Происхождение латинов является спорным. Однако еще в древнем Риме укоренилась легенда о том, что ядром латинского народа стала группа беглецов из Трои, разгромленной ахейцами. Предводителем беглецов был Эней, один из сыновей царя Трои. После очень долгого морского путешествия троянцы высадились севернее устья Тибра, на землях Этрурии, где их встретил и приютил аристократ по имени Латин. Эней ему приглянулся, и этруск отдал ему в жены свою дочь Лавинию, а также отвел место для строительства города. Эней город построил и назвал его Лавиниум, а детей от брака троянцев и этрусок стал называть латинами. Его сын Асканий основал свой город на реке Тибр и назвал его Альба Лонга. Так и жили латины на окраине Этрурии около 400 лет, сильно прибавив в числе. Соответственно, у них тоже возникла мифология, очень похожая на эллинскую, но имена богам они дали свои.

— Назовите нескольких, Александр, — предложила Гелена.

— Ну, то, что Зевс назван у римлян Юпитером, все знают. Известна и Венера, богиня любви. Близнецы Артемида и Аполлон превратились в Диану и Феба. Арес, бог войны, стал Марсом. Бог моря Посейдон назван Нептуном. Покровитель торговли Гермес стал Меркурием, а покровитель пьяниц Дионис превратился в Вакха. Аид, бог смерти, стал Плутоном, а бог времени Хронос назван Сатурном. И так далее.

— А как назвали жену Юпитера?

— Юнона, вечно юная.

— Благодарю, граф.

— Так вот, примерно в году 770 до нашей эры в городе Альба Лонга произошла обычная история: брат царя Нумитора по имени Амулий решил править сам и совершил дворцовый переворот. Нумитора он изолировал, а заодно и его взрослую дочь, Рею Сильвию, которую обратил в весталку — монахиню по-нашему. Жила она теперь в башне и молила богов ей помочь. Услышал Рею бог Марс и решил облагодетельствовать. В один из вечеров в ее сакрариуме (молельном месте) из пола вырос фаллос! И не из мрамора или керамики, а вполне живой, человеческий! Походила Рея вокруг него, походила и все-таки использовала по назначению. Так продолжалось каждый вечер, и вот она ощутила себя "непраздной". А через 9 месяцев родила мальчишек-близнецов.

Амалий страшно рассердился, учредил дознание, но любовника племянницы не выявил, а она твердила, что ее оплодотворил Марс. Заиметь полубогов в качестве соперников для своего сына самозванец не захотел и приказал пустить их в колыбели по течению Тибра. А там случай распорядится: либо они утонут, либо умрут от голода. Случай вывел на берег сердобольную волчицу, — к тому месту, куда приткнулась колыбель (в 20 километрах ниже города) — и та их стала вскармливать наравне со своими волчатами. А потом ее сменил пастух, дорастивший парнишек лет до семнадцати. В этом возрасте к ним явился отец (то есть бог Марс), открыл тайну их происхождения и дал достойные патрициев имена: Рем и Ромул. Преисполненные негодования братья призвали своих друзей, объяснили, как тем повезло (заиметь предводителями полубогов) и повели их в Альба Лонгу — свергать Амалия. Проходя селениями, они не молчали, а всем и каждому объясняли, каким негодяем является нынешний царь, и привели в итоге в город большую вооруженную ораву. На центральной площади был устроен митинг, в результате которого горожане тоже лишили Амалия своего доверия. Тому не оставалось ничего, как отправиться в изгнание. Братья же отыскали и мать и деда, вернув Нумитору царскую власть.

— Как быстро и просто в те времена было сменить власть, — восхитился Бруннов. — И ведь такое в самом деле случалось во многих городах-государствах Италии и Греции: уходи царь, ты нам больше неугоден!

— Сейчас такое невозможно, — заявила Ольга Леонидовна, — да и слава богу. Авторитет царя должен быть абсолютным.

— Не могу с вами в полной мере согласиться, ваша светлость, — возразил историк Воротынов. — Царь должен свой авторитет поддерживать. Иначе быть беде. Сто лет назад был убит император Павел 1-ый, пренебрегавший интересами окружающего общества. Чуть ранее казнен Людовик 16-ый, решивший предать пощадивших его семью республиканцев. А совсем недавно убит слабохарактерный король Сербии Александр Обренович, попавший под пяту жены, служившей гувернанткой у его матери.

— Авторитет российского императора, слава богу, безупречен, — благожелательно изрек князь Лиговской. — Его окружение живет с ним в ладу. И даже народ совсем не ропщет. Очень благополучный у нас монарх.

— "Посмотрел бы милейший Иван Александрович, что этот монарх вытворяет под плеткой Извольской!" — хохотнул внутренний голос.

— "А мне хочется посмотреть, на что он при поддержке кабинета министров тратит государственные средства", — скривился Антон-1.

— "Посмотришь, засветишься, и покатится наша голова с плеч. Не надо, Тоша".

— "Надо Федя, надо. Иначе к себе уважение можно потерять. Без него жизнь окажется пустышкой".

— Александр! — раздался голос графини Берг. — Вы, кажется, выпали из нашей реальности. А мы готовы слушать продолжение истории Рима.

— Извольте. Через некоторое время Рему и Ромулу стало скучновато жить в чужом, в сущности, городе. И потому во главе все той же оравы они двинулись вниз по Тибру, к тому месту, где их кормила волчица и где они выросли. Здесь находился единственный остров на реке, через который наплавными мостами соединены оба берега Тибра. На левобережье реки возвышались несколько холмов, в том числе с деревнями и городками, лишенными стен. Однако некоторые холмы еще пустовали, ожидая своих насельников, в том числе небольшой и скальный Капитолийский и более значимый Палатинский. И тут между братьями возник спор на тему: где сооружать свой город? Ромул предложил осваивать Палатин, а Рем — долину с ручьем между Капитолийским и Палатинским холмами. Один твердил, что самым естественным местом для крепости является холм, а другой убеждал, что источник воды должен быть в городе. Яростный спор перерос в ссору, а ссора в массовую драку, в которой Рему кто-то воткнул в живот нож и он умер. Горе брата-близнеца было безмерным, но жизнь обязывала Ромула к продолжению, и он смирился с потерей. А потом сам проложил борозду по периметру будущего города (прихватив Капитолийский холм и тот самый ручеек), назвав его по своему имени: Рома.

Глава пятьдесят шестая. Первые цари Рима.

— Как Рома? — удивилась Гелена. — Ведь все его называют Рим!

— Так его называем только мы, русские, — с кривой улыбкой сказал Антон. — Остальные народы говорят именно Рома. Впрочем, поляки выговаривают Ржим, вы ведь знаете княжна. А еще так говорили завоеватели Рима готы, от которых об этом городе и узнали русичи.

— Век живи, век учись, — резюмировала графиня Берг. — Продолжайте лекцию, магистр.

— Хорошо. Так вот дружная и целенаправленная работа переселенцев привела к быстрому возведению типовых латинских жилищ, а также крепостных стен вокруг города. Вскоре земледельцы смогли приступить к обработке полей и выращиванию всего того, что привыкли выращивать, скотоводы стали пасти коров, лошадей и овец, а ремесленники — к изготовливать многообразные орудия труда и предметы обихода. Жизнь вроде наладилась, но у большинства горожан не оказалось жен. Ромул посылал в селения соседнего племени сабинян сватов, но никто не захотел породниться с чужаками.

Тогда Ромул прибегнул к хитрости. По его указанию был изготовлен каменный алтарь, посвященный богу Консу (бог добрых советов), его зарыли в землю на Палатинском холме, потом "откопали" и по этому поводу в Роме был устроен праздник под названием Консуалий с приглашением на него всех желающих из соседних племен: сабинян и латинов. Надо сказать, что сабиняне тоже являлись переселенцами: из Южного Пелопоннеса, заселенного уже спартанцами. И потому по спартанской традиции не возводили стен вокруг своих городищ, полагая, что их лучшая защита — своевременный перехват противника своим войском и его разгром. Сабиняне явились в большом количестве с любопытствующими женами и взрослыми дочерьми и без оружия; латины же не пришли, опасаясь безродных пришельцев. Ну, а римляне разделились на две группы: женатые спрятали под хитонами короткие мечи, а холостяки стали выглядывать себе будущих жен среди молодых сабинянок. В разгар праздника по сигналу Ромула холостяки подскочили к девушкам, вскинули их к себе на плечи и побежали по домам. Их отцы и братья бросились было вслед, но на их пути встали римляне с мечами и стали теснить к выходам из города. А вытеснив "гостей", закрыли ворота. Из-за стен в адрес римлян доносилось много угроз, но все же сабинам пришлось вернуться в свои селения.

Ромулу привели в дар красавицу Герсилию, дочь сабинского царя, которая, однако, оказалась замужней. Против ее ожиданий, Ромул стал обращаться с ней очень ласково, учтиво и был красноречив, объясняя, почему решился на похищение девушек. А также стал просить у нее советов по благоустройству своего города. Герсилии такое обращение очень польстило, и она с удовольствием стала предлагать то или иное нововведение.

Тем временем поступок римлян вызвал в окрестных племенах волну возмущения. Особенно разозлился Акрон, царь латинского города Ценина, который повел свою дружину к Роме. Ромул с войском вышел навстречу и предложил решить спор в поединке царей. Акрон был уже опытным воином и, усмехнувшись в душе, согласился на авантюру молодого петушка. Но Фортуна оказалась на стороне Ромула, он победил и погнал ценинцев до их города. А войдя в него, всех удивил, пригласив переселиться в его обширный и укрепленный город. И те согласились, отдав римлянам в жены своих дочерей. А Ромул, окрыленный успехом, внезапно захватил еще два городка (уже сабинских) и тоже переселил его жителей в Рим.

Тогда царь сабинов Таций, который пытался переговорами вернуть сабинянок домой, понял, что этого Ромула можно убедить только силой оружия. И повел к Риму большое войско. Битва состоялась под стенами Рима, на пологом берегу Тибра, названном впоследствии Марсовым полем. На стенах было полно зрителей, в том числе тех самых сабинянок, ставших уже мужьями римлян и часто успевших родить от них детей. За кого же им было переживать: за своих отцов и братьев, явившихся их освобождать, или за уже любимых мужей? Меж тем битва началась и приняла ожесточенный характер. Ромул тоже в ней участвовал и, получив камнем по голове, был утащен на стену. Герсилия бросилась к нему, убедилась, что рана не опасна, но решила вмешаться в противостояние. Размахивая руками, она добралась до отца и убедила прервать сражение. А после уговорила на встречу с Ромулом. Итог переговоров был неожиданным: римляне и сабины решили создать единое государство под властью Тация и Ромула и начали называть себя квириты! А Рим стал центром этого государства. Впрочем, Таций через 5 лет умер, и Ромул стал править единолично. Герсилия родила ему дочь Приму и сына Авиллия. Ромул же в 50 лет исчез во время солнечного затмения.

— Как исчез? — чуть не подпрыгнула Гелена.

— Есть две версии его исчезновения. По самой популярной его взял на небо Юпитер. И он стал известен римлянам под именем Квиринуса, полубога. В его честь был учрежден праздник Квириналии. По второй же версии его убили и спрятали сенаторы, власть которых была Ромулом очень принижена. Это при том, что сенат из 100 патрициев был создан именно Ромулом — в пору его юности.

— Кто такие были эти патриции? — спросила неугомонная Гелена.

— К ним Ромул отнес наиболее достойных своих приверженцев, которые смогли назвать свою родовую фамилию: например, Аврелии, Бруттии, Валерии, Горации, Друзы, Клавдии, Корнелии, Марции, Муции, Нумиции, Оппии, Постумии, Рутилии, Сервилии, Сульпиции, Туллии, Фабии, Эмилии, Юлии и так далее. Римлян же, родства не помнящих, отнес в категорию плебеев, лишенных права участвовать в общественной жизни города-государства. Со временем образовалась и категория клиентов, к которой относили поселившихся в Риме чужестранцев, не имеющих никаких политических и гражданских прав и вынужденных искать покровительства у того или иного патриция.

— Кто же наследовал власть в Риме после Ромула? — кротко спросила Мария.

— Очень мирный и уравновешенный сабинянин Нума Помпилий, за которого выдал свою дочь царь Таций. Он придумал, как сгладить различия между латинами и сабинами, разделив их на профессиональные группы (цеха по-нашему): медников, гончаров, кожевенников, красильщиков, плотников, флейтистов и так далее. Члены цеха проводили регулярные собрания, на которых решали свои профессиональные проблемы, а также заимели специфические религиозные обряды. В итоге принадлежность к тому или иному цеху стала значить больше, чем национальная принадлежность. Свой дворец Нума построил между холмами Палатин (где жили латины) и Квиринал (где компактно поселились сабины), показывая, что он доступен и тем и другим. При нем был составлен лунно-солнечный календарь из 12 месяцев (а раньше латины делили год на 10 месяцев), начиная год мартом и заканчивая февралем. И ни разу при нем римляне не воевали — а правил он 47 лет — дольше, чем любой из русских царей.

— Чем знаменит третий царь Рима? — спросила княгиня Лиговская.

— Им стал Тулл Гостилий, которому повезло жениться на Приме, дочери Ромула. Он по натуре был воином и потому сразу стал искать возможности расширить территорию Римского государства. Тут ему невольно помогли правители метрополии, Альба Лонги, которые вспомнили старые обиды и подошли с войском к стенам Рима. Гостилий предложил решить спор поединками и выставил двух близнецов из рода Горациев и Курция. От Альба Лонги тоже вышло трое поединщиков, которые пали в схватке. Царь Альба Лонги, скрепя сердце, согласился на союз двух латинских столиц под патронажем Рима, и вскоре союзникам пришлось пойти навстречу этрусской армии. По ходу битвы царь Альба Лонги придержал свои войска, надеясь обескровить войско Гостилия и потом навязать ему свои условия. Но римляне сдержали натиск этрусков и стали явно их побеждать. Тут альбанцы присоединились к битве и захватили в итоге много трофеев. Такого вероломства и мошенничества Гостилий не простил и на обратной дороге велел схватить "союзного" царя, а затем рассеял его войско, подошел к Альба Лонге, взял город штурмом и разрушил, а жителей переселил в свои земли.

Глава пятьдесят седьмая. Другие цари Рима

— Сколько вообще было царей в Древнем Риме? — спросила Маргарита Генриховна.

— Семеро, — ответил Антон. — Четвертым царем был Анк Марций, внук Нумы Помпилия и такой же миролюбивый. Однако соседи приняли его миролюбие за слабость и стали атаковать со всех сторон. Римляне всем дали укорот и, разрушив несколько латинских городов, переселили их жителей к себе, на пустующий Авентинский холм.

Внезапно Марций умер, оставив малолетних сыновей, и пятым царем Рима стал командир его конницы Луций Тарквиний Приск, бежавший из Этрурии полукровка. При этом воине экспансия Рима продолжилась, а еще римское общество приобщилось к более высокой этрусской культуре и отчасти греческой, так как отцом Приска был грек из Коринфа. В результате в Риме появился даже обширный этрусский квартал. Детей Марция Приск растил в своем дворце, они же по достижении совершеннолетия отплатили ему черной неблагодарностью, подослав убийцу в наивной надежде, что сенат сделает царем кого-то из них. Однако жена Приска объявила народу, что царь лишь ранен и его обязанности будет пока исполнять муж царской дочери Сервий Туллий.