Африканский "круиз"

— Ладно, оставим восхищения на время после войны, если останемся живы. Я сейчас в сложном положении, мистер Сеймур. Не сочтите за грубость, но мне было бы гораздо спокойнее, если бы Вас сожрали крокодилы. Так же, как и вашего товарища. Не возникло бы проблемы, что с Вами делать. Вы тут постоянно напоминали о Гаагской конвенции. Да вот только соблюдать все ее параграфы я не имею физической возможности. Куда мне Вас девать? Лагеря для содержания военнопленных у нас нет, поскольку мы сами находимся в глубоком тылу противника. Держать Вас все время на "Патрии"? У меня не так много людей, чтобы отвлекать их еще и на вашу охрану. Это не говоря о том, что остается риск диверсии с вашей стороны. А если нам придется покинуть корабль и уйти в буш, тащить Вас за собой? Тоже перспектива так себе. Может быть сначала поговорим, а потом будем вместе искать выход, устраивающий нас обоих?

— Простите, мистер Бокхольт! Но, согласно положению Гаагской конвенции, я могу назвать только свое имя, воинский чин и подразделение! Требовать от меня чего-то большего Вы не имеете права!

— Не переоценивайте значимость своей персоны, мистер Сеймур. Я прекрасно понимаю, что ни к каким секретным делам простой пилот в чине флайт-лейтенанта не допущен. Поэтому то, что мне надо, Вы все равно знать не можете. А то, что знаете, меня не интересует. Поскольку я никак не смогу использовать эту информацию в своих целях. Меня интересует совсем другое. Фамилия у Вас довольно громкая. Вы действительно имеете отношение к аристократическому роду Сеймуров?

— Только на бумаге. Обедневшая ветвь старинного дворянского рода.

— Но какие-то связи с высшем обществе у Вас есть. Не говорите, что нет. Все равно не поверю. В связи с этим у меня к Вам деловое предложение. Я сейчас помогу Вам добраться до своих. А Вы потом поможете мне. Речь не о текущем моменте, когда наши страны находятся в состоянии войны. Но эта война рано, или поздно, закончится. И нам всем надо будет выстраивать отношения заново. Так лучше это делать с людьми, хорошо знающими друг друга, и имеющих друг перед другом некоторые обязательства...

Неожиданно с берега донесся душераздирающий вопль. Через открытый иллюминатор звук был хорошо слышен. Вопли продолжались и Людвиг поморщился.

— Опять... Все никак не угомонятся...

Пленный едва заметно вздрогнул и поинтересовался.

— Что это, мистер Бокхольт?!

— Наши союзнички развлекаются. Опять кого-то поймали. Вы ведь в курсе, что сейчас местные негры взбунтовались? Португальцы довели их до ручки, вот и получили ответку. В Германской Восточной Африке такого нет. А здесь... Не поверите, но я здешних "португальских" негров сам боюсь. Поскольку мы для них — случайные союзники. Просто сейчас наши интересы совпали. Но мы для них такие же белые, как англичане, португальцы, французы и бельгийцы. И я нисколько не обольщаюсь по поводу лояльности таких "союзников". Слышите этого бедолагу? Такое почти каждый день происходит. И я ничего не могу с этим поделать.

— Но что они делают?!

— Точно не знаю. Возможно, на костре кого-то поджаривают. Возможно, кожу сдирают. Возможно, что-то еще придумали. Здешние черномазые — еще те затейники. Поэтому не рекомендую попадать к ним в плен. Всегда держите последний патрон для себя...

То, что "клиент дозрел", стало понятно сразу. Лицо побелело, и как бы в обморок не грохнулся. Поэтому Людвиг тут же оказал "первую помощь". Быстро достал бутылку местной самогонки и от души плеснул в стакан.

— Одним махом до дна, мистер Сеймур. В вашем состоянии хорошо помогает.

Англичанин последовал совету и опрокинул в себя огненное пойло. Так, что закашлялся, и глаза полезли из орбит. Но крепчайший алкоголь оказал благотворное действие и вернул способность соображать.

— Спасибо, Сэр... Вроде, отпустило...

— Вот и хорошо, продолжим. Прошу понять меня правильно, мистер Сеймур. Я вовсе не горю желанием отправить Вас к праотцам. Для этого было достаточно не вытаскивать Вас из воды. Крокодилы бы управились сами. Но и благотворительность тоже не является чертой моего характера. Скажу прямо. Мне нужен человек в английском высшем обществе, с которым я бы мог вести дела. Разумеется, не сейчас, а после войны. Если мы договоримся, то я попрошу местных черномазых проводить Вас до лагеря португальцев. Здесь недалеко, порядка пяти километров. Но, чтобы иметь гарантии вашего дальнейшего сотрудничества, Вам придется подписать две бумаги. Одна — для моего командования. Что Вы обязуетесь более не принимать участия в военных действиях. Конечно, сейчас такое всерьез не воспринимают, но в качестве фигового листа сойдет. Мне ведь тоже надо отчитаться, почему я отпустил вражеского пилота. А вторая бумага — о ней будем знать только мы двое. Где Вы обязуетесь оказывать всяческое содействие Людвигу Бокхольту. Именно мне, как частному лицу, а не германской разведке, или еще какому государственному учреждению. Также я передам Вам письмо для португальского командования, чтобы оно, во избежание бессмысленного кровопролития, не пыталось выкурить нас отсюда. Конечно, там над этим письмом посмеются, и не воспримут его всерьез. Но как повод отправить Вас в качестве парламентера, оно вполне сойдет. Таковы мои условия нашего дальнейшего сотрудничества, мистер Сеймур. Решение за Вами. Как видите, я не требую от Вас ничего сверхъестественного.

— Но зачем это Вам, мистер Бокхольт?! Я бы еще мог понять, если бы Вы потребовали от меня шпионить в пользу Германии. Не скажу, что это для меня приемлемо, но такое хотя бы логично и понятно. Но это?!

— Хорошо, открою карты. После войны я собираюсь заняться политикой. Я искренне считаю, что война между нашими странами, — большая ошибка. И такое нельзя допустить впредь. Поэтому мне бы хотелось иметь своих людей в английском высшем обществе, с которыми можно иметь дело. Кроме этого, если у меня все получится, то я мог бы посодействовать и Вам занять достойное место в английском истеблишменте. Согласитесь, это все же гораздо лучше, чем летать над африканскими джунглями, и рисковать попасть в лапы дикарей. Итак, мистер Сеймур, решение за Вами.

— А что будет, если я откажусь?

— Тогда я просто отпущу Вас без каких-либо условий. И ни одна канцелярская крыса не сможет обвинить меня в нарушении Гаагской конвенции, о которой Вы так часто упоминали. Идите, куда хотите. Правда, как далеко сможете уйти, не знаю. Возможно, дойдете до конца причала. Возможно, сумеете завернуть за угол склада. А там уже точно встретите местных черномазых. Думаю, они очень обрадуются. Их главарь знает, что мы выловили Вас из воды. И уже просил отдать Вас ему. Я отказался, сославшись на то, что в живом виде Вы можете оказаться гораздо полезнее, чем в жареном. Дикарь согласился, хоть и неохотно. Но если не хотите со мной сотрудничать, то зачем Вы мне нужны?

— Хорошо, мистер Бокхольт... Убедили... Давайте перо и бумагу...

Закончив с вербовкой и отправив новоявленного агента отдыхать, Людвиг начал составлять послание командованию португальцев. Для лучшего понимания противной стороной писал на португальском языке, избегая резких выражений, и используя принятые в португальском вежливые обороты. Никакой конкретики в письме не было, но смысл оставался предельно ясным. Полезете — огребете по полной. Поэтому давайте жить дружно. Во всяком случае, насколько это возможно. Мы не трогаем вас, а вы не трогаете нас. Иными словами, предложил вариант "странной войны" на минималках, которая была в Европе с 1939 по1940 год. Когда немецкая и французская армии стояли друг напротив друга, и ничего не делали.

Конечно, всерьез такое предложение португальцы не воспримут. Во всяком случае, сейчас. Но очень скоро полыхнет восстание Баруэ, и тогда им точно будет не до наглых немцев в Марромеу. У португальцев не осталось кораблей в этом районе, способных успешно противостоять "Патрии". Три маленькие канонерки, которые должны здесь находиться (согласно данным Алисы), имеют на вооружении всего лишь по две старых 47-мм пушки. Против безоружных негров сойдет. А вот против "Патрии" с ее 100-мм орудиями — нет. Проблему могут создать англичане, если пришлют мониторы с малой осадкой. Причем не только находящийся неподалеку "Северн", но и другие. Конечно, дело это очень хлопотное и не быстрое. Но если в Лондоне пойдут на принцип, то приложат все силы, чтобы достать возмутителей спокойствия. Не считаясь ни с какими затратами. Как поступили в 1915 году с "Кенигсбергом". Если только... Если только не произойдет что-то более важное. Настолько важное, что отвлечет английских джентльменов от Замбези, и они полностью спихнут эту проблему на португальцев. Но что может произойти? Как Людвиг не напрягал память, подключив Алису, так и не смог найти ни одного события в приближающемся 1918 году, способного отвлечь Англию от разблокирования Замбези. А это значит, что рано, или поздно, англичане здесь появятся. Когда португальцы окончательно сядут в лужу, признав неспособность самостоятельно справиться с одним маленьким корабликом под немецким флагом.

Глава 12

Охота на "водоплавающую дичь"

Ночью разведчики Макумбы доставили сбитого английского пилота поближе к позициям португальцев, вручив ему белый флаг, сделанный из простыни. Велели ждать до рассвета, иначе его могут пристрелить свои же, не разобравшись. С чем флайт-лейтенант Сеймур был полностью согласен, поскольку был невысокого мнения о португальских колониальных войсках. Поэтому ждал, когда окончательно рассветет, и лишь после этого встал в полный рост и пошел вперед, усиленно размахивая белым флагом. Английская форма, заботливо высушенная в кочегарке "Патрии" после незапланированного купания в Замбези, также давала больше шансов уцелеть. Поскольку португальские солдаты, напуганные ночными нападениями партизан, были готовы палить во все, что движется. Но, как бы то ни было, Сеймур благополучно добрался до передовых португальских постов, что было зафиксировано обеспечивающими переход разведчиками.

Получив информацию о благополучном исходе операции от Макумбы, Людвиг удивил его неожиданным предложением.

— Мистер Макумба, португальцы пока что притихнут. Не думаю, что после потери канонерок и самолетов они продолжат атаку на Марромеу. А как Вы относитесь к возможности немного пощипать английский Ройял Нэви? Поскольку у португальцев в водах Африки ничего не осталось, что могло бы создать нам угрозу на Замбези.

— Я не против, Сэр. Но Ройял Нэви здесь нет. Ближайшие английские военные корабли стоят в Чинде, и из-за своей осадки не могут войти в Замбези.

— Пока нет. Но скоро может появиться монитор "Северн". Один из тех, что уничтожили наш крейсер "Кенигсберг" в Руфиджи. Он находится где-то поблизости. И странно, почему до сих пор не появился.

— Вы предполагаете, что англичане именно его отправят против вас?

— Да. Во-первых потому, что мы нарушили их логистику по доставке грузов в протекторат Ньясаленд в глубине континента. А во-вторых потому, что других военных кораблей с малой осадкой у них в этом регионе нет. Сама Замбези англичан не интересует. До того, что мы нагло влезли в тыл к португальцам, им нет никакого дела. Но Ньясаленд заставит их действовать.

— Понятно... И как Вы собираетесь нейтрализовать эту угрозу?

— Есть план...

По мере рассказа лицо у Макумбы менялось. От скептического выражения до полного охренения. Ибо то, что предложил этот странный германский офицер, о котором в Португальской Восточной Африке уже ходили легенды, где трудно отличить правду от вымысла, выходило за любые рамки разумного. Впрочем, простой человек и не смог бы сделать того, что натворил Людвиг Бокхольт за столь короткое время. Взвесив за и против, Макумба покачал головой, но все же согласился.

— Это настолько нагло, что может получиться... Но Вы настолько уверены в своих силах? Может возьмете хотя бы десяток хороших охотников? В португальской колониальной армии такие есть, поэтому они не вызовут подозрений.

— Они понадобятся, но не на начальном этапе. И не в качестве португальских солдат, а в качестве местных рыбаков. Большая группа в португальской форме, где только один белый, сразу насторожит англичан. А одного португальского офицера не должны опасаться.

— Как хотите, Сэр. С нашей стороны я все подготовлю. Наблюдение за рекой и за Чинде продолжается. Как только появится этот английский монитор, дозорные сразу же дадут знать.

— А сможет "Северн" сходу зайти в Замбези, не останавливаясь в Чинде? Такие случаи бывали?

— Только в том случае, если у англичан уже есть лоцман. Без него они не рискнут войти в незнакомую реку. Торопиться им некуда. "Патрия" надежно блокирована и не может выйти в море, поэтому несколько дней стоянки в Чинде ничего не решат. Думаю, командир "Северна" сам не горит желанием лезть в Замбези...

Когда Макумба ушел, Людвиг призадумался. То, что он собрался сделать, иначе, как авантюрой, не назовешь. Но то, во что они ввязались, само по себе огромная авантюра. Поэтому авантюрой больше, авантюрой меньше, особой разницы нет. И тут за него взялась Алиса. Пока шел разговор, она молчала и не вмешивалась. А теперь не сдержалась.

— Людвиг, ты дурак, или прикидываешься?

— И Вам не хворать, мадемуазель Алиса! Что это на тебя нашло?

— Тебе жить надоело?

— Нет.

— Сомневаюсь. Ты что, не понимаешь, что твой план на грани фола? Если не за гранью?

— Понимаю. А ты можешь предложить вариант получше? Нам противопоказано вступать в артиллерийскую дуэль с "Северном". Помимо двух шестидюймовок у него еще стодвадцатимиллиметровые гаубицы, способные вести навесной огонь с закрытых позиций. Но он может работать с закрытых позиций и шестидюймовками, как в Руфиджи. Ведь "Северн" и "Мерси" вели огонь по "Кенигсбергу" именно из шестидюймовок, получая данные по радио от самолетов-разведчиков. В этом случае "Северн" окажется для нас в мертвой зоне, поскольку наши морские пушки имеют настильную траекторию стрельбы, и могут вести огонь только по визуально наблюдаемой цели. Я не считаю командира английского монитора глупее себя. И если у него есть такая возможность нас достать, то он ее обязательно использует. Согласна с этим?

— Согласна. Но ты понимаешь, что твой план зиждется только на твоих физических возможностях? А если отказ оружия, на которое я никак не могу повлиять? Или случайный выстрел с берега? Или английские самолеты налетят?

— Английские самолеты свой корабль бомбить и обстреливать не будут. Даже если прилетят, то сначала ничего не поймут. А потом уже поздно будет. Выстрел с берега вряд ли возможен. Партизаны Макумбы его предварительно зачистят. Возможный отказ оружия нивелируется количеством стволов. Я еще на Гамме-12 неплохо освоил стрельбу по-македонски. Отец научил. В училище повысил уровень. А с твоей помощью так и вовсе могу творить чудеса. Эффект замедленного времени — прекрасная вещь!

— А почему уйти вверх по реке не хочешь? Гори он синим пламенем, этот Марромеу! Что ты в него вцепился?

— Во-первых, это ничего не даст. Монитор все равно последует за нами. У него осадка даже меньше, чем у нас. Поэтому рано, или поздно, он нас настигнет. Только в этом случае у нас уже не будет своей "морской пехоты", надежно контролирующей берег. Во-вторых, в Марромеу большие запасы угля, бензина и продовольствия. Даже если мы сядем в глухую оборону, и не будем предпринимать никаких активных действий, то уже одним этим выполним свою задачу по блокированию Замбези. А у меня планы несколько выходят за пределы глухой обороны. В-третьих. Базируясь в Марромеу, мы можем максимально эффективно использовать свои трофеи, — катер и самолет. Если катер мы еще сможем взять под борт в случае ухода вверх по реке, то вот длительная буксировка самолета вызывает большие сомнения. Мало того, что конструкция сама по себе хрупкая, так еще и какой-нибудь бегемот может сдуру на него напасть. В-четвертых. Не сбрасывай со счетов поддержку местного населения, от которого зависит успешность действий любого партизанского отряда. Коим мы, фактически, и являемся. Не диверсионной группой во вражеском тылу, которой не стоит рассчитывать на помощь местных, а именно партизанским отрядом. Которому если и не помогут открыто, то хотя бы мешать не будут. С Макумбой мы поладили. Вплоть до того, что его люди снабжают нас свежим продовольствием и разведданными. А также прикрывают с суши. Но не факт, что мы сумеем поладить с другими полевыми командирами. Отсюда вытекает в-пятых. Пока мы находимся среди лояльного местного населения, нужно подготовить весь экипаж для выживания в джунглях. Об успешных военных действиях пока что речи нет. Сначала хотя бы для выживания. Я реалист и понимаю, что рано, или поздно, нам придется покинуть "Патрию" и сойти на берег. До конца войны мы в Марромеу все равно не досидим. Когда-нибудь англичане и португальцы нас отсюда вытурят. Подтянут гаубицы, способные вести огонь с закрытых позиций, и нам придется уходить, чтобы не изображать мишень. Вопрос лишь в том, где именно придется бросить "Патрию", и превратиться в пехоту. А из всех лишь я, Мельдерс, Шварцкопф, Джума и Одемба имеют хорошую подготовку для действий в джунглях. В какой-то степени еще матросы с "Кенигсберга". Остальные, кто прилетел на L-57, не имеют об этом ни малейшего понятия. Я не хочу по-глупому терять людей.