Ровно через час после пробуждения Дейгена, когда к парадному подъезду подъехал служебный автомобиль, комендант вышел из открывшейся перед ним двери парадной, и со свойственной ему вальяжностью начал спускаться по широким ступеням. Затем, подойдя к машине, генерал-лейтенант, без эмоционально выслушав уставное приветствие водителя, распахнувшего перед ним дверцу автомобиля, слегка обозначил ответный кивок. Именно в этот момент, на втором этаже взорвалось маломощная мина, и из окон хозяйской спальни, вылетели стёкла. Почти без интервала, за забором противоположной усадьбы, что-то глухо грохнуло и в воздух взметнулся ворох листовок. Листки разлетались, кружили, устилая собою мостовую подъездной дороги. Дейген, обладающий отличной выдержкой и опытом ведения боевых действий, если и среагировал на произошедшее, то никак этого не проявил. Он, неспешно обернувшись, флегматично посмотрел на зияющие чёрными провалами огромные окна своей спальни, после чего, перевёл взгляд на валяющиеся возле дома мелкие осколки стекла. Затем, генерал-адъютант перевёл взгляд на упавшие у его ног несколько листов с каким-то печатным текстом, лишь удивлённо изогнул бровь.
— Олвайн, что это такое? — кивком указав на листовки, сдержано поинтересовался комендант, у передёрнувшего от испуга шофера.
— Бандиты взорвали одну из комнат вашей резиденции, господин генерал-адъютант. А это, — капрал указал рукой на листовки, — как мне кажется, их послание для вас.
— Я тоже так думаю. Если бандиты хотели меня убить, сделали бы это ночью. А так, разбойники пожелали меня всего лишь напугать. А здесь, — новый кивок на листки, — эти мрази выдвинули мне ультиматум.
— Мне поднять эту листовку и прочитать её?
— Не стоит. Будем выше этих тварей, и мне, наплевать на их угрозы. — с этими словами, генерал-адъютант, показательно вытер ноги о упавшие к рядом с ним листовки, и не поворачиваясь к водителю, проговорил. — Поехали.
Тем же утром и в то же время. На этот раз, события происходят на большой площади, заполненной громко и нервно галдящей толпой. Собравшиеся здесь обыватели толпятся перед белокаменным храмом Светлого, однако, никто не стремиться не только в него войти, но даже не приближается к нему. Здесь же, на каменной брусчатке, прям в центре площади, стоит недавно сколоченный, длинный эшафот, брёвна и доски которого ещё не успели потемнеть. На этой, ещё пахнущей древесиной скорбной площадке, в ожидании своей казни, стоит десяток заложников. Причём, каждый из приговорённых к повешению обывателей, располагается перед своей табуреткой, над которой весит приготовленная для них пеньковая петля. Вдобавок, руки этих несчастных туго связаны за спиною, от чего они начали неметь, на что те, кого вот-вот лишат жизни, не обращают внимания. Некоторые из, обреченных на смерть горожан, смотрят на храм, при этом беззвучно читают молитвы. Другие, временами, со страхом поглядывают на стоявшую рядом с их помостом трибуну, на которой ещё никого не было, затем переводят взгляд на перекладину с петлёй.
Вернёмся во времени к моменту, когда заложников ещё не привезли. В доме напротив виселицы, возле закрытых горизонтальными жалюзи слуховых окон, расположились три снайпера, которые на данный момент отдыхали. Один из их вторых номеров, устроив себе импровизированный пост наблюдения, смотрел за тем, что происходит на храмовой площади. Важный момент, все мастера меткого выстрела, если не считать двух бойцов охранения, лежат на сооружённых на стропилах дощатых площадках. Небольшой уточнение, для изготовления стрелковых позиций, использовались доски, этой ночью выломанные из расположенного в соседнем дворе ветхого сарая. Благо, в этот самый шумный момент подготовки к акции, никто из жильцов трёх домов не обратил внимания на характерные для подобного акта вандализма звуки. Может быть, имелись хозяева квартир, чей сон был чуток настолько, что он был прерван, скорее всего так и произошло. Допустимо даже то, что, подойдя к окну, эти люди ", выглядывая из-за штор, наблюдали за странными "ворами, однако они побоялись подымать шум, сочтя происходящее в их дворе меньшим из зол. Не в этом суть, главное, что с рассветом, дремлющие на чердаке, партизаны, как только перед выбранным ими домом начал собираться народ, были разбужены своими вторыми номерами.
Когда к площади подъехали три крытых тентом военных грузовика, притаившиеся снайперы, в очередной раз проверили боеготовность своих винтовок и замерли. Они видели, как из двух прибывших автомобилей выгрузились имперские солдаты, которые о чём-то меж собою переговариваясь, приступили к наведению порядка. Угрожая применением оружия, служащие комендантской роты, оперативно оттеснили толпу от трибуны и подготовленной для сегодняшней казни конструкции, затем, замерли неподвижными изваяниями. После этого, как по команде, из средней машины, сидящие в ней же охранники, грубо "извлекли на солнечный свет" жертвы предстоящего убийства, выстроили их в колонну и не сильными, но болезненными толчками прикладов в спину погнали несчастных на эшафот. Наблюдавшая за этим безобразием толпа, на время утихла, а первые ряды, на сколько смогли, отшатнулись назад.
Стоило приговорённым к смерти заложникам подняться по ступеням и остановиться, каждому перед своей петлёй, как Первуша прильнул к оптике винтовки. С трудом сдерживая нахлынувшие на него эмоции, Бортник, прикусив губу, рассматривал лица людей, которых он, вместе с бойцами собирался спасти. Первым чьё лицо он увидел через окуляр, был седой мужчина среднего возраста, который отрешённым взглядом смотрел перед собою, казалось, ему было всё равно, что вскоре произойдёт с ним. Следом, удалось рассмотреть бледную как мел женщину, которая мокрыми от слёз глазами, взирала на храм, и шептала молитву. Рядом с нею, стояла русоволосая девушка, чьи щёки "пылали" не естественным румянцем, она как зачарованная смотрела на весящую перед нею "верёвку". В её переполненных слезами глазах, было столько ужаса и отчаяния, что у Первуши защемило сердце. Он, поражённый увиденным, не обратил внимание на то, как мелкой дрожью, от страха трясся её подбородок. С трудом переведя оптику прицела на следующего заложника, боец увидел парня, который с полной ненавистью взглядом, смотрел в спину стоявшему в оцеплении имперцу.
— Папа, — Бортник услышал по личной ментальной связи голос Эльзы, — не береди себе душу. Иначе, не сможешь стрелять без промаха и запорешь задание.
— Доча, я спокоен как никогда.
— Ага, спокоен. Будто я не вижу.
— Отставить разговоры. Лучше наблюдай за обстановкой. — осознав, что умная аптечка, уже не первый раз впрыскивает в его кровь "лекарство", мужчина всё же отложил винтовку и опустив голову, прикрыв глаза, постарался расслабиться.
Машина коменданта, появилась на площади точно в назначенный час. Что, мгновенно заметил дежуривший наблюдатель снайперской группы. Он, в тот же миг, через нейросеть, доложил об этом своим товарищам, и ... Через несколько секунд, все они наблюдали как лимузин неспешно въехал на древнюю брусчатку, сделав это со стороны храма. Презентабельный автомобиль, громко урча своим мощным двигателем, медленно катил по площади, по той её части, куда по определению, во время подобных акций устрашения никого из горожан не допускали. Когда чёрный, блестящий никелированными бамперами красавец подъехал к ведущим на трибуну ступеням, он, не выключая движок замер. Одновременно с этим, один из стоящих у лестницы имперских часовых, отчеканив несколько шагов остановился, и церемониально, в несколько выверенных движений открыл дверь авто Гейлица. После чего, генерал-адъютант, выбрался из салона, небрежно поднёс ладонь к козырьку своего головного убора, поприветствовав этим всех вытянувшихся в струнку бойцов комендатуры. Постояв так пару секунд, горделиво держа осанку, Дейген, не оборачиваясь на идущую за ним свиту из трёх полковников, взошёл на трибуну и величественно, как будто он являлся императором, подошёл к своему креслу.
— Вот сволочь. — зло высказалась по ментальной связи Эльза, прильнув к прицелу. — Мало того, что, играя на публику, выступает словно пава, так ещё желает с комфортом наблюдать за инициированной им расправой.
— Ничего, недолго ему осталось. — так же через нейросеть ответил третий снайпер, рыжий Васха, чьё лицо было густо покрыто веснушками. — Волчек, недавно передал, что этот гад, принципиально не поднял ни единой нашей листовки.
— Знаем, — флегматично ответила Эльза, — он даже вытер свои ноги об лежащие возле его ног листовки с нашим предупреждением.
— Х-м, ему же хуже, подохнет в неведении. — хмыкнув, прервал словоблудие Первуша. — Прекратить трёп и изготовиться к стрельбе. Разобрать свои цели. Эта мразь собирается что-то говорить.
— Знаю я, о чём эта псина собирается вещать. Так что, папа, не обижайся, но он мой.
— Тогда и его свита на тебе.
— Принято.
Тем временем, на трибуне всё шло по составленному комендантом плану. Он встал со своего импровизированного трона, и махнул рукой. По его жесту, к нему подбежал стоявший на отшибе, брутально выглядящий переводчик. Не доходя трёх шагов до Дейгена, мужчина встал, расположившись немного впереди и сбоку от начальства. Небольшое дополнение, толмачь, держал в руке жестяной рупор, только не спешил подносить его к лицу. Сам же Дейген, указав рукой на заложников, брезгливо смотрел на согнанных кампрами горожан, которые мгновенно утихли и что-то негромко проговорил. Не смотря на свой хорошо поставленный голос, которым он, без применения средств усиления звука, мог командовать бригадой, генерал-адъютант просто не желал перенапрягать свои голосовые связки.
"Жители Горлицы! — усердно напрягая голос, переводил толмач. — У вас ещё есть шанс спасти ваших соседей, или даже родных! Вам всего лишь необходимо выдать преступников, убивших занимающегося сбором провизии, интенданта, майора Ленция! Вам, даётся пять минут, чтоб выдать этих подлых убийц! Время пошло! "
Комендант, как и троица его приближённых, остались стоять, лишь штабные выискивали в толпе тех, кто ради спасения кого-либо из стоящих на эшафоте знакомых, пожелает указать на кого-нибудь из участников пресловутого сопротивления. Прошла минута, по окончанию которой, послышалась череда невнятных, негромких хлопков. Одновременно с этим, генерал-адъютант, упал в своё кресло, следом за ним, на помост начали падать тела сопровождавших его офицеров. Ненадолго их пережили те пять солдат, которые стояли за спинами заложников. Одновременно с этим, с крыши противоположного от стрелков здания, послышалась запись, на которой, кто-то на чистейшем кринтоне, начал озвучивать послание для оккупационной администрации. Пусть к этому моменту её глава был убит, однако имелись служащие комендатуры, которые будут обязаны пересказать его в своих рапортах.
Осознав, что они оказались в эпицентре, кровавой заварушки, только что стоявшие послушными истуканами горожане, мгновенно превратились в обезумевшую, не управляемую толпу, которая, в слитном порыве ринулась в направлении двух узких улочек. От чего там, вполне ожидаемо возникла жуткая давка. О том, что на храмовой площади были затоптаны насмерть восемнадцать человек, в их число вошла троица прислужников нового режима, стало известно только на следующий день. Сколько горожан получили ранения, или увечья различной степени тяжести, так и осталось тайной. Где-то, на кухнях и в подворотнях, шептались о том, что в той жуткой давке искалечено около пятидесяти жителей, причём, в большей части детей. В других сплетнях говорилось, будто пострадало не меньше сотни обывателей. Все эти байки начнут расползаться по Горлице завтра, а сейчас, стараясь спастись, вернее, оказаться как можно дальше от площади, подавшиеся панике, обезумившие горожане с жутким воем топтали упавших и ... В это время, снайперская группа партизан, вела планомерный отстрел стоявших в оцеплении вражеских солдат. Бойцам удавалось не только уничтожать опешивших, стоящих как статуи комендачей, но и купировать попытки некоторых имперских вояк убить как можно больше опешивших заложников. Полностью пресечь эти поползновения, задача не выполнимая. Хуже того, дабы приговорённые к смерти заложники решились спасаться бегством, понадобилось чтоб одна из женщин, отшатнувшись как будто от сильного толчка в грудь, удивлённо посмотрев, как в районе сердца, по её белой блузе расползается кровавое пятно, начала медленно оседать. Ещё пара, неуклюже сбегающих по ступеням горожан, пала от выстрелов в спину. Всё это время, находящийся на крыше дома дрон, заглушая своими децибелами воцарившуюся на площади какофонию, вещал закольцованную запись обращения к имперской администрации.
Бортник был неприятно удивлён, когда несколько наиболее опытных неприятельских стрелков, не смотря на ухищрения его группы, обнаружили откуда по ним стреляют партизаны, и указав сослуживцам нужные ориентиры, открыли по ним ответный огонь. В итоге, с момента обнаружения стрелковой позиции партизан не прошло и минуты, как передёрнувшаяся всем телом Эльза, с перекосившимся от боли лицом, вскрикнула и стиснув зубы застонала. Отстрелявший третью обойму Первуша, услышавший выкрик и стон младшей невестки, посмотрел на неё, и с трудом подавив в себе излишнюю тревогу за родственницу, спокойно проговорил по ментальной связи:
— Спокойно девочка моя, не паникуй. Слушай меня, доча, возьми бинт и перевяжи руку. Иначе истечёшь.
— Так тяжело это делать левой рукой. Папа.
— А ты не думай об этом неудобстве, а просто наложи на рану бинт. Вспомни, чему тебя учили на тренировках.
— Постараюсь.
— Не старайся, а делай. Вот. Всем отход!
Ведя этот диалог, Бортник, вытащил из нагрудного кармана индивидуальный пакет, и не надеясь, что запаниковавшая невестка самостоятельно справится с этой задачей, устремился к ней. Вот только Волчек, оказался расторопней, он немного опередил старика, и уже, отработанными на занятиях движениями, прямо поверх одежды накладывал на её плечо повязку. Поэтому, Первуше осталось взять оружие раненного бойца, и начать прикрывать отход своей группы. Эвакуация прошла без сучка и задоринки, группа спустилась в подвал, где, воспользовавшись заранее открытым люком, ведущим в старинную канализацию, скрылась в её инфильтрационных галереях. Далее, на условленном перекрёстке галереей, ДРГ повстречалась с рыжим Васхой, который оказавшись в нужное время в нужном месте, перехватил бежавших единой толпой заложников, каким-то способом заставил повиноваться ему, и привел к точке сбора. Люди, несмотря на то что с них сняли путы, всё равно оставались слегка дезориентированными и кажется, не до конца понимали, что с ними происходит. Главное, партизанам и беглецам, удалось без проблем добраться до стока нечистот в реку, у которого, закрывающая его решетка была заранее демонтирована. Отдыхать рядом с выходом из канализации, никто не собирался. То есть, группа отошла по воде — вниз по течению. К сведению, дрон, который не так давно воспроизводил для имперцев аудио послание от партизан, в данный момент крутился над сводным отрядом, контролируя округу.
