До сентября 1491 г. город входил в состав удела угличского князя Андрея Большого Васильевича. В 1493 г. Звенигород был дан казанскому султану Абд ал-Латифу бин Ибрагиму, со всеми причитающимися доходами666. Звенигород был пожалован Абд ал-Латифу «со всеми пошлинами» после 11 января 1493 г.667 (видимо, владел им до пожалования Казанью, т. е. 1493 г. — апрель 1497 г.). Решение о пожаловании татарского султана Звенигородом было принято, судя по всему, еще раньше — весной-летом 1492 г.668 Вероятно, что после смерти крымского хана Менгли-Гирея в 1515 г. Абд ал-Латиф получил в управление в числе других городов и Звенигород669. Интересна идентичность формулировок при пожаловании Абд ал-Латифа «уделами»: и Звенигород, и Юрьев были даны «со всеми волостьми и с селы и со всеми пошлинами». Можно предположить, что права Абд ал-Латифа в отношении Звенигорода ничем существенным не отличались от его же прав в отношении Юрьева, а также Каширы670.
В 1551—1554 гг. городом владел астраханский хан Дервиш-Али бин Шейх-Хайдар. Здесь же находился и его двор671.
Следующим «правителем» города стал крещеный казанский хан Симеон Касаевич (не ранее 1554—1566 гг.). Тут же был испомещен его двор, составленный из детей боярских672.
Позднее тут отмечен астраханский царевич Муртаза-Али бин Абдаллах (Михаил Кайбуллович). Неизвестно, когда произошло пожалование — до принятия православия или после673. Но оно имело место не ранее 1570 г., так как с 1566 до 1569 г. Звенигородом владел князь Владимир Андреевич Старицкий674. Муртаза принял крещение ранее января 1570 г. В то время он еще не владел Звенигородом675. В завещании, написанном не позднее 1572 г., Иван IѴ специально упомянул о том, что он пожаловал «царевича Муртазалея, а во крещении Михаила… городом Звенигородом, по тому же, как был Звенигород за царем Симеоном Казанским, и сын мой Иван держит за ним Звенигород, по нашему жалованью, а служит царевич Муртазалей, а во крещении Михайло, сыну моему Ивану, а отъедит куды-нибудь, и город Звенигород сыну моему Ивану»676.
В 1504 г. в Звенигороде упоминается слобода[164] «что за татары»677. Среди помещиков уезда конца XѴI в. отмечено несколько новокрещенов. Можно предположить, что они являлись потомками татар дворов Чингисидов, в разное время проживавших в городе678.
Юрьев-Польский
Город неоднократно жаловался Чингисидам. Так, в январе 1508 г. Юрьев-Польский дали бывшему казанскому хану Абд ал-Латифу бин Ибрагиму. 29 декабря 1508 г. с ним был заключен договор, хан дал шерть. На настоящий момент это единственный документ, позволяющий реконструировать положение выезжих Чингисидов в Московском государстве679.
В мае 1512 г. Абд ал-Латифа обвинили в содействии набегу крымских татар на Московию и лишили его владений680. Следует отметить, что в период владения городом крымский хан и его родственники неоднократно просили пожаловать Абд ал-Латифа Каширой. Вероятно, что после смерти крымского хана Менгли-Гирея в 1515 г. Абд ал-Латиф получил в управление в числе других городов и Юрьев-Польский681.
По приезде в Московию в 1552 г. в городе поселили астраханского царевича Абдуллу бин Аккубека (Абдаллах бин Аккубек бин Муртаза) с его семьей682[165]. Он получал доходы с города до своей смерти (ок. 1570 г.)683. После этого, возможно, их унаследовал кто-то из его сыновей.
В 1609 г. Юрьев-Польский пожаловали сыну касимовского царя Ураз-Мухаммеда бин Ондана, царевичу Мухаммед-Мураду, от имени Лжедмитрия II684, но воспользоваться доходами с посада ему так и не удалось.
Юрьев-Польский выдавался татарам «с волостьми»: в 1508 г. Абд ал-Латифу город дали «с волостми и з данию и со всеми пошлинами»685.
Серпухов
Как и Звенигород, Серпухов также принадлежал к владениям великокняжеского дома. Серпуховской уезд представлял собой осколок удела потомков младшего, третьего сына Ивана Калиты, Андрея (умер в 1353 г.)686. Он оставался владением его прямых потомков вплоть до 1456 г., когда великий князь Василий II арестовал серпуховского князя Василия Ярославича и присоединил его вотчину. После этого Василий II оставил Серпухов своему второму сыну Юрию, который контролировал его вплоть до своей смерти в 1472 г.687
Город в разное время жаловался тем или иным выезжим Чингисидам. В мае 1497 г. Иван III передал бывшему казанскому хану Мухаммед-Амину в управление города Серпухов, Хотунь и Каширу688[166] «со всеми пошлинами». С 1497 по зиму 1502 гг. эти три города находились в руках Мухаммед-Амина689.
Непродолжительное время, с сентября 1532 г. по январь 1533 г., город принадлежал казанскому хану Шах-Али бин Шейх-Аулияру690. Скорее всего, следует признать, что город (доход с него) жаловался как своеобразный «довесок» к основному (статусному) пожалованию. В обоих случаях это была Кашира691. По данным сотной[167] 1552 г., в городе в 623 дворах проживало 796 «середних и молодых» человек. В «пустее» находились 21 двор и 122 места дворовых. С торговых лавок полагался ежегодный оброк в 7 р. 76 к.692
Сурожик
Это волость в Московском уезде Замосковной половины по среднему течению реки Истры и ее притокам Маглуше и Молодильне693. После выезда в Московское государство в 1502 г. и до пожалования Касимовом в 1512 г. в волости, по-видимому, проживал (или же только получал доходы с территории) большеордынский султан Шейх-Аулияр бин Бахтияр. Хотя он упоминается в городе только в 1508 г. Здесь же родился и его сын Шах-Али694. Татары отмечены в волости еще в конце XѴ в.695
Позднее волость дали сибирскому султану Ак-Даулету бин Аккурту696. Не исключено, что пошлины с волости и доходы с дворцовых сел позже отошли его сыну Шах-Али бин Ак-Даулету. Во второй половине XѴI в. здесь отмечены значительные земельные владения астраханского царевича Ибрагима (Ибака) бин Аккубека697 (он прибыл в Московское государство в конце 1558 г.; видимо, был одарен Сурожиком в 1570 г.698). Скорее всего, Чингисиду принадлежали не только поместья, но и остальные пошлины с данной территории.
Хотунь
Это дворцовая волость Коломенского уезда (возможно, Московского уезда), в XѴII в. — крайняя южная волость уезда по реке Лопасне, между Серпуховским и Коломенским уездами699. С 1497 по зиму 1502 гг. Хотунь находилась в руках бывшего казанского хана Мухаммед-Амина бин Ибрагима700.
«Андреев Городок Каменный»
С идентификацией этого города связана долгая дискуссия. П. Н. Черменский отождествляет его с Елатьмой. По его мнению, город был построен братом Василия II Андреем младшим для казанского султана Муртазы бин Мустафы701. Д. М. Исхаков ищет его на Преображенском холме в черте нынешнего г. Кадома (Рязанская область)702.
Благодаря выписи, найденной в одном из дел Елатомского уездного суда 1798 г., на данный момент Андреев Городок надежно локализуется на левом берегу реки Цны, в месте, называемом «Темгеневским городищем», и расположенном между селами Темгенево и Глядково в Сасовском районе Рязанской области703.
Это единственное известное в регионе на сегодняшний день городище с культурным слоем ХІІ-ХѴ вв. По мнению археологов, наименование «Каменный» связано с тем, что в строительстве оборонительных сооружений использовали местный известняк. Возможно, вал городища был обложен известковыми плитами, сохраняющими его крутизну и предохраняющими от разрушения. Камень мог использоваться при забивке деревянных срубных клетей, из которых состояли стены, и как фундамент для стен и башен. К детинцу размером 70 на 70 метров примыкают три селища, образующие посад общей площадью 10 га704.
В августе 1508 г. приехавший в Москву сибирский царевич Ак-Даулет бин Аккурт просил для своего отца Казань, Касимов или «Андреев Городок Каменный». Но в это время городом владел касимовский султан Джанай бин Нур-Даулет из крымской династии705. На это указывают данные дипломатической переписки: при беседе бояр великого князя Василия III с султаном Ак-Даулетом бин Аккуртом в 1508 г. ему через человека ногайского мирзы Саид-Ахмеда бин Мусы (Шейдяк) велено было говорить, что «Андреев городок к Городку ж (выделено мной; т. е. — «к Касимову». — Б. Р.) за Янаем-царевичем»706. В окрестностях Андреева Городка содержались табуны лошадей касимовских татар707. Фраза источника «к Городку ж», а также факт содержания касимовских коней в окрестностях Андреева Городка достаточно четко связывают «Андреев Городок Каменный» с Касимовом.
Неожиданное упоминание Андреева Городка в просьбе Ак-Даулета 1508 г. позволяет предполагать, что этот город жаловался татарам и ранее как некий отдельный «юрт»708.
Город был разрушен в результате совместного крымско-татарского похода весной 1516 г. при помощи турецкой артиллерии709. Возможно, что после разрушения Андреева Городка отрядами крымских татар служилые татары переселились в окрестные деревни, и в том числе в д. Бастаново. Жители Бастаново, вероятно, в то время уже несшие службу в степи, упоминаются в 1516 г. в послании крымского хана Мухаммед-Гирея:
Да Ашманов сын Курбан-Алий слуга мой, из Ногаи идучи, да попал твоим людей мещерским в руки, и ныне деи в Мещере в Бостанове-селе710.
Бастановские служилые татары могли на некоторое время попасть в подчинение касимовским правителям711.
Новгород-на-Оке
В 1473 г. «Новгородом на Оце с многими волостьми» был пожалован султан Муртаза бин Мустафа, скорее всего, внук хана Улуг-Мухаммеда бин Ичкеле-Хасана712.
В. В. Вельяминов-Зернов считает, что это Новый Ольгов городок713. П. Н. Черменский видит в нем Елатьму, он же — Андреев Городок Каменный714. Следует отметить, что города с подобным названием встречаются достаточно часто. Можно предположить еще одну локализацию: «Новый Городок на Оце» в устье реки Протвы (спорная территория на границе Московского и Рязанского княжеств715).
Романов
Город между 1564 и 1565 гг. был пожалован ногайским мирзам Юсуповым и Кутумовым716. До испомещения Юсуповых и Кутумовых в Романовском уезде выходцев из татарских государств не было717. Приблизительно владение ногайских мирз существовало на территории Романовского уезда в 1564—1656 гг. Во главе его стояли близкие родственники бия (правителя) Ногайской Орды: Ибрагим бин Юсуф бин Муса (управлял в 1564/65—1570 гг.), его брат Эль бин Юсуф бин Муса (1570—1611 гг.), затем его сын Сююш бин Эль (1611—1656 гг.)718. Романов нельзя рассматривать в отрыве от Касимовского ханства. Возможно, там также селилась ответвившаяся часть Мангытов Касимова.
До 9 октября 1569 г. Романов входил в состав удела князя Владимира Андреевича Старицкого. В духовной грамоте Ивана IѴ, датированной июнем-августом 1572 г., Романов числится «за ногайскими мирзами»:
Да ему ж (Ивану Ивановичу. — Б. Р.) даю город Романов на реке на Волге, а держи его, сын мой Иван, за Нагайскими мирзами по тому, как было при мне. А отъедут куды-нибуть или изведутся, и город Романов сыну моему Ивану719.
Мы имеем информацию о доходах мирз благодаря жалованным грамотам Юсуповым720. Судя по ним, мирзам и членам их военных отрядов полагались поместные земли[168], а также ногайские мирзы получали фиксированное денежное жалованье из романовских доходов[169]: в 1584 г. оно составляло 380 р., а также 500 р. на содержание татарского отряда723. Позднее оно несколько увеличилось724. Данный факт указывает на то, что статус Романова отличался от статуса городов, доходы с которых жаловались Чингисидам.
Сами мирзы жили в уезде, но имели дворы в самом Романове; с ними там жили и их люди, братья и племянники725. Служилые татары имели свои городские дворы в особой полосе, за посадом726. По дозору 1592—1594 гг. в Романове «на посадцких на дворовых местех да на выпусках, на дву пожнях на Каливецкой да на Подольской» стояла татарская слобода, существовавшая, вероятно, еще со времени поселения ногаев в Романове при Иване IѴ. По числу мирз слобода делилась на три части: центром первой был двор мирзы Эля бин Юсуфа (будущие Юсуповы); около него группировались 54 двора его казаков, т. е. служилых татар, людей во дворах было 76 человек; во второй части той же слободы находился двор мирзы Айдара бин Кутума (будущие Кутумовы) и 16 дворов, в них 28 человек его казаков; в третьей части стоял двор мирзы Али бин Кутума (будущие Кутумовы) и 27 дворов, в них 38 человек его казаков727. Всего, таким образом, на посадской земле находилось 3 двора ногайских мирз и в 98 дворах числилось 142 человека служилых татар-казаков728.
Ногайские мирзы обязывались содержать и выставлять на службу 225 казаков. Между рядовыми казаками были разделены почти 5,5 тыс. четей (ок. 2,7 тыс. га) земельных угодий; мирзам в 1579 г. принадлежало 4,9 тыс. четей (почти 2,5 тыс. га) земли729.
Из указания московского посла в Стамбуле в 1577 г. видно, что в Романове была как минимум одна мечеть:
…восе у государя нашего в его государстве Саинбулат-царь, Кайбула-царевич, Ибак-царевич и многие мирзы нагайские, и за Саин-булатом-царем город Касимов и к нему многие городы, а за Кайбулою-царевичем [Кайбулла бин Аккубек] город Юрьев [-Польский], а за Ибаком-царевичем место великое Суражек, а за нагайскими мирзами город Романов, и в тех городех мусульманские веры люди по своему обычаю и мизгити и кишени держат, и государь их ничем от их веры не нудит и мольбищ их не рушит — всякой иноземец в своей вере живет730.
Есть мнение, что мечеть была построена из дерева либо ее фундамент стал основанием для других зданий. Кроме нее, деревянная мечеть была в с. Богородское (в непосредственной близости от Романова) — первой временной резиденции мирзы Эля бин Юсуфа. Предположительно мечети существовали также в других поселениях в окрестностях Романова, в т. ч. в селах Никольское и Чирково, которыми владели Эль и его наследники731.
Власть московского воеводы в городе первоначально была неполной: до воцарения Михаила Федоровича романовский воевода фактически являлся проводником власти мирз. Суд в делах между татарами принадлежал мирзам, причем каждый мирза судил своих татар. В перекрестных делах посадских людей с татарами правом суда обладал воевода при участии 2 «лучших» людей романовских мирз, а также 2 «лучших» служилых татар. Все сношения Москвы по делам о служилых татарах велись исключительно через мирз732. Не только фактически, но и юридически город управлялся татарскими мирзами733.
Однако после воцарения в Москве новой династии Романовых полномочия воеводы расширялись за счет ущемления интересов мирзы Сююша бин Эля: новый воеводский наказ 1614 г. констатировал, что с этого момента основной властной фигурой в Романове является царский воевода и что мирзы никаких самостоятельных прав не имеют, а только служат со своими татарами из земли и денежного оклада. Данными мерами жалованные грамоты мирзам постепенно превратились просто в акты земельного владения734.
