Непобедимая и легендарная (Балтийский фактор 2)

— В основном сельскохозяйственную технику, грузовики, трактора. Ещё нам нужны авиамоторы. Это на первом этапе. А в дальнейшем мы хотим приобрести готовые заводы, чтобы самим производить эту продукцию. Дело в том, что страны у нас большие, и той техники, которая будет доставляться через океан, окажется явно недостаточно. В первую очередь речь идёт о тракторостроительных, автомобильных и станкостроительных заводах.

— Я считаю, что всё это можно устроить, — подумав, заключил Вильсон. — А как вы относитесь к концессиям?

— Положительно относимся. Причём их объёмы могут быть очень большими. Я думаю, что ваших промышленников это должно заинтересовать. А ещё нам сейчас чрезвычайно не хватает технических специалистов: инженеров, техников, мастеров.

— Боюсь, что на последнее, в отличие от концессий, будет трудно получить одобрение Конгресса, — признался Вильсон.

— У меня есть предложение, которое может существенно облегчить одобрение Конгрессом массовой отправки американских граждан в Советские республики, — заявил я, внутренне усмехаясь, но стараясь при этом сохранить лицо серьёзным.

— И в чём же оно заключается? — заинтересовался Вильсон.

— Конгрессмены наверняка озабочены революционными веяниями, которые будоражат умы в Америке. И желали бы избавить страну от "коммунистической заразы". Поэтому тайную высылку неблагонадёжных и революционно настроенных "подрывных элементов", посягающих на власть капитала, они, безусловно одобрят. И никто не обратит внимания на то, что в своём большинстве они будут являться представителями технической интеллигенции.

— Красивая идея, — восхитился Вильсон. — И должна сработать. В таком ключе можно организовать несколько целевых рейсов "Стокгольма" из Нью-Йорка в Гётеборг. Сколько на этом лайнере мест третьего класса?

— Тысяча восемьсот.

— Совсем хорошо! Единственное, кто будет заниматься отбором и вербовкой?

— Бюро Мартенса. Не волнуйтесь, там нет засланных коммунистов и прочих революционеров. Это торгово-информационное агентство, работающее в контакте не только с нашими республиками, но и с банковской группой Моргана. Причём все эти контакты являются сугубо неофициальными.

— С этим всё ясно. Теперь, перед тем, как вести разговоры о сроках, честно ответьте мне на ещё один вопрос. Экспорт революции в Соединённые Штаты Америки действительно не входит в ваши планы?

— Касательно будущих поколений я вам ничего не могу гарантировать, но при нашей с вами жизни этот вопрос не будет даже подниматься. Лозунг о мировой революции, который активно используется некоторыми фанатиками, всерьёз принимать не следует. Да, мы надеемся, что когда-нибудь в будущем коммунизм победит на всём Земном шаре. Но отлично понимаем, что это очень далёкая перспектива. Сначала нам нужно будет построить его у себя, а это, с учётом разрухи, вызванной сначала Великой, а потом и Гражданской войной, будет очень сложной задачей, требующей для своей реализации длительного времени.

— Благодарю вас, вы меня успокоили. А что вы можете сказать о поставке следующей партии золота?

— Она поступит сразу же после того, как мы получим продукцию, оплаченную первой. Но ускорить её поступление можно. Перевозка золота на трансатлантическом лайнере вполне допустима и, я бы сказал, оправдана. Но возить на нём железо... У вас ведь имеются войсковые транспорты типа "Хог Айлендер". Если зафрахтовать парочку таких кораблей для доставки грузовых автомобилей и тракторов в Швецию, то это значительно ускорит процесс. Причём отправлять их следует не в Гётеборг, а прямо в Стокгольм. Потом на рейде Стокгольма заказчик (шведская фирма) принимает груз и договаривается о доставке его в Гельсингфорс. Почему бы капитану не взяться за дополнительный, хорошо оплачиваемый фрахт?

— Согласен, такая схема доставки будет предпочтительной. Главное тут, что конечным пунктом будет не Петроград, а Гельсингфорс. Отношение к Финляндской республике у нас значительно мягче, чем к Советской России. Но два транспорта — это слишком мало. Их экономичная скорость составляет всего десять узлов. Пусть будет четыре транспорта. А вы продолжаете меня удивлять, если не секрет, какой университет окончили?

— Не секрет. Императорскую академию Генерального штаба.

— А вы, Эрик?

— Гельсингфоргский университет.

— И как так получилось, что вы оба примкнули к коммунистам?

— Так сложилась ситуация в России, — ответил я, почти не раздумывая. — Верхи уже не могли нормально управлять, а низы больше не хотели так жить. Именно сочетание этих двух факторов привело к революции. Министры-капиталисты, взявшие власть после свержения царя, оказались интеллектуальными импотентами, не понимающими, что делать дальше. Они не пользовались доверием ни у народа, ни у армии, вели страну в никуда. В отличии от них, большевистская партия знала, что и как делать. И намеревалась покончить с войной. Поэтому мой выбор, как патриота своей страны был прост. Надо было идти вперёд в будущее. И поддерживать тех, кто может вытащить страну из пропасти, в которую её спихнули царизм и Временное правительство.

— У нас на окраине Империи, — подхватил Эрик, — ситуация была ещё хуже. Финский народ голодал и вырождался. Но стоящих у власти это ничуть не беспокоило. Поэтому взрыв был неминуем. В былые времена русский полководец Суворов произнёс фразу, которую следовало бы высечь в граните: "Если не можешь предотвратить безобразие, то нужно его возглавить". Именно так я и поступил.

— Красиво сказано, — согласился американский президент. — Но это парафраз изречения Макиавелли: "Если не можешь победить толпу — возглавь её".

— Возможно, — я не стал спорить с человеком, поработавшим в трёх университетах и возглавившим один из них. — Но сути это не меняет. Такое решение для думающего человека является единственно верным.

— По крайней мере, логичным, — согласился со мной Вильсон. — Но давайте вернёмся к срокам. Я смогу поспособствовать отправке кораблей только после возвращения в Америку.

— А когда вы планируете возвращаться?

— На следующий день после подписания договора. Сегодня у нас вторник. Подписание договора состоится 28 июня в субботу. После этого я сразу еду в Гавр и оттуда отправляюсь в Америку на лайнере "Джордж Вашингтон". Его скорость составляет восемнадцать с половиной узлов. Соответственно, я появлюсь в Нью-Йорке не ранее 8 июля. До Вашингтона доберусь 9 июля, и только тогда смогу отдавать распоряжения по поводу вывода войск и выделения кораблей. Поэтому на серьёзные телодвижения можете рассчитывать примерно с середины июля.

— Нас это вполне устраивает. А теперь, когда договор уже свёрстан окончательно, не могли бы вы поделиться информацией о том, какие именно территории отобрали у немцев?

— Могу. Тем более, что в ближайшие дни это всё будет широко освещаться в газетах. Главное заключается в лишении Германии колоний. Великобритания забрала почти всю Юго-Западную Африку, Танганьику, Того и часть Камеруна, Северо-восточную Гвинею и ряд островов в Океании, а также получила мандат на управление Палестиной и Ираком. Франция получила большую часть Камеруна и мандат на управление Сирией и Ливаном. Кроме этого, французский протекторат установлен над Марокко. К Италии отошли Ливия и Сомали, к Бельгии — Руанда и Бурунди. Япония получила Каролинские, Маршалловы и Мариинские острова, а также Шаньдунскую провинцию Китая. Юго-Восточная Африка (треугольник Кионга) отошла к Португалии.

— Впечатляюще! А как обстоят дела в Европе?

— В Европе — по мелочам. В основном спорные территории. Франция забрала себе Эльзас и Лотарингию. Дания — северную часть Шлезвига. К Польше отошли территории Западной Пруссии, Позен и восточная часть Верхней Силезии. К Италии — Южный Тироль и Истрия. К Бельгии — Мальмеди и Эйпен. Глучинская область — к Чехословакии. Данциг стал вольным городом. Мемельланд и Саарская область будут находиться под управлением Лиги Наций.

— Таким образом, вы разделили Германию на две неравные части, отделив от неё Восточную Пруссию! — не сдержал я эмоций.

— Именно так, — подтвердил Вильсон. В соответствии с принципом "Разделяй и властвуй". Это ещё больше ослабит Веймарскую республику.

— Но обязательно станет в дальнейшем поводом к реваншу, — не преминул я выказать свою озабоченность. — И в этом случае Польше точно не позавидуешь.

— В дальнейшем мы будем решать все споры мирным путём. Именно для этого и создаётся Лига Наций, — с непоколебимой уверенностью в голосе заявил Вильсон.

Я в очередной раз не стал с ним спорить. Человек имеет право на заблуждения. С тем, что лишение колоний надолго ослабит Веймарскую республику, я был согласен. Но понимал — со временем она поднимется. И не простит своего унижения. И тогда никакая Лига Наций не сможет удержать её от реванша. Поэтому война вернётся в Европу обязательно. Скорее всего, это произойдёт ещё не скоро, и мы успеем подготовиться. Но для этого Советской России нужно будет стать мощной индустриальной державой и заиметь несокрушимую армию, вооружённую по последнему слову техники. Говорить об этом Вильсону я, разумеется, не стал. Вместо этого спросил:

— Мистер президент, в оставшиеся до подписания договора дни вы будете встречаться с Игнацием Падеревским?

— Наедине не уверен, а так буду, разумеется. У вас какое-то дело к премьер-министру Польши?

— Скорее у вас. Вы ведь заинтересованы в том, чтобы в Европе закончились войны. А он, осмелев от мощного приращения территорий, с большой долей вероятности может заодно позариться на Ковенскую, Виленскую и Гродненскую губернии. Мы, естественно, в этом случае дали бы ему мощный отпор, но мне кажется, что лучше до этого не доводить. Намекните пану Пандеревскому, что хотели бы скорейшего прекращения военных действий и мирного разрешения территориальных споров.

— Вы правы, Майкл, такой разговор точно будет не лишним. В ближайшие дни я буду сильно занят, но время на то, чтобы пообщаться с Пандеревским выкрою. Есть у вас ещё какие-нибудь вопросы?

— У меня есть, — неожиданно для меня заявил Эрик. — Как вы посмотрите на то, чтобы мы купили один из "Хог Айлендеров"?

— В принципе, почему бы и нет. А зачем вам на Балтике такой крупный корабль?

— Так мы же не вечно будем находиться в блокаде. Да и в Балтийском море у нас иногда возникает необходимость в транспортировке крупногабаритных грузов.

— Напрямую вам продавать такой корабль нежелательно, — немного подумав, сказал Вильсон. — Пусть с таким предложением обратится кто-нибудь из шведских банкиров. Тогда вопрос будет решён положительно. Я, вернувшись в Америку, отдам соответствующее распоряжение. А дальнейшая судьба корабля уже никого особенно волновать не будет. Разумеется, если вы не превратите его в крейсер.

— За это можете не волноваться. Нам нужен именно большой торговый корабль.

— Тогда договорились. И на этом я хотел бы закончить наш разговор. Очень устал, а завтра у меня будет напряжённый день. Могу признаться, что мне приятно было с вами познакомиться. Жаль, что больше нам встретиться не доведётся — я уже не молод и больше не планирую посещать Европу, а вы вряд ли окажетесь на американском континенте. Поэтому на прощание я решил сделать небольшой подарок — книгу про государственную политику, которую я написал тридцать лет назад. Времени с тех пор прошло много, но мне она кажется всё ещё актуальной. Передайте её Ленину. Возможно, она и ему будет полезна. Подписывать не буду, чтобы у вас не возникло осложнений при перевозке. Если что, говорите, что приобрели в букинистической лавке.

Вильсон вручил мне потрёпанный том, на обложке которого значилось: "State: Elements of Historical and Practical Politics".

— Государство: Элементы исторической и практической политики, — перевёл для меня на русский язык Эрик.

— Зачем вам такой корабль? — спросил я у Эрика, когда мы вернулись в свой номер. Во избежание подслушивания мы разговаривали на финском языке.

— Не вам, а нам, — парировал Эрик. На чём ты предполагаешь перевозить на острова башни от германских дредноутов?

— Отличная идея, молодец. Мне почему-то такая мысль не пришла в голову. Но зато пришла другая. Чем ты планируешь заниматься в ближайшие две недели?

— Можно в Лувр сходить.

— Это займет половину одного дня. А если будем изо дня в день бродить по Парижу, то можем напороться на кого-нибудь из знакомых. Я уже убедился, что тут обитает много русских. Если же просто сидеть в номере, то с ума сойдём от скуки.

— Можно сходить в букинистическую лавку и купить книг.

— Книга у нас уже есть!

— И что ты предлагаешь? — спросил Эрик, посмеявшись над моей шуткой.

— Научи меня английскому языку, чтобы я смог её прочесть!

— Хорошая идея. Четвёртый иностранный идёт намного легче третьего. Но для того, чтобы ты смог читать, нам понадобится англо-русский словарь.

— Сходим завтра в лавку и купим.

— Логично. В ближайшей мы его вряд ли отыщем, но продавец подскажет, где он может продаваться. Завтра прямо с утра этим и займёмся. А сейчас давай спать — время уже позднее.

Когда мы отыскали словарь, я засел за книжку, но быстро убедился, что толку от этого не будет. Смысл фразы после перевода всех слов всё равно ускользал. Эрик, посмеиваясь, наблюдал за моими потугами, но не вмешивался. Убедившись, что так дело не пойдёт, я обратился к нему за помощью.

— Отложи пока книжку, — посоветовал мой напарник. — Сегодня она тебе не понадобится. Начинать нужно с основ, потом запомнить определённое количество слов, разобраться с временами (их в английском языке двенадцать) и построением фраз. Для начала тебе надо выучить алфавит и научиться правильно произносить звуки.

Алфавит я запомнил быстро — в английском всего двадцать шесть букв. И запоминать их последовательность можно нараспев. С цифрами тоже проблем не возникло. А вот с наработкой произношения звуков пришлось помучиться.

Потом мы занялись наработкой минимального словарного запаса. На это ушёл весь первый день. После этого перешли к более сложным вещам. В общем, следующий раз я взялся за книжку только на четвёртый день. Теперь дело сдвинулось с мёртвой точки. К сожалению, многие из слов, которые употреблял Вильсон, напрочь отсутствовали в словаре. Приходилось дёргать Эрика.

К тому времени, когда настала пора уезжать, я успел дочитать книгу почти до конца. Она оказалась весьма информативной и скорее походила на учебник по истории, но некоторые из выводов автора показались мне спорными. В частности, о безальтернативности эволюционного пути развития.

Эрик для ускорения процесса теперь разговаривал со мной исключительно на английском, лишь иногда при обсуждении вопросов, не предназначенных для чужих ушей, переходя на финский. А в Лувр мы так и не выбрались.

Никаких сувениров мы, разумеется, приобретать не стали. Словарь мне пришлось оставить в Париже, так как он категорически не вписывался в нашу легенду. А вот браунинг взял с собой. Больно уж удобен он для скрытного ношения. И свежие газеты мы, разумеется, прихватили. Их потом можно будет оставить в каюте.