— Ты можешь жить тут десятки лет, — говорила Хедвига. — День за днем мы будем говорить с тобой, готовить тебе пищу. Но ты никогда не сможешь покинуть этот клочок земли, если можно назвать землей древнюю скалу... Но, если захочешь стать одним из нас...
— Тогда я потеряю возможность спасти свою душу, — отвечал человек. Хедвига вздыхала. Но, когда птицы взмывали в небо, он снова и снова вспоминал то об ангелах, то о свободе — пестрым птицам вечно кружить над водой, не попасть в горний мир, но разве они не прекрасны? На их крыльях — поцелуи ветра, капли влаги морской, и что им до вечности, им, от этой вечности освобожденным!
Он не знал, сколько дней прошло. Иногда казалось — от силы пара недель, иногда — что многие месяцы. Однажды он, словно в поисках ответа, рылся в своей запыленной дорожной сумке, и обнаружил жалкий остаток воска на плоском камне, служившем подсвечником. Подивился — думал, что давным-давно его выбросил. С этой свечой он спускался в склеп... а когда поднялся, та уже догорела.
Размахнувшись, он зашвырнул камень далеко в море. И обратился к Хедвиге:
— Да, я хочу летать.
— Спи, — сказала Хедвига. — Ты проснешься уже свободным. Я покажу тебе море — с берега и даже с палубы корабля никогда не понять, какое оно... И я покажу тебе небо...
Его разбудило солнце — луч, упавший на щеку; так было в день, когда гость старого дома познакомился со своей новой семьей.
Когда он вылетел из окна в облике пестрой птицы, не пожалел ни о чем.
25
Инструктор К. Отражение 21k Оценка:9.28*11 "Рассказ" Фэнтези, Мистика
Инструктор Кэт
Отражение
В этом городе не пользуются масляными лампами. Пламя свечей подрагивает на сквозняке, пляшут на стенах длинные тени. Скользит по бумаге перо: штрихи складываются в контуры, контуры — в фигуры и лица...
— Скажи, Дитрих, — чем картина отличается от отражения? — полковник Натаниэль Северогорский оторвал взгляд от окна. Несмотря на ранний час, снаружи было темно, почти как ночью. С самого утра лил дождь.
— Отражение недолговечно. В зеркале видно лишь то, что есть на самом деле, тогда как внутри картины живет другая реальность... — майор Дитрих Нилмерн исподлобья посмотрел на командира и снова углубился в рисунок.
Полковник Северогорский подошел к столу. Несколько минут он молча наблюдал за работой художника, после вернулся к прежнему занятию. Его высокая, худая фигура смутно читалась в оконном стекле, трещины шрамами разбегались по лицу. Хорошо Дитриху — тому хотя бы есть, куда себя девать...
— А Вы как думаете, Мастер Натан? В чем отличие?
Погруженный в свои мысли, полковник не заметил, что скрип пера прекратился уже некоторое время назад.
— Отражение мы создаем сами, точнее, оно возникает само по себе. Картину же обычно рисует кто-то другой. Если ты закончил, пойдем, выпьем где-нибудь. Дождь стал слабее, — он всегда легко переходил от возвышенных рассуждений к более приземленным вещам.
— Чернила высохли. Можем идти хоть сейчас, — майор Нилмерн встал из-за стола.
Они быстро спустились по лестнице. Неосвещенная прихожая, входная дверь...
— Дядя Дитрих! Ты снова уходишь? — маленькая девочка с белыми, как снег, волосами выскочила им навстречу. Она хотела подбежать к молодому майору, но, увидев его спутника, остановилась.
— Привет, Джинни, — полковник Северогорский улыбнулся.
— З-здравствуйте, — девочка попятилась. Понять бы, почему она так боится... На войне не учат обращаться с детьми.
Джинни. Полное имя — Джин Хоул. Шесть лет. Белые волосы, бесцветная кожа, чуть красноватые глаза... Джинни. Альбинос, "дитя снежных чародеев". Единственный живой Человек в этом доме.
— Прости, милая. Я ненадолго, — майор Нилмерн опустился перед девочкой на корточки, ласково погладил ее по голове. — Зато у меня для тебя есть небольшой подарок, — он достал из-за пазухи лист бумаги.
— Спасибо! — Джинни развернула рисунок. — Ой! Мама, папа, посмотрите, как похоже!
— Я вижу. Хорошая работа.
Низкий голос заставил обоих военных вздрогнуть. В дверях гостиной стоял Джон Хоул, отец Джинни и хозяин этого дома.
— Рад, что Вам понравилось, — майор Нилмер резко выпрямился.
— Конечно, понравилось... Мы здесь как живые, — Сандра Хоул вышла из-за спины своего мужа и теперь рассматривала схематичный семейный портрет. — Беги сюда, Джинни. Не задерживай гьера Охотника.
— Да, мама! Возвращайся скорее, дядя Дитрих!
Семья скрылась в гостиной.
— Пошли, — полковник, не оборачиваясь, покинул дом.
* * *
Майор Дитрих Нилмерн чувствовал, как холодные капли пробираются за ворот плаща. Дождь и не думал заканчиваться. Да что там дождь, в округе все последние дни бушевал настоящий ураган. Проклятая погода, оставившая их без связи. Здесь нужен опытный маг, владеющий Искусством печатей, но в таких условиях они никак не могут вызывать помощь...
Письмо пришло в штаб месяц назад. "Простите, что беспокою Вас: не знаю, куда еще можно обратиться. Мне кажется, что я умер... ". Глупая шутка, бред сумасшедшего, к которому никто не отнесся всерьез. Майор вспомнил о письме случайно, когда они возвращались с задания. Предложил проверить адрес, пожурить шутника, полковник Северогорский согласился — почему бы и нет? В захолустном городке мало развлечений, но в штабе их немногим больше, а так хоть какое-то разнообразие... Они оставили отряд и направились сюда.
Вот только Джон Хоул и его жена действительно были мертвы. С первого взгляда стало понятно: у этих Людей больше нет жизненной Силы. Почему Хоул не написал, что их дочь из "снежных чародеев"? Про способности бледнокожих Людей ходило много слухов, тогда, возможно, к посланию отнеслись бы с большим вниманием... Нет, все равно нет. Чтобы кто-то смог поддерживать только своей Силой чужое существование — такого не предполагала ни одна теория. Это невозможно даже для Охотников, что уж говорить о Человеке. Но Джинни никогда не изучала теории, она просто любила своих родителей. Которые не должны больше жить — но живут. Которые хотят закончить это посмертное существование.
Джон Хоул не мог точно сказать, когда он умер. Может, во время прошлогодней эпидемии, может, раньше... Он мало что понимал и еще меньше помнил. Его собственной воли едва хватило на то, чтобы обратиться к Охотникам. Теперь они здесь, но совершенно не знают, что им...
— Плохая погода — еще не повод не смотреть под ноги.
Майор Нилмерн больно ткнулся лбом в спину командира, остановившегося перед таверной.
— Простите. Задумался.
* * *
Джинни возится на полу в гостиной. Что-то строит из деревянных брусков. Должно быть, замок, где она будет принцессой. Дочерью добрых и мудрых правителей — короля и королевы.
— Ты опять пыталась это сделать? — Джон Хоул заходит на кухню. Его жена сидит за столом, обхватив голову руками. Перед ней пузырек с лекарством. Пять капель — снотворное, двадцать пять...
— Да. Себя, или, хотя бы, тебя, — Сандра старается не смотреть на мужа.
— Это бесполезно. Последний раз, когда я пытался броситься под телегу...
— Я помню. Почему ты не попросишь этих двоих нас загнать?
— Они не могут. По документам мы — Люди. Живые Люди.
— Охотникам всегда было плевать на законы. И на Людей, — женщина тянется к пузырьку. Ее рука бессильно падает на середине. — Вот, опять....
— Не мучай себя понапрасну, — Хоул убирает лекарство в шкаф. — Охотники разные, как и Люди.
— Нам от этого не легче.
* * *
В таверне холодно и пусто. Здесь все равно лучше, чем в похожем на склеп доме.
— Проклятье! Лучше бы мы с тысячей Тварей столкнулись, а не с подобным... — майор Нилмерн пьет вино большими, быстрыми глотками. Он почти не чувствует вкуса.
— Маги из штаба дорого бы заплатили за шанс оказаться на нашем месте.
— Плевать. Это их проблемы. Я Охотник, а не...
— А не — кто?
Вопрос повисает в воздухе. В самом деле, кто они сейчас? Могильщики? Няньки? Курьеры, чей долг — дождаться связи и передать информацию кому следует?
— Я и сам не в восторге от того, что бесполезен здесь. Но мы не имеем права их бросить, — полковник пожимает плечами и отворачивается. Майор Нилмерн усмехается про себя: оказывается, хладнокровного Мастера с Северных гор тоже можно пронять...
— Как Вы думаете, из-за чего Хоул отказывается поехать с нами?
— Не знаю. Соседи говорят, он никогда не покидал эти места.
С улицы послышались раскаты грома.
— Да Тварь все это подери! Даже вино не лезет в глотку. Я не могу так, Нат! Попробую еще раз с ними поговорить... — майор Нилмерн вскочил на ноги, с силой поставил недопитую кружку на стол. Разлетелись во все стороны бордовые брызги.
— Сиди пока. Так и свихнуться недолго, — тяжелая рука вдавила его обратно в скамейку. — Еще по одной, после делай, что хочешь. Я съезжу на холм, вдруг сработает Передатчик.
— Хорошо. Как скажете, командир... — майор послушно взялся за кружку. На самом деле этот странный парень, полковник Натаниэль Северогорский — его друг. Просто в этом месте оказалось удобнее прикрываться официальными званиями и рангами...
* * *
Как только майор Нилмерн возвращается в дом Хоулов, Джинни тут же бросается к нему. Ждала.
— Дядя Дитрих! Ты можешь научить меня рисовать?
И что с ней делать? Ребенок...
— Могу попробовать, но чуть позже.
— Нет! Сейчас! Ну пожалуйста...
— Ладно. Раз ты так настаиваешь... Подожди, только принесу бумагу и перья, — майор со вздохом поднимается в свою комнату.
Потом он долго, чуть прикрыв глаза, наблюдает за девочкой. Джинни сосредоточенно пыхтит над рисунком. У нее неплохо получается — для первого раза...
— Дядя Дитрих, а чем ты занимаешься там, в армии?
— Я Охотник. Убиваю Тварей.
Перо падает на стол, и на бумаге расплывается черная неаккуратная клякса.
— Значит... значит меня ты тоже убьешь?!
— Нет. Нет, конечно, — оторопевший майор не знает, как на это лучше ответить. — Почему ты спросила?
— Другие дети, в парке... Они называли меня Тварью. И их родители тоже. Запрещали со мной играть.
— Глупости. Не слушай их, Джинни, никакая ты не Тварь.
Да, Джинни, ты не Тварь, и даже не Охотник. Ты Человек. Маленький талантливый Человек, который не понимает, что и как он натворил...
— Точно? Ты точно меня не убьешь? А твой друг? — она испуганно оглядывается на дверь. Вошедший полковник снял мокрый насквозь плащ, встретившись взглядом с майором, сокрушенно покачал головой — нет, связь так и не появилась.
— Точно. Твари совсем не такие. Вот, смотри, — майор Нилмерн забрал у девочки рисунок. — Кто у нас тут, пёс?
— Да. У соседа живет.
— Ясно. Если бы этот пёс был Тварью, то выглядел бы так... — он принялся быстро черкать по бумаге. У животного появились вторая голова, огромные клыки, рога, удлинился хвост, покрытый чем-то вроде чешуи. — Разве это чудище на тебя похоже?
— Не похоже. И на собаку больше тоже не похоже, — девочка, успокоившись, с любопытством разглядывала изображение. — А чем такая Тварь будет отличаться от собаки? Кроме того, что так страшно выглядит?
— Обычно они сильные и злые. Но иногда — почти ничем... Ты только взрослым об этом не говори. Не поверят, — майор усмехнулся, откладывая в сторону рисунок.
— А из лошади может получиться Тварь?
— Может. Давай так: ты попробуешь нарисовать лошадь, а я — ту Тварь, которая из нее получится...
Полковник Северогорский стоит у камина. В противоположном конце гостиной Дитрих с Джинни о чем-то оживленно переговариваются друг с другом. Иссиня-черные чернильные пятна на молочно-белой коже. Смех. Он выходит на кухню, жестом призывая хозяина дома проследовать за собой.
— Джон. Вы уверены, что хотите... закончить? Девочке будет плохо без Вас.
— Вы позаботитесь о ней.
— В наших силах разве что подобрать хороший сиротский дом. Скорее всего, там ее сделают такой же, как мы.
— Быть Охотником — тоже работа.
— Охотники живут намного меньше, чем Люди.
— А Вы пробовали прожить намного дольше, чем живут Люди? — Джон Хоул зло, отрывисто смеется. — Не стоит, Вам не понравится. Не надо опять начинать этот разговор, гьер Натан.
— Не буду. Это Ваше право, Джон.
Полковник, не прощаясь, уходит к себе. Когда майор Нилмерн через час тоже поднимется наверх, он будет уже спать.
* * *
Утро началось поздно, с лихорадочного стука в дверь. Этот дом — совсем не то место, где хочется просыпаться... Майор Нилмерн с трудом открыл глаза. Кто может так стучать? Только один человек...
— Доброе утро, Джинни. Что-то случилось?
Девочка выглядит растерянной.
— Я... Мне надо кое-что тебе показать, — она утягивает майора за собой.
Полковник Северогорский, выждав минуту, бесшумно идет следом. Осторожно заглядывает в приоткрытую дверь гостиной. Джинни с Дитрихом стоят перед вчерашней картиной.
— Вот. Я ночью взяла у папы в кабинете чернила, и...
— Тебе настолько понравилась моя борода? — майор Нилмерн смеется. — Все равно, брать чужие вещи без разрешения нехорошо. К тому же, твоему папе борода и усы не идут, так что... — он оборачивается к креслу, где сидит Джон Хоул, и осекается на полуслове. Весь подбородок Джона покрыт густой клочковатой растительностью. Которая никак не могла вырасти за ночь.
— Такого же не может быть, дядя Дитрих...
— Как видишь, может, Джинни. Иногда может.
С соседской собакой все в порядке — это полковник проверил сразу. Значит, дело не в картине. Или, все же, в картине?
— Вы помните, что еще произошло вчера, пока нас не было, или утром?
— Не помню, — Джон Хоул с отрешенным видом копается в тарелке.
— Джинни спрашивала, носил ли отец усы... Джон ответил, что когда-то, в юности, не любил бриться, — Сандра Хоул нерешительно теребит скатерть. — Чаю?
— Нет, спасибо, — полковник отставляет в сторону почти нетронутый завтрак. — Мне нужно съездить за город, узнать, не заработал ли Передатчик.
Майор Нилмерн догоняет его уже у конюшни.
— Думаете, Хоулы такие, какими Джинни их представляет? Поэтому у них не получается покончить с собой?
— Да. Здесь везде полно ее магии... Даже здесь, — полковник прикасается кончиками пальцев к некрашеному столбу. — Интересно, каков этот дом на самом деле.
— Не уверен, что готов это узнать.
— У нас нет выбора — Хоул твердо стоит на своем. Буду часа через три. Проследи пока тут за всем.
— Есть.
Майор возвращается в дом.
— Дядя Дитрих... Я сделала что-то плохое?
Глаза у Джинни краснее, чем обычно. Плакала?
— Нет. Ничего плохого. Ты ни в чем не виновата...
Снежные чародеи? Глупость: дети, обычные дети. С необычными способностями. Может быть, он зря ей врёт. Может быть, стоит с ней поговорить. Но — как? "Джинни, твои родители умерли, но ты как-то заставляешь их жить?" Бред.
— Правда, не виновата?
