Труффальдино Её Высочества

  — Момент, — произнёс он, включая "Подснежник" и вбивая команду. Кожу под металлом наруча кольнуло.

  В следующий миг Эвелин удивленно ругнулась.

  Ярослав мог понять такую реакцию, ведь со стороны это действительно было занимательное зрелище. На его коже словно бы разрастался сложный узор. Взорвавшись из одной точки, он на глазах захватывал всё доступное пространство, подобно паразитической лозе с чудовищной скоростью удушающей недавно зараженное дерево под действием стихийной вегетации.

  На самом деле ничего такого не происходило, просто после инициации минимально возможного гидровоздействия проявлялась невидимая ранее татуировка. Эдакая карта духовных линий, которой может воспользоваться любой, обладающий подходящим инструментом и ловкостью рук. Может, это и не сравнить с навыками настоящих специалистов, но таковые всё равно вечно в дефиците, а с этим у полевых медиков всегда под рукой дополнительный инструмент работы. Не говоря уже о том, что модификации сильно искажают естественные узоры, да так, что и признанный мастер не сразу разберётся. Эта практика постепенно распространялась в армии и среди простых подданных Её Величества, значительно повышая уровень здравоохранения, ну а для участников проекта процедуру вообще сразу включили в базовый набор.

  Прошло совсем немного времени, и полный узор истлел, оставив видимым только схему воздействия под порядковым номером тринадцать.

  — Колоть нужно поступательно, сверху вниз, шаг за шагом, ничего не пропуская, — сообщил Яр.

  Эвелин тихо вздохнула, пробурчала себе под нос что-то неразборчивое, после чего чётко сообщила:

  — Начинаю.

  Первая игла вошла в шею. Чуть сбоку, на уровне сцепки между первым и вторым позвонками. Ярослав скрипнул зубами и медленно выдохнул. Процедура была довольно болезненной, и не столько из-за самих игл, сколько из-за резонансной отдачи между естественной сетью и аугментикой. Ещё один минус биологической версии. Механистам в схожих ситуациях приходилось беспокоиться только о нормальных болевых рецепторах. С другой стороны, у них и своих проблем хватает, обменятся на которые он бы ни в жисть не согласился.

  — Всё в порядке? — спросила Эвелин.

  — Нормально. Давай дальше, — откликнулся он, стараясь не двигать шеей.

  Процедура продолжилась. С каждой иглой по телу проходили ударные волны, оставляя после себя гул в костях. Чтобы завершить схему, понадобилось одиннадцать игл, но к последней Яр трижды пожалел, что всё это затеял. Он почти чувствовал, как узор духовных линий смещается, подталкивая сосуды ихора. Редкая возможность прочувствовать собственную энергетику для человека без особых талантов в СИБиС, но как же это жгло!

  Когда последняя игла оказалась на месте, Эвелин отошла назад и потушила свой камень.

  Ярослав медленно повернулся и вымученно улыбнулся своей помощнице.

  — Теперь не приближайся ко мне ближе чем на три шага, а то может шибануть бесконтрольным электро.

  Она медленно кивнула, с сомнением разглядывая его лицо.

  — Нужно что-то ещё?

  — Нет, — Яр осторожно качнул головой. — Хотя... — он чуть замешкался, с сомнением покосившись на кособокую раму ближайшего окна, — если можешь, приглуши своей магией звуки. Просто на всякий случай. Ни к чему пугать соседей, если я начну орать.

  Во взгляде Тревельян мелькнуло нешуточное беспокойство, но она только молча кивнула и начала чаровать, плавно двигая посохом, что-то ритмично нашептывая себе под нос.

  Наблюдая за её действиями, Ярослав невольно задался вопросом, как вообще появилось на свет это нечестивое дитя копья и катализатора. На родине нечто подобное носили только его коллеги, специализирующиеся на гео, да и то только потому, что доктрина их развёртывания требовала столько Кор Ляписа, сколько в обычные катализаторы просто не помещалось, и никакой тонкости в работе вообще не предполагала. Универсальность — это, конечно, неплохо, но опыт подсказывал, что инструмент, созданный для конкретной цели, справляется с ней заметно лучше. Местная традиция вс" ещё была для него тёмным лесом, но пока принципы и первоосновы казались достаточно сопоставимы. Тем, кто занимался тонкой магией, отмечены они Глазом или нет, часто требовались свободные руки, ведь ничто не может быть ближе практикующему, чем собственное тело, следовательно, психосоматический метод работы по значимости опережает даже вербальный. Совсем не случайно катализаторы пришли к своей современной форме, а тут такое.

  Тем временем девушка почти закончила. Над е" головой образовалось сизое облако, последняя строка речитатива, последнее движение кристального набалдашника и отбрасывающий жест от себя завершили действо. Дымка разлетелась вокруг, осев на всех поверхностях тонким слоем. Вот это уже было не слишком похоже на что-то знакомое, а для его сейчас обостр"нных чувств ещё и куда менее определённое, чем привычные стихии.

  Ярослав на миг прикрыл глаза и медленно выдохнул. Дальше тянуть не стоило, иглы заставили течение духа измениться, и он уже ощущал постепенное нарастающее напряжение в сосудах.

  Стянув с головы обруч, Лоуренс бросил его на кровать, после чего опустился на колени, упершись кулаками в бёдра, и начал отсчитывать секунды. Сейчас никаких особых движений не требовалось, только покой, концентрация и правильное дыхание в точно отведённый период времени. Большую часть работы выполняли иглы, заставляя естественную энергетику тела реагировать так, как он своими силами просто не мог.

  Минута шла за минутой, напряжение росло. Электроды, выполняющие роль эдаких внешних клапанов для аугментации, сверкнули первыми наводками. Раз. Другой. По дому распространился дух, словно перед грозой.

  Пока всё шло хорошо.

  Ярослав начал ощущать тяжесть в районе солнечного сплетения. В этом месте электрод выполнял иную функцию: благодаря ему происходило временное сопряжение нервной и вегетативной систем организма с сосудами ихора, которые во всех иных ситуациях оставались более обособлены от основных биологических сетей тела. Вынужденный действовать Свет проходил через солнечное сплетение, вытесняя туда частицы чуждой воли, тем самым отделяя её от стихийного ихора в сосудах. Конечно, это происходило с потерями, и именно эта энергия вырывалась из тела через остальные электроды.

  На лбу Лоуренса выступил холодный пот. Его начали беспокоить невнятные шёпотки, которые, тем не менее, оставляли за собой привкус гордыни и презрения. Слишком резкие и контрастирующие, чтобы быть его собственными. Давление нарастало, приближаясь к тому, когда удерживать концентрацию станет совсем не в моготу.

  Второй этап процедуры близился к точке невозврата, за которой только третий.

  Едва держась, Ярослав наконец закончил отсчёт, после чего в одно движение поднял руки и быстро, но осторожно надавил двумя пальцами на точки у края челюсти за ушами. Мануальная команда подействовала со скоростью нервного импульса. В мгновение ока всё сосредоточенное в солнечном сплетении хлынуло в лёгкие с желудком, и вот тут-то его скрутило по-настоящему.

  — Чш-шурлова ма-а-а-ать! — прорычал он, уткнувшись лбом в доски пола. Его била дрожь, а вместе со словами изо рта вырывались всполохи электро, оставляя на дереве ломаные обугленные линии. Но это было ещё не всё, ведь вслед за паразитными токами энергии и воздухом тело отторгало и чуждое влияние.

  Чувствуя, как к горлу подступает ком, шёпотки в ушах переходят на визг, Ярослав с трудом оттолкнулся от пола и, запрокинув голову, выдохнул. Из его рта прямо вверх устремился поток грязно-зелёных и тёмно-серых частиц. Они взмыли вверх, огибая балки, и растеклись по крыше, словно дым, прежде чем рассеяться без следа.

  Ярослав обмяк там же, где и был, сил не осталось ни на что. Ему ещё хватило самообладания, чтобы завалиться на бок, а не на спину, рискуя получить травмы от оставшихся там игл, но и только. Глаза закрылись сами собой, и он как лежал, так и уснул на месте.

  Утро вечера мудренее.

Глава 9: Блуждания впотьмах

  Лелиана стояла, оп"ршись локтями на подоконник арочного проёма и безучастно взирая с высоты на обыденную суету Убежища.

  Шла вторая неделя со стабилизации Бреши. Почти третья с момента взрыва Конклава и смерти Джустинии.

  — Печально и в чём-то воодушевляюще то, как быстро люди принимают новую рутину, даже после такого потрясения, — прошептала женщина, медленно вдыхая морозный воздух.

  Там внизу люди занимались своими делами, устраивали быт, тихо оплакивали погибших, готовились к битве и, конечно, интриговали.

  Особо в последнем отметился канцлер Родерик, который как раз шнырял между палаток за пределами стен, тихой сапой подначивая людей. Пока только слегка, но пройд"т немного времени, и с ним будут проблемы. Лучше всего заранее определиться, как это купировать, а ещё лучше использовать с пользой для организации.

  — Может, убить его и концы в воду? — размышляла теперь уже бывшая Левая Рука, вычерчивая на запорошенном снегом каменном парапете бессмысленные каракули. — Нет, слишком резко, слишком расточительно. Доротея меня бы за это не похвалила, — сказала она себе, используя старое имя Верховной, что та носила до принятия сана.

  Смерть женщины, которой Лелиана была обязана всем, вс" ещё жгла огн"м, но чувство долга помогало держать себя в руках, не позволяя горю застить взор. Хотя это давалось тяжело. Только здесь, вдалеке от всех, скрытая в тени, но вс" ещё бдящая, она могла немного расслабиться, не удерживая маску стальной главы разведки.

  С вершины старой колокольни, наскоро переоборудованной в насест для почтовых воронов, открывался вид на старое селение и большую часть долины вокруг. Её взгляд охватывал всё, от замёрзшего озера до поросших лесом склонов, от быстро ремонтирующегося частокола до покосившегося барбакана вдалеке, что охранял мост, ведущий в сторону руин Храма.

  Вид не слишком изменился с тех пор, как все эти годы назад Лелиана заняла это самое гнездо и остервенело отстреливала сектантов, пытавшихся взять церковь штурмом. Даже колокола сбросила, чтобы разбить пару голов. Кое-что отстроили, кое-что подновили и облагородили, но в целом это была всё та же деревня безумцев.

  "Интересно, назовут ли нас в будущем такими же сумасшедшими еретиками?" — лениво размышляла она, наблюдая за сборной солянкой из наёмников, церковных служек, храмовников и магов. Разобщённых людей, которых ещё только предстояло спаять в настоящую организацию, которая, как она надеялась, сможет повлиять на будущее всего Тедаса.

  Настоящими новшествами, построенными за последнее десятилетие, можно считать только саму дорогу до Храма и сооружения на всем пути. Сектанты не интересовались ни мостами, ни дорогами, предпочитая добираться до смежной долины через старые катакомбы, выкопанные ещё тысячу лет назад, во время строительства. Там же они совершали свои обряды и растили драконье потомство, давно извратив то, чему изначально служили.

  К счастью, со всем этим удалось покончить.

  В тот раз отряду сэра Кусланда сопутствовала невероятная удача. Взяв их в плен, драконопоклонники не придумали ничего лучше, чем оставить минимальную охрану и разойтись по каким-то своим делам. После освобождения отряду относительно легко удалось разобраться со стражей, и они даже успели забаррикадироваться в церкви, прежде чем люди в деревне успели что-то понять.

  Но даже так в долгосрочной перспективе они бы не выстояли. Десяток человек против сотен, многие из которых практиковали стезю Потрошителя, да с полуприрученными драконидами. Даже отдавая должное их общим талантам, это была верная смерть. Они бы дорого продали свои жизни, учитывая почти идеальное место для обороны, но не более.

  Отряд Стража спас счастливый случай. Пожалуй, за весь Мор они не бывали в более безнадёжной ситуации. Несмотря на все ужасы, которые они видели после, во всех других передрягах у них было больше вариантов и доступных сил. Даже на Глубинных Тропах. Обернись вс" чуть иначе, и история отряда Героя Ферелдена прервалась бы прямо здесь, не дойдя и до половины.

  Но произошло то, что произошло. Так уж сложилось, что именно в это время небольшая армия авваров из близлежащих оплотов прибыла в долину, чтобы раз и навсегда решить вопрос с беспокойными соседями. Пока сектанты пытались выкурить отряд Кусланда из церкви, на них самих напали с другой стороны.

  После победы Эдану удалось договориться с горцами. Даже аввары уважали Стражей, да и с Ферелденом в целом у союза племён Морозных гор отношения были достаточно хорошими ещё со времени войны с Орлеем. Сказывались земли по западному берегу озера Каленханд, полученные ими от короля Мерика за помощь в побивании распоясавшихся шевалье.

  После их отряд принял самое деятельное участие в вычищении главного логова сектантов и охоте на высшую драконицу, которую эти богохульники нарекли именем Пророчицы.

  Битва была кровавой, но в конце зверь лежал убитым, а драконопоклонники перестали существовать. По крайней мере, Лелиана надеялась, что младшие дети, которых горцы разобрали по оплотам, не сохранили ничего из традиций своих порочных предков.

  Много позже она ещё раз побывала здесь как часть делегации, отправленной к племенам, дабы обеспечить доступ Церкви к Храму Священного Праха, но это уже совсем другая история.

  Е" взгляд скользнул по небу, остановившись на туманном шраме Бреши. Проклятие, обрушившееся на них, вс" ещё не укладывалось в голове. Может, она и не маг, но за последнее десятилетие повидала немало последствий влияния мира снов на реальность. Сначала во время Пятого Мора, когда казалось, что все таившиеся беды решили одновременно вылезти на свет, а позже ещё больше. Чувствовала на себе тяжесть туманов сердца Бресилиана. Бывала на полях сражений и в казематах, где от пролитой крови и ужаса Завеса истончалась, отчего голоса духов начинали слышать люди без капли магического дара. Преследовала малификаров и их коррумпированных покровителей среди высшей знати и матерей церкви. (Запретный плод магии крови привлекает отнюдь не только обладающих даром).

  Лелиане даже случалось посещать Эонар, заключение в которой хуже смерти. В том проклятом месте всё настолько изувечено неведомыми ритуалами, что магия просто нормально не работает, а демоны не могут по-настоящему проникнуть в тела заключ"нных, запутываясь в искажённом полотне Завесы. (По крайней мере, так это описывалось в трактатах магов, которым было дозволено изучать это место). В то же время сны всех внутри полностью открыты для гостей из Тени, а царящая там атмосфера привлекает только самых отвратных тварей. Это превращает жизнь преступников в растянутую на месяцы и годы казнь. Такой участи могут быть достойны только наимерзейшие отступники и самые отвратительные нарушители закона Создателя.