

— Я не знаю, высказывали ли англичане Михаилу Николаевичу какие-либо претензии за его предприимчивость. Но вскоре после того, как еще два судна с военными грузами бесследно пропали возле побережья Судана — он заразился холерой и преставился. Несколько его доверенных людей тоже... Не убереглись. Власти Третьей республики с негодованием отвергли все претензии Соединенного королевства насчет тайной помощи суданским дикарям, далее какое-то время английский бульдог и галльский петух обменивались дипломатическими шпильками, пока все это в итоге не оформилось в открытый Фашодский кризис.

Удивленно покрутив головой, тезка и родственник покойного генерал-фельдцейхмейстера ненадолго замер в недвижимости, укладывая в голове неизвестные доселе подробности давних дел. Затем пробормотал не утратившую актуальности и поныне древнеримскую поговорку: