Непобедимая и легендарная (Балтийский фактор 2)

— Вы не понимаете, это другое! — безапелляционно заявил американский президент. — Но ваша позиция мне понятна. Теперь поясните, что вы хотите получить в обмен на золото.

— В основном сельскохозяйственную технику, грузовики, трактора. Ещё нам нужны авиамоторы. Это на первом этапе. А в дальнейшем мы хотим приобрести готовые заводы, чтобы самим производить эту продукцию. Дело в том, что страны у нас большие, и той техники, которая будет доставляться через океан, окажется явно недостаточно. В первую очередь речь идёт о тракторостроительных, автомобильных и станкостроительных заводах.

— Я считаю, что всё это можно устроить, — подумав, заключил Вильсон. — А как вы относитесь к концессиям?

— Положительно относимся. Причём их объёмы могут быть очень большими. Я думаю, что ваших промышленников это должно заинтересовать. А ещё нам сейчас чрезвычайно не хватает технических специалистов: инженеров, техников, мастеров.

— Боюсь, что на последнее, в отличие от концессий, будет трудно получить одобрение Конгресса, — признался Вильсон.

— У меня есть предложение, которое может существенно облегчить одобрение Конгрессом массовой отправки американских граждан в Советские республики, — заявил я, внутренне усмехаясь, но стараясь при этом сохранить лицо серьёзным.

— И в чём же оно заключается? — заинтересовался Вильсон.

— Конгрессмены наверняка озабочены революционными веяниями, которые будоражат умы в Америке. И желали бы избавить страну от "коммунистической заразы". Поэтому тайную высылку неблагонадёжных и революционно настроенных "подрывных элементов", посягающих на власть капитала, они, безусловно одобрят. И никто не обратит внимания на то, что в своём большинстве они будут являться представителями технической интеллигенции.

— Красивая идея, — восхитился Вильсон. И должна сработать. В таком ключе можно организовать несколько целевых рейсов "Стокгольма" из Нью-Йорка в Гётеборг. Сколько на этом лайнере мест третьего класса?

— Тысяча восемьсот.

— Совсем хорошо! Единственное, кто будет заниматься отбором и вербовкой?

— Бюро Мартенса. Не волнуйтесь, там нет засланных коммунистов и прочих революционеров. Это торгово-информационное агентство, работающее в контакте не только с нашими республиками, но и с банковской группой Моргана. Причём все эти контакты являются сугубо неофициальными.

— С этим всё ясно. Теперь, перед тем, как вести разговоры о сроках, честно ответьте мне на ещё один вопрос. Экспорт революции в Соединённые Штаты Америки действительно не входит в ваши планы?

— Касательно будущих поколений я вам ничего не могу гарантировать, но при нашей с вами жизни этот вопрос не будет даже подниматься. Лозунг о мировой революции, который активно используется некоторыми фанатиками, всерьёз принимать не следует. Да, мы надеемся, что когда-нибудь в будущем коммунизм победит на всём Земном шаре. Но отлично понимаем, что это очень далёкая перспектива. Сначала нам нужно будет построить его у себя, а это, с учётом разрухи, вызванной сначала Великой, а потом и Гражданской войной, будет очень сложной задачей, требующей для своей реализации длительного времени.

— Благодарю вас, вы меня успокоили. А что вы можете сказать о поставке следующей партии золота?

— Она поступит сразу же после того, как мы получим продукцию, оплаченную первой. Но ускорить её поступление можно. Перевозка золота на трансатлантическом лайнере вполне допустима и, я бы сказал, оправдана. Но возить на нём железо... У вас ведь имеются войсковые транспорты типа "Хог Айлендер". Если зафрахтовать парочку таких кораблей для доставки грузовых автомобилей и тракторов в Швецию, то это значительно ускорит процесс. Причём отправлять их следует не в Гётеборг, а прямо в Стокгольм. Потом на рейде Стокгольма заказчик (шведская фирма) принимает груз и договаривается о доставке его в Гельсингфорс. Почему бы капитану не взяться за дополнительный, хорошо оплачиваемый фрахт?

— Согласен, такая схема доставки будет предпочтительной. Главное тут, что конечным пунктом будет не Петроград, а Гельсингфорс. Отношение к Финляндской республике у нас значительно мягче, чем к Советской России. Но два транспорта — это слишком мало. Их экономичная скорость составляет всего десять узлов. Пусть будет четыре транспорта. А вы продолжаете меня удивлять, если не секрет, какой университет окончили?

— Не секрет. Императорскую академию Генерального штаба.

— А вы, Эрик?

— Гельсингфоргский университет.

— И как так получилось, что вы оба примкнули к коммунистам?

— Так сложилась ситуация в России, — ответил я, почти не раздумывая. — Верхи уже не могли нормально управлять, а низы больше не хотели так жить. Именно сочетание этих двух факторов привело к революции. Министры-капиталисты, взявшие власть после свержения царя, оказались интеллектуальными импотентами, не понимающими, что делать дальше. Они не пользовались доверием ни у народа, ни у армии, вели страну в никуда. В отличии от них, большевистская партия знала, что и как делать. И намеревалась покончить с войной. Поэтому мой выбор, как патриота своей страны был прост. Надо было идти вперёд в будущее. И поддерживать тех, кто может вытащить страну из пропасти, в которую её спихнули царизм и Временное правительство.

— У нас на окраине Империи, — подхватил Эрик. — Ситуация была ещё хуже. Финский народ голодал и вырождался. Но стоящих у власти это ничуть не беспокоило. Поэтому взрыв был неминуем. В былые времена русский полководец Суворов произнёс фразу, которую следовало бы высечь в граните: "Если не можешь предотвратить безобразие, то нужно его возглавить". Именно так я и поступил.

— Красиво сказано, — согласился американский президент. — Но это парафраз изречения Макиавелли: "Если не можешь победить толпу — возглавь её".

— Возможно, — я не стал спорить с человеком, поработавшим в трёх университетах и возглавившим один из них. — Но сути это не меняет. Такое решение для думающего человека является единственно верным.

— По крайней мере, логичным, — согласился со мной Вильсон. — Но давайте вернёмся к срокам. Я смогу поспособствовать отправке кораблей только после возвращения в Америку.

— А когда вы планируете возвращаться?

— На следующий день после подписания договора. Сегодня у нас вторник. Подписание договора состоится 28 июня в субботу. После этого я сразу еду в Гавр и оттуда отправляюсь в Америку на лайнере "Джордж Вашингтон". Его скорость составляет восемнадцать с половиной узлов. Соответственно, я появлюсь в Нью-Йорке не ранее 8 июля. До Вашингтона доберусь 9 июля, и только тогда смогу отдавать распоряжения по поводу вывода войск и выделения кораблей. Поэтому на серьёзные телодвижения можете рассчитывать примерно с середины июля.

— Нас это вполне устраивает. А теперь, когда договор уже свёрстан окончательно, не могли бы вы поделиться информацией о том, какие именно территории отобрали у немцев?

— Могу. Тем более, что в ближайшие дни это всё будет широко освещаться в газетах. Главное заключается в лишении Германии колоний. Великобритания забрала почти всю Юго-Западную Африку, Танганьику, Того и часть Камеруна, Северо-восточную Гвинею и ряд островов в Океании, а также получила мандат на управление Палестиной и Ираком. Франция получила большую часть Камеруна и мандат на управление Сирией и Ливаном. Кроме этого, французский протекторат установлен над Марокко. К Италии отошли Ливия и Сомали, к Бельгии — Руанда и Бурунди. Япония получила Каролинские, Маршалловы и Мариинские острова, а также Шаньдунскую провинцию Китая. Юго-Восточная Африка (Треугольник Кионга) отошла к Португалии.

— Впечатляюще! А как обстоят дела в Европе?

— В Европе — по мелочам. В основном спорные территории. Франция забрала себе Эльзас и Лотарингию. Дания — северную часть Шлезвига. К Польше отошли территории Западной Пруссии, Позен и восточная часть Верхней Силезии. К Италии — Южный Тироль и Истрия. К Бельгии — Мальмеди и Эйпен. Глучинская область — к Чехословакии. Данциг стал вольным городом. Мемельланд и Саарская область будут находиться под управлением Лиги Наций.

— Таким образом, вы разделили Германию на две неравные части, отделив от неё Восточную Пруссию! — не сдержал я эмоций.

— Именно так, — подтвердил Вильсон. В соответствии с принципом "Разделяй и властвуй". Это ещё больше ослабит Веймарскую республику.

— Но обязательно станет в дальнейшем поводом к реваншу, — не преминул я выказать свою озабоченность. — И в этом случае Польше точно не позавидуешь.

— В дальнейшем мы будем решать все споры мирным путём. Именно для этого и создаётся Лига Наций, — с непоколебимой уверенностью в голосе заявил Вильсон.

Я в очередной раз не стал с ним спорить. Человек имеет право на заблуждения. С тем, что лишение колоний надолго ослабит Веймарскую республику, я был согласен. Но понимал — со временем она поднимется. И не простит своего унижения. И тогда никакая Лига Наций не сможет удержать её от реванша. Поэтому война вернётся в Европу обязательно. Скорее всего, это произойдёт ещё не скоро, и мы успеем подготовиться. Но для этого Советской России нужно будет стать мощной индустриальной державой и заиметь несокрушимую армию, вооружённую по последнему слову техники. Говорить об этом Вильсону я, разумеется, не стал. Вместо этого спросил:

— Мистер президент, в оставшиеся до подписания договора дни вы будете встречаться с Игнацием Падеревским?

— Наедине не уверен, а так буду, разумеется. У вас какое-то дело к премьер-министру Польши?

— Скорее у вас. Вы ведь заинтересованы в том, чтобы в Европе закончились войны. А он, осмелев от мощного приращения территорий, с большой долей вероятности может заодно позариться на Ковенскую, Виленскую и Гродненскую губернии. Мы, естественно, в этом случае дали бы ему мощный отпор, но мне кажется, что лучше до этого не доводить. Намекните пану Пандеревскому, что хотели бы скорейшего прекращения военных действий и мирного разрешения территориальных споров.

— Вы правы, Майкл, такой разговор точно будет не лишним. В ближайшие дни я буду сильно занят, но время на то, чтобы пообщаться с Пандеревским выкрою. Есть у вас ещё какие-нибудь вопросы?

— У меня есть, — неожиданно для меня заявил Эрик. — Как вы посмотрите на то, чтобы мы купили один из "Хог Айлендеров"?

— В принципе, почему бы и нет. А зачем вам на Балтике такой крупный корабль?

— Так мы же не вечно будем находиться в блокаде. Да и в Балтийском море у нас иногда возникает необходимость в транспортировке крупногабаритных грузов.

— Напрямую вам продавать такой корабль нежелательно, — немного подумав, сказал Вильсон. — Пусть с таким предложением обратится кто-нибудь из шведских банкиров. Тогда вопрос будет решён положительно. Я, вернувшись в Америку, отдам соответствующее распоряжение. А дальнейшая судьба корабля уже никого особенно волновать не будет. Разумеется, если вы не превратите его в крейсер.

— За это можете не волноваться. Нам нужен именно большой торговый корабль.

— Тогда договорились. И на этом я хотел бы закончить наш разговор. Очень устал, а завтра у меня будет напряжённый день. Могу признаться, что мне приятно было с вами познакомиться. Жаль, что больше нам встретиться не доведётся — я уже не молод и больше не планирую посещать Европу, а вы вряд ли окажетесь на американском континенте. Поэтому на прощание я решил сделать небольшой подарок — книгу про государственную политику, которую я написал тридцать лет назад. Времени с тех пор прошло много, но мне она кажется всё ещё актуальной. Передайте её Ленину. Возможно, она и ему будет полезна. Подписывать не буду, чтобы у вас не возникло осложнений при перевозке. Если что, говорите, что приобрели в букинистической лавке.

Вильсон вручил мне потрёпанный том, на обложке которого значилось: "State: Elements of Historical and Practical Politics". Государство: Элементы исторической и практической политики, — перевёл для меня на русский язык Эрик.

— Зачем вам такой корабль? — спросил я у Эрика, когда мы вернулись в свой номер. Во избежание подслушивания мы разговаривали на финском языке.

— Не вам, а нам, — парировал Эрик. На чём ты предполагаешь перевозить на острова башни от германских дредноутов?

— Отличная идея, молодец. Мне почему-то такая мысль не пришла в голову. Но зато пришла другая. Чем ты планируешь заниматься в ближайшие две недели?

— Можно в Лувр сходить.

— Это займет половину одного дня. А если будем изо дня в день бродить по Парижу, то можем напороться на кого-нибудь из знакомых. Я уже убедился, что тут обитает много русских. Если же просто сидеть в номере, то с ума сойдём от скуки.

— Можно сходить в букинистическую лавку и купить книг.

— Книга у нас уже есть!

— И что ты предлагаешь? — спросил Эрик, посмеявшись над моей шуткой.

— Научи меня английскому языку, чтобы я смог её прочесть!

— Хорошая идея. Четвёртый иностранный идёт намного легче третьего. Но для того, чтобы ты смог читать, нам понадобится англо-русский словарь.

— Сходим завтра в лавку и купим.

— Логично. В ближайшей мы его вряд ли отыщем, но продавец подскажет, где он может продаваться. Завтра прямо с утра этим и займёмся. А сейчас давай спать — время уже позднее.

После того, как мы нашли словарь, я засел за книжку, но быстро убедился, что толку от этого не будет. Даже после того, как я находил перевод всех слов, смысл фразы всё равно ускользал. Эрик, посмеиваясь, наблюдал за моими потугами, но не вмешивался. Убедившись, что так дело не пойдёт, я обратился к нему за помощью.

— Отложи пока книжку, — посоветовал мой напарник. — Сегодня она тебе не понадобится. Начинать нужно с основ, потом запомнить определённое количество слов, разобраться с временами (их в английском языке двенадцать) и построением фраз. Для начала тебе надо выучить алфавит и научиться правильно произносить звуки.

Алфавит я запомнил быстро — в английском всего двадцать шесть букв. И запоминать их последовательность можно нараспев. С цифрами тоже проблем не возникло. А вот с наработкой произношения звуков пришлось помучиться.

Потом мы занялись наработкой минимального словарного запаса. На это ушёл весь первый день. После этого перешли к более сложным вещам. В общем, следующий раз я взялся за книжку только на четвёртый день. Теперь дело сдвинулось с мёртвой точки. К сожалению, многие из слов, которые употреблял Вильсон, напрочь отсутствовали в словаре. Приходилось дёргать Эрика.

К тому времени, когда настала пора было уезжать, я успел дочитать книгу почти до конца. Она оказалась весьма информативной и скорее походила на учебник по истории, но некоторые из выводов автора показались мне спорными. В частности, о безальтернативности эволюционного пути развития.

Эрик для ускорения процесса теперь разговаривал со мной исключительно на английском, лишь иногда при обсуждении вопросов, не предназначенных для чужих ушей, переходя на финский. А в Лувр мы так и не выбрались.

Никаких сувениров мы, разумеется, приобретать не стали. Словарь мне пришлось оставить в Париже, так как он категорически не вписывался в нашу легенду. А вот браунинг взял с собой. Больно уж удобен он для скрытного ношения. И свежие газеты мы, разумеется, прихватили. Их потом можно будет оставить в каюте.