— Дедушка Хо, у нас всё учтено — следы уведут к "Церберу" и повиснут на Призраке. Этот наёмник, этот наглый лаовай, Джек Харпер, стал слишком многое себе позволять! Он даже смеет оспаривать решения совета директоров! Наглая тварь...
— За ним стоят влиятельные люди из конгресса, внук.
— Эти "влиятельные люди" должны нам столько, что по первому моему слову даже будут гавкать в унисон. Ничтожества, возомнившие себя господами. Ненавижу!
— Русские не такие. Ты же знаешь, что все эти их корпорации — ширма, за которой прячется промышленная машина Советского Союза, и сделано это для удобства работы с внешними рынками.
— Знаю! Но их надо остановить, или хотя бы замедлить — ведь они уже прорабатывают вопрос о создании ещё нескольких колоний подобного типа, только уже в пространстве Иерархии. А туда ни один пират не сунется — это верная смерть. Если русские с турианцами договорятся — станут сильнее всех в Альянсе и смогут диктовать свою волю нам всем. Это недопустимо!
— Может, стоило договориться и попробовать поработать совместно?
— Я пытался. Но мне ответили, что непременным условием совместной работы является разрыв контактов с Гегемонией и прекращение поддержки "Цербера". А я на это пойти не могу — слишком много проектов завязано на "Цербер", да и торговля с Гегемонией приносит нам треть прибыли.
— Значит, атака?
— Да. Это замедлит приток поселенцев, внесёт напряжённость в отношения между расами — ведь среди пиратов, которых мы используем, поровну батарианцев и людей.
— На Земле находится Артур Хакетт, и старый волчара роет носом землю. А благодаря тому, что половина генштаба — его друзья и ученики, он много может нарыть и создать нам нешуточные проблемы.
— Об адмирале позаботятся, дедушка Хо.
— Широко шагаешь, внук, смотри — штаны порвёшь! Тронешь адмирала — и даже дураку станет ясно, что его смерть связана с атакой на Мендуар.
— Выбора нет. Совет командиров "Цербера" одобрил операцию. Выделили даже наёмников для захвата нескольких объектов. Выделены деньги, с арсеналов длительного хранения вытащили гаубицы М777 и снаряды к ним.
— Это же несусветное старьё!
— Для колонистов хватит и этого старья.
— Всё равно. Это авантюра, причём безумная. Могут вмешаться пограничники, и вся эта грязь всплывёт, замазав всех вокругод Азари, узнав, поднимут крик в Совете Цитадели, ведь это их мир.
— С матриархами договорились — они придержат говорливых и крикливых. А пограничники не сдвинутся с места — это мне адмирал Рёдер обещал лично.
— Ты связался с Рёдером? С этим недобитым фашистом? Он же всех не белых за людей не считает, а к ксеносам относится, как к животным! Надеюсь, ваши контакты не зафиксировали?
— Нет. Я прекрасно знаю, дедушка, что, всплыви мои контакты с этим долбаным наци, от нас отвернётся вся семья.
Старик развернул кресло и быстро полетел к выходу из кабинета, но на пороге обернулся.
— Это безумие, внук. У меня такое предчувствие, что мы все очень скоро пожалеем о содеянном. Операцию точно нельзя остановить?
— Нет. Уже слишком поздно — корабли ушли к Мендуару, через две недели атакуют, и связи с ними, до самого окончания операции, не будет.
— Храни нас всех духи предков. Я надеюсь, это последняя такая операция. Семья не желает связываться с подобной грязью, и ты, Брэндон, я надеюсь, прислушаешься к нашему мнению.
Дверь пшикнула, закрываясь за стариком, и молодой человек остался в одиночестве. Он подошёл к роскошному кожаному креслу, стоящему у стола, и сел в него. Сложил руки на полированную столешницу, сцепив их, и о чем-то задумался.
— Мистер Чжоу, Вам вызов от абонента Призрак. Соединить? — раздался в интеркоме голос секретаря.
— Да.
Перед столом медленно появилась голограмма довольно молодого светловолосого человека, одетого в современный светлый костюм. На спокойном, умном лице неестественно выделялись глаза. Знающим людям не трудно было бы понять, что вместо них — биопротезы. В руках человек держал зажженную сигарету и периодически затягивался, выпуская облачка дыма.
— Приветствую Вас, мистер Чжоу. Операция стартовала успешно. Но меня терзают очень большие сомнения в успешности её завершения.
— Мистер Харпер, меня не интересуют ваши сомнения. Когда мы нанимали вас, расчет строился на том, что вы будете точно и в срок выполнять наши распоряжения, координировать работу подразделений, чтобы избежать дублирования и напрасной траты сил и ресурсов. Вы же постоянно оспариваете решения совета директоров и мои личные.
— Со всем уважением, сэр, но если некоторые Ваши решения ошибочны, то я, как ответственный работник, должен предупредить Вас об этом, и я удивлен вашим раздражением. У нашей организации и так не самая лучшая репутация, и если всплывёт, что мы причастны к атаке на колонию, то я боюсь даже представить последствия.
— О возможных последствиях, мистер Харпер, позаботятся другие люди, это не ваша забота.
— И ещё, сэр. Я надеюсь, что вы довели до своих людей среди наёмников о необходимости аккуратного обращения с объектом.
— О каком объекте речь?
— О пацане. Его необходимо захватить, не нанеся никакого ущерба здоровью и психике. Он — ключ к могуществу нашей расы. Гибель мистера Шепарда неприемлема ни при каких обстоятельствах, сэр.
— Насколько он важен?
— Очень важен, сэр. Но о степени можно будет говорить только после того, как он окажется у нас.
— Что с его родителями?
— Я отдал приказ о необходимости, по возможности, сохранить им жизнь, но захват мальчишки важнее их судьбы.
— Это ваши проблемы, мистер Харпер. Я вообще считаю ваши попытки улучшить человеческую природу с помощью генов уникальных представителей нашей расы пустой тратой времени и ресурсов. Но дело ваше, пытайтесь. У вас всё?
— Да, сэр.
Голограмма гаснет.
Станция Кронос, штаб квартира "Цербера"
Он сидел в кресле, посреди строительного хлама — строящаяся станция была далека от завершения, но уже сейчас было ясно, что она замечательная и расположена крайне удачно. Он сидел и курил одну сигарету за другой, глядя пустым взглядом в пространство перед собой. Губы беззвучно шевелились, повторяя несколько фраз, и если бы рядом был ещё кто-нибудь, особенно умеющий по ним читать... но вокруг было пусто.
— Вот так я возвращаю долги друзьям, вот так... Что же, Джек, вот ты и докатился! Ты предал всё, во что верил, предал друзей, и за спасение собственной жизни отблагодаришь злом. Блядь, ну почему я не послушал Михаила? Как же, возвышение человечества, могущество расы, бла-бла-бла... что дальше? Ты предашь это самое человечество? Себя ты уже предал, себя и друзей! Всё, во что ты верил, оказалось пустышкой — красивой картинкой, за которой скрывается жадный оскал корпораций. И дороги обратно нет... Тебя найдут. Если за пешкой-Грейсоном так охотятся, и ведь, рано или поздно, его найдут, то тебя — будет искать вся галактика. Сука... Блять... Ничего, Джек Харпер ещё побарахтается! Как же, решили всё свалить на меня? Не-ет... Как говорил Мишка: "Хуй вам!" Я ещё спляшу на ваших могилах и плюну на памятники! Я сам буду хозяином "Цербера"! Сам, единолично!
Глава 11.1 Поход за шкурой назуми.
Игорь (Мендуар, 22 августа 2366 год)
Хмурое небо затянуто плотными серыми облаками и сыплет мелкой моросью. Такая погода стоит уже неделю. Опять из-за гор циклон к нам приперся. Почва промокла, и на каждом шагу хлюпает под ботинками. Бегу десять километров с выкладкой (хоть деда сейчас нет, тренировки никто не прекратил), рядом бегут Насар и Ферон. Тяжёлое дыхание, шлёпающие звуки шагов, за спиной пристёгнут на магнитных захватах верный "Богомол Б", купленный мне за шкурки мукликов еще лет пять назад, и рюкзак с дежурным набором: аптечка, тесак, бинокль, бельё и комплект личной гигиены. На бедре — мой "Коготь" в ножнах, на поясе — чехол с термоклипсами и чуть больший контейнер с биметаллической пудрой. Вес, вроде, небольшой, но после почти восьми километров уже напоминает о себе. Вдалеке, сквозь туман и дождь, проявляется дом — там душ и завтрак.
Подбегая, видим Дениса и Лёшку — они отрабатывают бой на ножах. Мелькают руки, тела двигаются так, как будто у братьев больше суставов, чем есть на самом деле — Тольятова школа. От тяжёлого десантного ножа с молекулярной заточкой в опытных руках не спасёт в ближнем бою даже средняя броня. Удар в стык пластин — и ты труп, ведь кинетический щит пропускает такие удары. Пробегаем мимо. Братья салютуют нам ножами. Они выглядят, как тигры, только один в синюю, а другой — в зелёную полоску. Бегущие, и я в том числе, подымают в ответ правую руку. Вот и дом. Ребята разбегаются к байкам и разлетаются по домам; Азанти, сделав прыжок через забор, убегает к себе.
Мы с Насаром, улыбнувшись друг другу, вместе идём к нам. Дома стоит приятный запах сырников — мамочки расстарались. Они сидят рядом за столом, рассматривая какой-то новый журнал в датападе. На столе — большущее блюдо с сырниками и розетка со сметаной. Странно, но у турианцев, на Палавене, молочные продукты не в почёте, а здесь они их, тем не менее, уплетают с удовольствием. Видимо что у них постонянно на планете температура под сорок. Летом может все пятьдесят быть. Вот и не завозят молочные продукты. Вообще, наши турианцы, с Мендуара, в среднем сильнее, выше и тяжелее своих сородичей. Как и другие расы кстати. Причину еще ищут, но, похоже, дело в другом рационе питания — здесь он очень близок к человеческому, за исключением лишь нескольких видов продуктов, токсичных для турианцев. Да и сами люди питаются немного иначе чем на той же Земле. Другая планета все же. Да сила тяжести у нас раза в полтора сильнее Земной.
Птицами взлетаем с Насаром наверх и, быстро скинув снарягу, лезем в душ. Моя маленькая душевая уже тесна для нас, но сейчас не до того, надо быстро помыться — и за стол. Голодные проглоты, в виде братьев, могут умять все сырники запросто... нам не жалко, но если будем ждать, пока приготовят ещё, то истечем слюнями. Выпадаем из душевой, берём в шкафу бельё — у меня, как и у Насара, есть запасное для друга. Берём бриджи с футболками, благо они у нас одинаковые, идём вниз. Мимо пролетает, завывая сиреной, Иван и уносится на кухню. Оттуда маминым голосом летит такое знакомое:
— Младший необученный! Стоять, кру-угом! Выйди и зайди, как положено.
Пока младший выполняет распоряжение матушки, мы спокойно заходим на кухню, здороваемся и садимся за стол.
— Вот, брал бы пример с брата и его друга! Спокойно зашли, спокойно сели, а у тебя вечно шило в одном месте.
Ванька сидит с румянцем на щеках и смущением в чувствах, а наши матери веселятся в душе, но не подают вида.
— Мама шутит, младший! — говорю и обнимаю брата. Он смотрит на меня, я улыбаюсь. В его чувствах мелькает обида, сменяющаяся возмущением маминым коварством.
— Мама! — восклицает он. — Это правда? — дружный смех разносится по кухне.
— Ешь давай, неугомонный, — отвечает мама.
Только собираюсь заняться сырниками, как слышу сбоку голос:
— А меня? — рядом стоит Лина и внимательно смотрит на меня.
— Что "тебя", Кнопка?
— Как "что"? Обнять и поцеловать! — сгребаю мелкую в охапку, сажаю на колени и, после обязательного поцелуя, начинаем дружно есть сырники, которые с невероятной скоростью исчезают с блюда. Мне нравится возиться с мелочью, хотя не со всеми. Больше с подростками.
— Чем собираетесь заниматься дальше? — спрашивает Кассия.
— На охоту пойду, только пару часиков отдохну. Надо калибровку Богомолу сделать — что-то разлёт большой стал.
— Большой — это сколько?
— 0,25 на восемьсот метров основным и 0,15 на полтора километра крупным.
— Но это же нормально! У армейских систем, по-моему, больше? Или я не права?
— Права, тетя Касия, но у меня не армейская система, и некалиброванный ствол подвержен износу, а это влечёт за собой ещё больший разлёт. Так что лучше калибровать стволы почаще, тогда на дольше хватит карабина. Да и стрелять лучше издалека, там у меня преимущество. Можно сделать несколько выстрелов подряд.
— Тебя погода не пугает? — спрашивает Насар.
— Нормальная погода. Дождя нет, а в предгорьях и на плоскогорье почва каменистая — там не промокну. Очень хочу третью шкуру назуми для продажи на шубу, а близко остался только молодняк, у них шкура чёрно-серая. Пойду искать чёрно-коричневую, как две другие. У меня обещали в Гагарине купить, сам то я в лыжном костюме хожу.
— Ну, дело твоё, мы лучше дома в карты поиграем.
— да ну нафиг я лучше на терминале в Skyworld поиграю!
Игра мне очень напоминала так любимый мной Skyrim только в современных реалиях.
Из прихожей слышны голоса братьев. Заглянув к нам, эти "тигры" полосатые уматывают в душ, по пути обсуждая какие-то подробности собственного спарринга. В воздухе мелькает тень — и во двор опускается летун. Отцы прилетели.
— Что тут у нас? — интересуется Михаил, заходя в кухню и при этом потирая руки. — О, сырнички, прелесть какая, обожаю!
— Поддерживаю, — говорит Дахи и плюхается на стул, тот под ним жалобно скрипит.
— Оны, такыэ фкуфные. — говорит с набитым ртом Лина с моих колен. Доедает сырник и, отдуваясь, наваливается на меня, провожая взглядом сырники, поедаемые отцами.
— Уфф. Больше не могу, не лезут, нет места в животе... — бухтит сестра, потирая своё раздувшееся брюшко.
— Иди умойся, чудушко, — ссаживаю Лину с колен и отправляю в уборную. — Вся моська в сметане — ты, Лина, как будто лицо в неё макнула.
— Ничего я не макала! Но всё так вкусно, что просто оторваться невозможно, — тихо бормоча, младшая уходит в сторону уборной. Слышно пиликанье замка, некоторое время тот сопротивляется, но всё равно сдаётся под натиском ловких пальчиков. Пшикает дверь и раздаётся возмущённый вопль Лёшки:
— Лина? Ты как вошла?!
— Не ругайся, Лёша, ну мне же умыться надо. А ты закрылся.
— Лина, я вообще-то принимаю душ и без одежды! Что за бесцеремонность, мелкая?!
— Ой, да ладно, Лёшечка, чего я там не видела?
— Мелкая, да ты вообще!..
Кухню сотрясает смех. Наша Линка — это что-то! Концентрация непосредственности и бесцеремонности. Надо умыться, а ванная занята? Фигня — откроем и зайдём. Подумаешь, там старший брат, чего такого? Вскрыть замок — пустяки, раз и готово. Шесть лет ребёнку, а замки щёлкает на раз-два-три. Кулхацкер мелкий...
Карабин откалиброван и висит за спиной, там же рюкзак, в нем стандартный набор, плюс фляга с водой и бутерброды, заботливо сделанные Насаром. Комбез, нож на бедре, термоклипсы и пудра. Вроде всё собрал. Точно, флейту забыл. Может поиграю где на горном склоне. Мне нравится играть в лесу или в горах, звук хороший.
— Может, останешься? Погода, всё-таки не очень, — спрашивает Насар.
— И что я буду делать?
— Хм-м... на гитаре поиграешь и что-нибудь споешь?
— Какая гитара? Папка после ночной спит!
— Точно, блин! Ну ладно, долго не гуляй. Может, мукликов парочку подстрелишь на ужин — я маринад сделаю, хорошо?
— Договорились.
