No Pasaran

Пришлось его разочаровать.

— Толя, то, что было, уже прошло и снова не будет, — сказала она. — Но у меня есть к тебе деловое предложение, оно касается работы. Если тебе это интересно, мы можем встретиться.

— Приезжай ко мне, — предложил Анатолий.

Александра на мгновение задумалась — а почему, собственно, и нет. Почему-то в последние дни ей стало тяжело проводить время у себя дома, что-то давило ее здесь, все время хотелось куда-то уйти. Так что можно какое-то время провести и с человеком, за которого она едва не вышла замуж.

— Хорошо, я приеду, — сказала она.

Анатолий встретил ее торжественно; это она уже поняла по его наряду. Он явно хотел своей одеждой и своим приемом произвести на нее впечатление. В самом деле, одет он был элегантно. Ели память ее не подводила, таким она его еще не видела.

Далее в комнате ее ждал накрытый стол. Для Анатолия, который не любил заниматься подобными делами, это был, пусть небольшой, но подвиг.

— Напрасно ты накрыл стол, — сказала Александра. — Я чисто по делу и ненадолго.

— Хотелось вспомнить прошлое; когда-то мы подолгу тут сидели.

— Толя, все действительно в прошлом.

— Нередко прошлое довлеет над настоящим. Особенно, когда прошлое кажется лучше настоящего.

— Согласно, такое случается.

— Давай немножко выпьем и поедим, а потом поговорим.

— Пить не стану, я за рулем. А поесть? Ладно, давай.

Она увидела, как обрадовался ее уступке бывший жених. Она подумала, что напрасно согласилась. Но теперь уже неудобно отказываться.

— Садись, — пригласил он.

Александра села.

— Только давай совмещать приятное с полезным, будем есть и говорить о том, зачем я приехала.

— Как скажешь, Саша, — покорно согласился он. — Так, зачем ты приехала?

— Предложить тебе работу, ты же в своем журнале чувствуешь себя не очень удовлетворенным.

— Что есть, то есть. И что за работа?

— На мое место.

— Ты увольняешься из компании?

— Да.

— Но почему? Тебе же там нравилось.

— Мне и сейчас нравится, у меня хороший начальник. Но то, с чем я столкнулась, не позволяет дальше продолжать в ней работать.

— С чем же ты столкнулась, можно узнать?

Александра задумалась, стоит ли ему рассказывать обо всем, что случилось в последнее время, и особенно на корабле? А почему, собственно, она должна это скрывать?

Анатолий слушал ее рассказ, не спуская с Александры глаз.

— И что ты собираешься делать? — спросил он, когда она завершила свое не слишком долгое повествование.

— Не знаю. Мне даже трудно представить, где искать новую работу. Мне кажется, я уже никуда не впишусь.

— Что же тогда станешь делать? Не представляю тебя без работы.

— Иногда думаю, что есть смысл вернуться в аспирантуру и продолжить работу над диссертацией. Я же тогда написала ее большую часть.

— Но там платят гроши.

— Гроши, — согласилась Александра. — Значит, надо учиться жить на гроши. Это только поначалу трудно, а потом привыкаешь. Зато не буду общаться со всей этой ужасной публикой. А это стоит и ен таких жертв.

Анатолий задумался.

— И чего ты добилась? — вдруг спросил он.

— О чем ты?

— По сути дела, ты не можешь работать в этой стране. По крайне мере, там, где нормально платят.

— Знаешь Толя, я ничего не добивалась. Просто поняла, что не могу общаться с этими людьми, не могу делать то, что я должна делать. Эти люди не мои, они для меня совершенно чужие и даже враждебные. Поэтому я ухожу. Вот, собственно, и все.

— А знаешь, Саша, я вдруг подумал, что для тебя я тоже чужой человек.

Какое-то время Александра раздумывала над ответом.

— А знаешь, Толя, возможно, это и так. Из нашего брака ничего бы путного не получилось. К счастью мы вовремя остановились.

— Это ты остановилась, я был готов к продолжению. И сейчас готов.

Александра пожала плечами.

— Что теперь говорить. Спасибо за угощение, только, когда села за стол, почувствовала, как я голодна. Что ты ответишь на поводу моего предложения о работе?

— Я согласен.

— Тогда я скажу своему шефу о тебе, думаю, он пригасит тебя на собеседование. А там уж как получится. А теперь, извини, поеду. И не надо провожать.

Александра вышла из квартиры с мыслью, что, скорее всего, была тут в последний раз.

43.

Вот и настал день, наступление которого она одновременно желала, боялась и страшилась, — юбилей Извекова. Проснувшись утром, Александра не знала, пойдет ли она на это торжественное мероприятие или нет? И пока делала домашние дела, никак не могла принять окончательного решения. Точнее, каждый час она его откладывала, обещая себе, что через какое-то время непременно даст себе ответ на этот сакральный вопрос.

До начала юбилея осталось чуть больше часа. Этого времени едва хватало, чтобы доехать до университета. Несколько секунд она молча смотрела на часы, затем поспешно стала одеваться.

В чем она пойдет на юбилей, Александра решила за несколько дней до него. Причем, она не думала на эту тему специально, мысли приходили в голову сами, повинуясь какому-то неведомому импульсу. Поэтому она быстро оделась и вышла из дома.

Так как, скорее всего, на юбилее придется пить, она вызвала такси. И пока ехала в машине в голове сами собой возникали картинки из прошлого. И самая навязчивая из них — как впервые увидела Извекова.

Как оказалось, этот день она помнит досконально, даже в чем была тогда одета, хотя с тех пор прошло без малого тринадцать лет. Она была в джинсах и кофте; они до сих пор хранятся в ее гардеробе, хотя эти вещи давно не надевает. Возможно, она сохраняет их как память о том событии, хотя точно этого она не знает.

И вот он входит в аудиторию. Еще моложавый мужчина с красивой копной седых волос, с тонким интеллигентным лицом. Одет элегантно, в модный в костюм, который красиво сидит на его стройной фигуре. По крайней мере, именно так показалось в тот момент Александре.

Почему она вся в тот момент встрепенулась, какие мощные импульсы побежали от этого человека к ней, чтобы раз и навсегда изменить ее жизнь, мироощущение? Она не знает этого до сих пор. Но в тот момент вдруг ясно ощутила, что с ней произошло что-то очень важное.

Голос Извекова его не подвел, он был бархатистым, речь лилась плавно, как из кувшина вода, слово звучали ясно и отчетливо. И все же главное было не то, как он говорил, а что говорил. Она почти сразу же оказалась в магическом круге его мыслей, и больше из него уже не выходила. Самое удивительное в этой истории заключалось то, что она и раньше неоднократно видела Извекова, он достаточно часто бывал у них дома. Но тогда никаких чувств не вызывал.

Внезапно Александра вспомнила, что когда через некоторое время отец случайно узнал об отношении дочери к своему сослуживцу и другу, то вдруг ощутила проявление ревности с его стороны. Это было очень неожиданно, и поначалу Александра даже в такое не могла поверить. Но целый ряд, пусть незначительных, но последовательных эпизодов только подтверждали это ее предположение. Потом ситуация как бы разрядилась, но до конца Александра не была уверена, что это чувство у него окончательно развеялось, что какие-то его остатки все-таки сохраняются.

Юбилей проходил в кафе университета, имеющего отдельный вход. Выйдя из такси, Александра ожидала увидеть хотя бы небольшое столпотворение перед дверью, но к ее удивлению, никого там не было. Может быть, отменили или перенесли в другое помещение чествование юбиляра, предположила она.

Александра вошла внутрь кафе. И поняла, что не ошиблась адресом. Вот только народу было на удивление мало; она была уверена, что отмечать это событие придет много людей, учитывая статус юбиляра, его известность. Но по ее прикидкам, собралось не больше двадцати человек.

Среди них она сразу же увидела отца. Он стоял рядом с Извековым, они о чем-то беседовали. Но недолго, потому что вскоре разошлись.

Александра направилась к юбиляру. Перед тем, как сесть в такси, она купила большой букет. Она помнила, что Извеков очень любил цветы. Однажды она спросила его, с чем связано это несколько странное для мужчины пристрастие? К некоторому ее удивлению, перед тем, как ответить, он довольно долго размышлял: "Понимаешь, Сашенька, цветы — это, возможно, высшее отражение красоты мира. Они очень хрупкие и ранимые, достаточно сильного порыва ветра, чтобы оборвать их лепестки. И тогда от этих прекрасных растений ничего не останется, кроме стеблей. Это напоминает мне о том, насколько все прекрасно на земле и во Вселенной не прочно".

Александра приблизилась к Извекову.

— Борис Эдуардович! — окликнула она его.

Он обернулся, по выражению его лица она поняла, что он только сейчас увидел ее.

— Александра! — воскликнул он. — Не ждал, что вы придете. Но очень рад вас видеть.

Она протянула ему букет.

— Борис Эдуардович, я не могла не прийти, — сказала она. — Поздравляю вас с юбилеем.

— Спасибо. — Несколько мгновений он созерцал букет. — Это очень красиво, — оценил он.

— Старалась выбрать самый лучший букет.

— Вам это удалось. — Извеков о чем-то на мгновение задумался. — Мне надо к гостям, но очень прошу, не уходите, пока мы с вами не поговорим.

— Не уйду, — заверила Александра.

Она вдруг почувствовала, что волнуется до такой степени, что дрожат колени, а потому не уверенно стоит на ногах. Извекова отошел от нее, а она все никак не могла успокоиться.

Александра направилась к отцу. И пока она шла к нему, на его лице она не заметила никакой радости от того, что он видит свою дочь.

— Здравствуй, папа, — поздоровалась она.

— Здравствуй, Саша. Не думал, что ты придешь.

— Почему? — удивилась она.

— Я полагал, что все это осталось в твоем далеком прошлом.

— Не такое уж оно и далекое.

— Все, как всегда, зависит от вкладываемого смысла. У тебя сейчас другая жизнь, совсем другая работа.

Александра подумала, надо ли говорить сейчас отцу, что она больше не работает в нефтяной компании, и что вчера был ее последний там день. Потом сообщу, решила она.

— Тебе, как историку, должно быть хорошо известно, что прошлое окончательно никогда не уходит.

Георгий Павлович удивленно взглянул на нее.

— Это тебе Борис сказал?

— Это я сейчас сама придумала. Папа, а почему так мало народу? Я была уверенна, людей будет намного больше. Борис Эдуардович все-таки очень известный ученый.

По лицу отца Александра увидела, что этот вопрос ему не слишком понравился. Он пожал плечами.

— Кто захотел, тот и пришел. А что касается известности... — Он сделал довольно долгую паузу. — Ты сегодня далека от академической среды, в ней давно дуют другие ветра.

— Даже не сложно догадаться, какие. Но ты же пришел!

— Я не мог не прийти, я, если ты еще помнишь, ректор, а Извеков — ведущий профессор. Было бы странным для меня проигнорировать это событие.

— Только поэтому? Вы же были друзьями.

И опять она увидела, насколько не нравится отцу этот разговор.

— В настоящий момент мы далеко не во всем согласны друг с другом. Это не может не сказываться на наших личных отношениях. Саша, внемли моему совету. Да, ты пришла на его юбилей, и, возможно, правильно поступила. Но тот факт, что когда-то ты была его близкой ученицей, не должно определять твое отношение к нему сегодня. Его положение очень шаткое.

— Поэтому так мало пришло народу?

— Думаю, ты абсолютно права. Я бы тебе даже посоветовал не оставаться на банкете. Поздравила, теперь езжай домой.

— А ты останешься?

— Нет. Поздравлю от имени университета — и уеду. У меня есть неотложные дела.

— Вечером?

Георгий Павлович недовольно посмотрел на дочь.

— Именно вечером. Извини, Саша, пора начинать.

Александра слушала приветственную речь отца и не могла поверить своим ушам — таким казенным, неискренним языком он еще не говорил. По крайней мере, она никогда не слышала от него таких скучных, унылых, ничего не значащих слов. В них не было ни грамма искренности, только набор избитых штампов, которыми можно говорить о любом человеке.

Кажется того же мнения придерживались и другие присутствующие, это было заметно по их лицам, которые отражали отсутствие интереса к речи ректора. А ведь ее отец был известен, как прекрасный оратор, подумала Александра.

Юбилей продолжался недолго. Александра не послушалась отца и осталась на праздничный ужин. Хотя такое название не очень ему подходило, сидящие за столом больше молчали, чем говорили. Кто-то вставал, произносил тост, на миг все оживали, затем снова впадали в оцепенение.

Часа через два народ стал расходиться. Александра наблюдала за церемонией прощания — и ей все больше становилось не по себе. Приглашенные подходили к юбиляру, быстро что-то ему говорили, а затем так же быстро, словно опасаясь, что их остановят, двигались к выходу. Буквально за пятнадцать минут не осталось никого, точнее, только Александра и сам виновник торжества.

Извеков сидел за столом и смотрел прямо перед собой. Хотя Александра расположилась всего в метре от него, она не могла избавиться от ощущения, что он так погружен в свои мысли, что не замечает ее присутствия.

— Борис Эдуардович! — окликнула она Извекова.

Извеков вздрогнул от неожиданности и посмотрел на нее.

— Александра, вы разве не ушли? — удивился он.

— Как видите, Борис Эдуардович.

— Почему?

— Что почему?

— Не ушла.

— А почему я должна уйти?

— Все же ушли. Ваш отец — первым.

— Отец — это отец, а я — это я.

На лице Извекова появилась улыбка.

— Исчерпывающий ответ. И все же?

— Я к вам пришла не для того, чтобы уходить, — сказала она.

На его лице вдруг появился интерес.

— И что означают ваши слова?

— Я хочу вернуться в аспирантуру и продолжит то, что я когда-то прервала.

— Вы считаете это возможным?

— А почему нет. Борис Эдуардович, пожалуйста, говорите мне, как раньше, ты.

— С тех пор прошло много времени. А сколько воды утекло и не сосчитать. Я слышал, что ты хорошо устроилась, работаешь в нефтяной компании.

— Уже нет, вчера уволилась.

— Уволилась? — удивился он. — Почему?

— Долгий разговор.

— Ты права, это не мое дело.

Александра отрицательно покачала головой.

— Это ваше дело, поэтому я к вам и пришла. Но разговор действительно долгий. И лучше не здесь и не сейчас.

— А где и когда?

— Например, у вас дома. В свое время я проводила в вашей квартире многие часы. Зинаида Валентиновна...

— Тебе разве не известно, что она умерла?

— Нет, — растеряно протянула Александра. Это была для нее действительно новостью.

— Неужели твой отец тебе ничего не сказал?

— Нет. Когда это случилось?

— Год назад. Сгорела быстро от рака.

— Я вам соболезную. Она для меня была близким человеком. Я ее очень любила.

— Как и она тебя.

— Получается, что вы сейчас один?

Извеков с некоторым замешательством посмотрел на Александру.

— Это что-то меняет? — спросил он.

Александра почувствовала смущение. Ей было не просто говорить правду, но и врать этому человеку она не могла. Да и не хотела.