Тяжелое экономическое положение Галиции и Волыни, а также посягательства польского правительства на местные традиции, язык, образование и церковь вызвали рост недовольства во всех слоях украинского общества. Клапаном, предотвращающим взрыв, выступали немногочисленные украинские политические партии и общественные организации, но эта их функция зависела от того, насколько успешно они могут защищать свое население.
Украинские политические партии и рост влияния ОУН
К середине 1920-х годов ключевые украинские политические игроки были вынуждены признать вхождение Восточной Галиции в состав польского государства и стали принимать участие в политической жизни Польши. В 1925 году в результате слияния нескольких небольших партий возникло Украинское национально-демократическое объединение (УНДО) — национал-демократы возвращались к своей традиционной роли главной украинской партии, как это было до войны[225]. УНДО было умеренной либеральной партией, которая пользовалась поддержкой высших слоев украинского общества. Не отказываясь от идеи национальной независимости, она сосредоточилась на дальнейшем развитии украинского гражданского общества.
53. Председатель Союза украинок Милена Рудницкая
Новое объединение поддержали общество «Просвита», кооперативы, ведущая украинская газета «Дело», влиятельный глава Греко-католической церкви митрополит Андрей Шептицкий и возглавлявшая Союз украинок Милена Рудницкая. Союз украинок был основан в 1921 году с целью улучшения общественного положения женщин и их мобилизации во имя национального дела, в середине 1930-х годов в нем состояло 45 000 членов. К успехам умеренных националистов также можно отнести создание «Пласта» (украинского скаутского движения, запрещенного правительством в 1930 году) и частных средних школ. Поскольку польские власти вынуждали государственные украинские школы переходить на двуязычное обучение, общество «Родная школа» начало массовую кампанию по сбору средств, в результате которой к концу 1930-х годов более половины всех украинских средних школ действовали на частной основе (и таким образом не подпадали под требования двуязычия).
54. Глава возрожденного польского государства (II Речи Посполитой) Юзеф Пилсудский
Благодаря широкой сети филиалов и многочисленным сторонникам на выборах 1928 года УНДО без проблем набрало 50 % голосов украинских избирателей и стало самой многочисленной украинской фракцией в польском сейме и сенате (в сейм было избрано 46 украинских депутатов, И стали сенаторами[226]). Однако в годы Великой депрессии и националисты, и левые все чаще стали использовать силу. Наступление правительства на украинские организации показало неспособность умеренных политиков защитить украинские интересы легальными способами. В 1935 году УНДО предприняло последнюю попытку договориться с польскими властями. В результате соглашения о «нормализации» правительство гарантировало украинцам постоянное число мест в парламенте, амнистировало политических заключенных и выделило кредиты для украинских кооперативов и банков. Новый глава УНДО Василий (Васыль) Мудрый стал вице-спикером сейма. Однако в 1935 году, после смерти маршала Пилсудского, Польша стала быстро клониться вправо. Следующим правительствам недоставало политической воли, чтобы договориться с меньшинствами, вместо этого они предпочли вернуться к старым планам ассимиляции и колонизации приграничных регионов. В конце 1930-х годов среди украинского населения и особенно в молодежной среде росло недовольство безуспешным «коллаборационизмом» УНДО. Партию раздирали конфликты, и украинская политика осталась без сильного объединяющего органа.
Просоветски настроенные левые предлагали другой вариант решения проблемы Западной Украины — объединение с советской Украиной. В 1920-е годы среди украинцев Польши были широко распространены просоветские настроения, население с завистью наблюдало за успехами украинизации на коммунистическом востоке Украины. В какой-то момент к просоветскому лагерю примкнул даже Евгений Петрушевич — бывший глава Западно-Украинской Народной Республики. Когда в 1990-х годах были открыты партийные архивы, оказалось, что многие украинские организации в Польше, в том числе общество «Просвита», частные школы, издательства, Этнографический музей и даже Научное общество им. Шевченко втайне получали советскую финансовую помощь[227]. Все эти организации не были прокоммунистическими, но советское руководство явно собиралось создать в Польше украинскую пятую колонну, что рано или поздно могло бы способствовать включению этих земель в состав УССР.
55. Организатор ОУН Евгений Коновалец
Существовали и откровенно просоветские организации. В 1923 году местные коммунистические ячейки объединились в Коммунистическую партию Западной Украины (КПЗУ), которая стала автономной организацией польской Коммунистической партии. В 1924 году польское правительство запретило КПЗУ, однако партия продолжала действовать под прикрытием легального Селянско-рабочего социалистического объединения (Сельроб). На выборах 1928 года на Западной Волыни коммунисты получили 48 % голосов, их лозунги находили отклик у беднейших крестьян. В Восточной Галиции они также набрали немало — 13 %. Впрочем, связи КПЗУ с «национал-коммунистами» советской Украины, а также протесты партии против сталинской национальной политики вскоре привели к конфликту с советской властью, который был усугублен окончанием политики украинизации и голодом 1932—1933 годов. К середине 1930-х годов от просоветских настроений в Западной Украине не осталось и следа, однако последнюю главу в историю КПЗУ вписал Сталин. В 1938 году он приказал распустить КПЗУ вместе с Коммунистической партией Польши, назвав их «бандой шпионов и провокаторов»[228].
Безуспешный «коллаборационизм» умеренных и крах крайнего левого крыла открыли путь для становления радикального национализма. В украинской политике радикальное правое направление появилось в начале 1920-х годов, когда молодые участники украинско-польской войны во главе с полковником Евгением (Евгеном) Коновальцем основали Украинскую военную организацию (УВО). С самого начала организация практиковала террор как способ подрыва власти поляков над украинским населением. В 1921 году националистам почти удалось организовать покушение на Пилсудского во время его первого визита во Львов; в следующем году они убили Сидора Твердохлиба, лидера Украинской аграрной партии, который отказался бойкотировать выборы. Насилие и террор продолжались в течение всего межвоенного периода.
56. Памятник Степану Бандере во Львове (открыт в 2007 г.)
В 1929 году на съезде в Вене УВО объединилась с другими студенческими и эмигрантскими группами в Организацию украинских националистов (ОУН). Лидером организации стал Коновалец, однако ее главным идеологом был харизматичный Дмитрий Донцов, выходец с Восточной Украины, который формально даже не являлся членом ОУН. Бывший социалист Донцов проповедовал интегральный национализм, эта доктрина превозносила этническую нацию как высшую форму человеческой организации, имеющую право на собственное государство. Главной причиной поражения Украинской революции Донцов считал демократические и социалистические убеждения украинских националистов, взамен он предлагал более эффективный лозунг — «Нация превыше всего». Под влиянием Ницше, Шопенгауэра и итальянского фашизма Донцов прославлял волю сильного меньшинства — только благодаря ей украинцы могут выжить в мире, где нации борются между собой. Дон-цовский «национализм действия» предполагал в будущем создание этнически однородного украинского государства, в котором ведущую роль будут играть националисты[229]. Эти головокружительные идеи легли в основу программного для ОУН требования украинской независимости и породили практику революционного террора.
Правый радикализм вскоре стал массовым движением: его исповедовали ветераны войны, обедневшие крестьяне и образованная украинская молодежь, не находившая себе применения на польском рынке труда. В авангарде оуновского подполья стояли студенты и гимназисты, не разделявшие веры предыдущего поколения в парламентскую демократию. В ответ на репрессии со стороны польского правительства организация провела ряд актов террора и саботажа против польского государства; идеологи националистов представили эту кампанию как начало народного восстания против власти поляков[230]. Однако жизни тех украинцев, которые выступали против программы ОУН, также не представляли для организации никакой ценности. В 1934 году ОУН совершила сенсационное покушение на министра внутренних дел Бронислава Перацкого и организовала убийство Ивана Бабия — уважаемого директора украинской гимназии, запрещавшего своим ученикам вступать в ОУН. Вместе с Греко-католической церковью УНДО осудило националистический террор, а сотни активистов националистического движения были арестованы и попали в печально известный лагерь в Березе-Картузской.
Будучи наследницей Украинской военной организации, ОУН сохранила контакты с немецкой военной разведкой. Вполне естественно, что украинские националисты симпатизировали реваншистским кругам в Германии, искавшим возможности изменить послевоенное устройство, которое они также считали несправедливым. В конце 1920-х годов украинские праворадикалы находились под обаянием антипольских и антикоммунистических взглядов нацистов, а затем в большинстве своем они приветствовали приход Гитлера к власти. Однако вскоре внутри организации возникли противоречия: на одной стороне было умеренное руководство ОУН за границей, пытавшееся заручиться немецкой поддержкой для украинского национального дела, на другой — радикальные элементы внутри самой Польши, которые исповедовали культ силы и уповали лишь на самих себя. После того как в 1938 году от бомбы советского агента в Роттердаме погиб Коновалец, ОУН раскололась на умеренную ОУН-м во главе с соратником Коновальца Андреем Мельником и радикальную ОУН-б, которую возглавил лидер галицийских оуновцев Степан Бандера. Внутренняя борьба 1938—1941 годов значительно ослабила организацию. В результате самая динамичная сила в западноукраинском обществе, насчитывавшая десятки тысяч человек, оказалась не готова встать на защиту населения, когда в край вошли иностранные армии.
Украинцы в Румынии и Чехословакии
В конце Первой мировой войны к Королевству Румыния были присоединены два региона, в которых проживало около миллиона украинцев. Среди них была Бессарабия — бедная аграрная область, бывшая российская провинция со значительным украинским населением на юге[231], и отошедшая от Австро-Венгрии Буковина, где вовсю кипела украинская политическая и культурная жизнь. В период между двумя войнами Румыния, как и Польша, придерживалась политики ассимиляции, но формулировала ее более четко и воплощала более жестко. Украинский и румынский языки имеют между собой мало общего, но идеологи правящей Национально-либеральной партии считали местных украинцев румынами, позабывшими родной язык. В первое десятилетие румынской власти (1918—1928) на Буковине действовало военное положение, это помогло властям разогнать украинские культурные организации, закрыть газеты и ликвидировать систему украинских государственных школ. Кроме того, правительство упразднило украинские кафедры в Черновицком университете. Православную церковь, к которой принадлежало большинство буковинских украинцев, подчинили Румынской православной церкви, и православные священники были вынуждены проводить богослужения на румынском языке. От земельной реформы, начатой в 1920-е годы, как и в Польше, выиграли принадлежащие к титульной нации поселенцы, но не украинцы.
57. Король Румынии Кароль II
Украинская культурная и политическая жизнь ненадолго возродилась в 1928—1933 годах, когда к власти в Румынии пришла Национальная крестьянская партия. С 1922 года была разрешена деятельность Украинской национально-демократической партии и других украинских политических организаций, хотя они и не могли выставлять своих кандидатов на выборах[232]. В 1927 году эта партия была переименована в Украинскую национальную партию. Разделяя идеологическую платформу галицийского УНДО, она стремилась объединить буковинцев для защиты национальных интересов и издавала единственную украинскую еженедельную газету на Буковине. Это недолгое возрождение закончилось в 1933 году с возвращением к власти румынской Национальнолиберальной партии. В середине 1930-х годов число недовольных буковинских украинцев резко увеличилось, и они стали присоединяться к подпольным группам радикальных националистов; этот процесс ускорился в 1938 году, когда Румыния превратилась в военную диктатуру под властью короля Кароля II, а все политические партии и украинские общественные организации были распущены.
В то время как украинская общественная жизнь на Буковине приходила в упадок, положение украинцев в Закарпатье значительно улучшилось. Чехословацкая республика была единственным новым государством в Восточной Европе, остававшимся либеральной демократией в течение всего межвоенного периода. Кроме того, не считая УССР, это было единственное государство, которое поддерживало украинское образование, культуру, а также использовало украинский язык в местной администрации. Эта мягкая по отношению к украинцам политика, с одной стороны, была следствием общей прославянской политики чехословацкого государства, с другой — объяснялась необходимостью нейтрализовать венгерские влияния в Закарпатье. Местные «русины», которых было около полумиллиона, не испытывали к Праге никакой неприязни. Более того, на референдуме 1919 года русинские эмигранты в США высказались за вхождение бывшей родины в состав нового чехословацкого государства.
Несмотря на то, что обещания Чехословакии о предоставлении региону автономии так и не были выполнены, Закарпатье (официально эта область называлась Подкарпатская Русь) было отдельной провинцией, в которой множество административных и выборных должностей занимали местные жители. Правительство вкладывало средства в экономическую модернизацию этого горного региона, главным образом — в строительство гидроэлектростанций и мостов. Но в целом Закарпатье оставалось отсталой сельскохозяйственной областью. В 1920-х годах русинские крестьяне немного выиграли от земельной реформы, в результате которой были разделены некоторые крупные поместья, тем не менее село продолжало жить в нищете. Наиболее значительные позитивные изменения произошли в сфере образования. За первые десять лет чехословацкой власти количество школ, в которых обучение велось на украинском, русинском или русском языках, возросло с 34 до 425. Правительство признавало и частично финансировало два украинских высших учебных заведения — Украинский свободный университет в Праге и Украинскую хозяйственную академию в Подебрадах. Кроме того, Прага оказывала материальную поддержку закарпатским культурным организациям и создала Русинский народный театр.
