Африканский "круиз"

— Ладно, оставим восхищения на время после войны, если останемся живы. Я сейчас в сложном положении, мистер Сеймур. Не сочтите за грубость, но мне было бы гораздо спокойнее, если бы Вас сожрали крокодилы. Так же, как и вашего товарища. Не возникло бы проблемы, что с Вами делать. Вы тут постоянно напоминали о Гаагской конвенции. Да вот только соблюдать все ее параграфы я не имею физической возможности. Куда мне Вас девать? Лагеря для содержания военнопленных у нас нет, мы находимся в глубоком тылу врага. Держать Вас все время на "Патрии"? У меня не так много людей, чтобы отвлекать их еще и на вашу охрану. Это не говоря о том, что остается риск диверсии с вашей стороны. А если нам придется покинуть корабль и уйти в буш, тащить Вас за собой? Тоже перспектива так себе. Может быть Вы сначала ответите на мои вопросы, а потом будем вместе искать выход, устраивающий нас обоих?

— Простите, мистер Бокхольт! Но, согласно положению Гаагской конвенции, я могу назвать только свое имя, воинский чин и подразделение! Требовать от меня чего-то большего Вы не имеете права!

— Не переоценивайте значимость своей персоны, мистер Сеймур. Я прекрасно понимаю, что ни к каким секретным делам простой пилот в чине флайт-лейтенанта не допущен. Поэтому то, что мне надо, Вы все равно знать не можете. А то, что знаете, меня не интересует. Поскольку я никак не смогу использовать эту информацию в своих целях. Меня интересует совсем другое. Фамилия у Вас довольно громкая. Вы действительно имеете отношение к аристократическому роду Сеймуров?

— Только на бумаге. Обедневшая ветвь старинного дворянского рода.

— Но какие-то связи с высшем обществе у Вас есть. Не говорите, что нет. Все равно не поверю. В связи с этим у меня к Вам деловое предложение. Я сейчас помогу Вам добраться до своих. А Вы потом поможете мне. Речь не о текущем моменте, когда наши страны находятся в состоянии войны. Но эта война рано, или поздно, закончится. И нам всем надо будет выстраивать отношения заново. Так лучше это делать с людьми, хорошо знающими друг друга, и имеющих друг перед другом некоторые обязательства...

Неожиданно с берега донесся душераздирающий вопль. Через открытый иллюминатор звук был хорошо слышен. Вопли продолжались и Людвиг поморщился.

— Опять... Все никак не угомонятся...

Пленный едва заметно вздрогнул и поинтересовался.

— Что это, мистер Бокхольт?!

— Наши союзнички развлекаются. Опять кого-то поймали. Вы ведь в курсе, что сейчас местные негры взбунтовались? Португальцы довели их до ручки, вот и получили ответку. В Германской Восточной Африке такого нет. А здесь... Не поверите, но я здешних "португальских" негров сам боюсь. Поскольку мы для них — случайные союзники. Просто наши интересы совпали. Но мы для них такие же белые, как англичане, португальцы, французы и бельгийцы. И я нисколько не обольщаюсь по поводу лояльности таких "союзников". Слышите этого бедолагу? Такое почти каждый день происходит. И я ничего не могу с этим поделать.

— Но что они делают?!

— Возможно, на костре поджаривают. Возможно, кожу сдирают. Возможно, что-то еще придумали. Здешние негры — еще те затейники. Поэтому не рекомендую попадать к ним в плен. Всегда держите последний патрон для себя...

То, что "клиент дозрел", стало понятно сразу. Лицо побелело, и как бы в обморок не грохнулся. Поэтому Людвиг тут же оказал "первую помощь". Быстро достал бутылку местной самогонки и от души плеснул в стакан.

— Одним махом до дна, мистер Сеймур. В вашем состоянии хорошо помогает.

Англичанин последовал совету и опрокинул в себя огненное пойло. Так, что закашлялся, и глаза полезли из орбит. Но крепчайший алкоголь оказал благотворное действие и вернул способность соображать.

— Спасибо, Сэр... Вроде, отпустило...

— Вот и хорошо, продолжим. Прошу понять меня правильно, мистер Сеймур. Я вовсе не горю желанием отправить Вас к праотцам. Для этого было достаточно не вытаскивать Вас из воды. Крокодилы бы управились сами. Но и благотворительность тоже не является чертой моего характера. Скажу прямо. Мне нужен человек в английском высшем обществе, с которым я бы мог вести дела. Разумеется, не сейчас, а после войны. Если мы договоримся, то я попрошу местных черномазых проводить Вас до лагеря португальцев. Здесь недалеко, порядка пяти километров. Но, чтобы иметь гарантии вашего дальнейшего сотрудничества, Вам придется подписать две бумаги. Одна — для моего командования. Что Вы обязуетесь более не принимать участия в военных действиях. Конечно, сейчас такое всерьез не воспринимают, но в качестве фигового листа сойдет. Мне ведь тоже надо отчитаться, почему я отпустил вражеского пилота. А вторая бумага — о ней будем знать только мы двое. Где Вы обязуетесь оказывать всяческое содействие Людвигу Бокхольту. Именно мне, как частному лицу, а не германской разведке, или еще какому государственному учреждению. Также я передам Вам письмо для португальского командования, чтобы оно, во избежание бессмысленного кровопролития, не пыталось выкурить нас отсюда. Конечно, там над этим письмом посмеются, и не воспримут его всерьез. Но как повод отправить Вас в качестве парламентера оно вполне сойдет. Таковы мои условия нашего дальнейшего сотрудничества, мистер Сеймур. Решение за Вами. Как видите, я не требую от Вас ничего сверхъестественного.

— Но зачем это Вам, мистер Бокхольт?! Я бы еще мог понять, если бы Вы потребовали от меня шпионить в пользу Германии. Не скажу, что это для меня приемлемо, но такое хотя бы логично и понятно. Но это?!

— Хорошо, открою карты. После войны я собираюсь заняться политикой. Я искренне считаю, что война между нашими странами, — большая ошибка. И такое нельзя допустить впредь. Поэтому мне бы хотелось иметь своих людей в английском высшем обществе, с которыми можно иметь дело. Кроме этого, если у меня все получится, то я мог бы посодействовать и Вам занять достойное место в английском истеблишменте. Согласитесь, это все же гораздо лучше, чем летать над африканскими джунглями, и рисковать попасть в лапы дикарей. Итак, мистер Сеймур, решение за Вами.

— А что будет, если я откажусь?

— Тогда я просто отпущу Вас без каких-либо условий. И ни одна канцелярская крыса не сможет обвинить меня в нарушении Гаагской конвенции, о которой Вы так часто упоминали. Идите, куда хотите. Правда, как далеко сможете уйти, не знаю. Возможно, дойдете до конца причала. Возможно, сумеете завернуть за угол склада. А там уже точно встретите местных черномазых. Думаю, они очень обрадуются. Их главарь знает, что мы выловили Вас из воды. И уже просил отдать Вас ему. Я отказался, сославшись на то, что в живом виде Вы можете оказаться гораздо полезнее, чем в жареном. Дикарь согласился, хоть и с неохотой. Но если не хотите со мной сотрудничать, то зачем Вы мне нужны?

— Хорошо, мистер Бокхольт... Убедили... Давайте перо и бумагу...