Оказывается, пока они говорили, Скрипач успел перейти улицу, и смешался с небольшой толпой на другой ее стороне. Люди, толпившиеся у высоких дверей здания, выглядели бедно, почти совсем как те, которых они видели в прошлый раз на рыночной площади. Толпа, не особенно большая, но и не маленькая, робко жалась к богатому крыльцу, украшенному бронзой и позолотой. Она явно кого-то ждала. Тощий Скрипач без труда протиснулся между людьми и исчез.

— Ребята, подождите, я сейчас, — скороговоркой пробормотал Ит. Он тоже перебежал через дорогу и остановился, старясь разглядеть, где же в толпе скрывается Скрипач. Подняв глаза, он прочитал золотые буквы на фасаде "Фонд Помощи Неимущим". Ага, ясно. Стало быть, это и есть тот самый фонд, про который было написано в газете. А что тут делают эти люди?..

Скрипача видно не было. Ит робко сунулся в толпу, но его тут же оттеснили, а кто-то, беззлобно ткнув кулаком в бок, посоветовал встать в очередь.

— У меня брат там, — неуверенно сказал Ит. — Он сумасшедший, случайно забежал... я просто забрать его хотел.

Ему никто не ответил.

В дальнем конце улицы раздался пронзительный и громкий автомобильный гудок. Толпа всколыхнулась, послышались приветственные крики. Ит оглянулся.

К крыльцу фонда подкатили три роскошные, даже на непосвященный взгляд Ита, машины. Из первой выбрались трое мужчин, один из которых держал в руках ключи, а двое других — пухлые от бумаг портфели. Из второй появились женщины, одетые в одинаковую униформу — серые юбки длиной до колена, белые блузки и синие жилетки. А из третьей...

— Ура! — закричали в толпе. — Мариа! Благодетельница наша!.. Сама приехала!..

— Сама приехала... сама приехала, — прошелестело по толпе.

Мариа была одета в костюм, на этот раз — в мелкую клеточку, строгий и скромный. В руках она держала маленькую черную сумочку. Волосы, как и на бесчисленных портретах, были уложены гладко, аккуратно и блестели. Она улыбнулась людям и помахала рукой. Толпа приветственно закричала в ответ.

— Я постараюсь принять всех, дорогие мои! Пожалуйста, друзья, освободите проход к двери!..

Голос ее звучал властно и громко, в нем не было ни раздражения, ни просьбы, ни приказа — женщина, которая произнесла эту фразу, просто знала, что как она сказала, так и будет.

Люди расступились, образуя проход, и тут Ит увидел Скрипача. Ну конечно, этот паршивец стоял на самой верхней ступеньке и проскользнул внутрь здания фонда почти сразу же после того, как туда вошла Мариа со свитой.

Ит от досады чуть не выругался. Пришлось идти следом за толпой, которая, как только двери открылись, потекла внутрь. Позвать Скрипача он не решился, так как понял — тот, пока не разглядит предмет своего обожания, с ним точно не пойдет. Хорошо еще, что не пришлось искать, куда именно направился Скрипач: толпа устремилась следом за Марией к дверям, ведущим в роскошный зал, вход в который оказался совсем рядом.

В зале девушки в синих жилетках, оказавшиеся распорядительницами, уже рассаживали всех вошедших на стулья, стоящие в большом количестве вдоль стен. Ит, наплевав на приличия и на гневные возгласы, которые неслись ему вслед, протолкался, наконец, к Скрипачу.

— Что ты делаешь, гад ты этакий?! — спросил он тихо и раздраженно. — Совсем чокнулся?! Нам же ребята голову оторвут!.. А ну, пошли отсюда!

Скрипач сделал жалобное лицо и с тоской посмотрел на Ита.

— Бабочка, — грустно сказал он. — В треугольнике.

Ит вспомнил, что Таенн, сам того не зная, очень точно угадал про бабочек, когда говорил о том, что Скрипач — неизлечимый псих. Ему захотелось смеяться и плакать одновременно. Да уж, вот вам и бабочки...

— Ладно, сиди, — прошептал он. — Но как только поглядишь — сразу обратно, понял?

Скрипач, к его вящему удивлению, кивнул.

К ним подошла распорядительница и спросила:

— Вы по какому вопросу?

— Мы просто... — Ит растерялся. — Ну, мой брат... он ненормальный... очень любит Марию, хотел на нее посмотреть. Нам ничего не нужно. Он посмотрит, и мы сразу уйдем.

Девушка улыбнулась.

— Если так, давайте я проведу вас без очереди, — предложила она. — Мариа очень занята, у людей множество нерешенных проблем, а разговаривает Мариа со всеми подолгу. Если вам быстро...

— Да, да, да, — закивал Ит. — Несколько секунд. Нас ждут, а он увидел, что она здесь, и тут же побежал следом...

— Хорошо. Ждите, сейчас я вас позову.

— С тобой свяжешься, врать научишься, — недовольно сказал Ит Скрипачу, когда девушка отошла в сторону. — Ты постоянно ставишь меня в неловкие ситуации. Как тебе не стыдно...

Стыдно Скрипачу не было совершенно. Он с интересом озирался вокруг, поминутно дергая Ита за рукав и показывая пальцем то в одну сторону, то в другую. Да, посмотреть было на что — в зале подобралась публика, от жалости к которой сжималось сердце. Было много покалеченных, без рук, без ног, были женщины с совсем крошечными детьми, которых они прижимали к груди, были молодые пары, одетые бедно и плохо. А ведь все эти люди что-то хотят от нее, понял Ит. Что же она делает? Хочет помочь — всем? Вот таким странным образом, собирая в зале и, видимо, разговаривая с каждым? Абсурд... Так помочь невозможно. Это нелогично и неправильно, потому что если сравнивать этот зал и всю страну, то помощь эта оборачивается песчинкой в море.

К ним подошла девушка и поманила за собой. Следом за ней они прошли в маленький кабинетик, расположенный за ширмой в дальней части зала. Девушка завела их за ширму, и они оказались лицом к лицу с Марией, сидящей за узким, заваленным бумагами столом.

— Нидита сказала, что у вас нет ко мне важного дела, — улыбнулась Мариа. — Садитесь. Что с вашим братом?

— Он... он сумасшедший, — Ит покраснел до корней волос. — Собирает ваши портреты. Он случайно сюда зашел, убежал от меня. Простите, мы сейчас уйдем, вы ведь заняты.

— Сумасшедший? — переспросил Мариа. Встала из-за стола, подошла к Скрипачу, взяла его за руки и заглянула в глаза. — Бедняжка. У него добрые глаза. Хочешь, я подарю тебе что-нибудь на память? — спросила она. Скрипач восторженно закивал. Понял?..

Мариа взяла свою сумочку и стала что-то искать. Наконец она вытащила крошечный флакончик с серебряной искоркой, впаянной в стеклянную каплю на крышке, и протянула его Скрипачу.

— Тут были духи, но они уже кончились. Возьми и носи с собой, на счастье, — сказала она.

Скрипач с восторгом в глазах прижал флакончик к груди. Он улыбался, глядя на Марию во все глаза, и она тоже улыбнулась ему в ответ.

— Спасибо вам большое, что уделили нам время, — произнес Ит. — Мы пойдем, а то вас люди ждут. Там очень много народу.

— Тут всегда много народу, — засмеялась Мариа. — Я люблю, когда людей много, люблю помогать. Мне кажется, что если людей станет совсем много, их души сумеют слиться в одну, и эта душа станет счастливой... А теперь действительно идите, мне пора.

Скрипач шел, уже не упираясь, продолжая прижимать к себе флакончик из-под духов. Он счастливо улыбался. Ит удрученно шел рядом с ним. Разговор с женой лидера нации произвел на него странное впечатление, гораздо более сильное, чем все ее портреты или разговоры о ней. Ит мысленно сравнивал Марию, которую он видел сегодня, и ту Марию, которая сидела три дня... да нет, три года назад у барной стойки перед нетронутым стаканом сидра.

Они различались кардинально, но в то же время в них было что-то общее. Что-то, что настораживало, притягивало и пугало одновременно. В мыслях царила сумятица. Свет, солнце, светлая улыбка, солнечный блик на блестящих светлых волосах, глаза...

"Ничего не могу понять, — подумал Ит. — Действительно, сумасшествие какое-то. Но Скрипач-то каков, а?"

Они догнали остальных уже возле кафе.

— Где вас носило столько времени? — раздраженно спросил Таенн.

— Скрипач ходил знакомиться с Марией, — ответил Ит.

— Неужели? Ну и как?

— Ты не поверишь, но он познакомился. Скрипач, покажи свою добычу, — приказал Ит. Тот вытащил флакончик из нагрудного кармана и издали показал Таенну. Бард подался было вперед, но Скрипач тут же убрал флакончик обратно и прижал на всякий случай карман рукой.

— Это она подарила? — не поверил Бард.

— Она, — кивнул Ит. — Таенн, ты был прав насчет бабочек. Он пролез в зал, где она ведет прием для бедных... в общем, я сумел его вытащить только после того, как он с ней пообщался.

— Скрипач, а ты ходок, — засмеялся Леон.

— Я бы попросил вас вести себя потише, — раздраженно сказал Ри. — Вы треплетесь, а я пытаюсь работать.

День они провели в результате все-таки в парке. В кафе ради праздника набилось порядочное количество народу, и у Ри вскорости разболелась голова — слишком много вокруг было голосов и дыма.

* * *

Станция висела над планетой.

Ри ввел координаты нового расчета в систему.

Пространство моргнуло и схлопнулось.

Ничего не изменилось.

* * *

— Ребята, я не хотел вас пугать... — осторожно начал искин и тут же осекся. — Словом... ну, пугать я вас не хочу, но сказать я об этом вынужден.

— В чем дело? — насторожился Таенн.

— У меня осталось около половины энергетического запаса, — нехотя сообщил искин. — Он стремительно убывает.

— Что?!

— С меня снимают энергию, а я ничего не могу с этим поделать. Если мы пробудем рядом с этим миром еще несколько дней, мой энергозапас будет истощен полностью, и я не смогу поддерживать даже системы жизнеобеспечения.

— Кто это делает?! — Таенн вскочил на ноги.

— Я не могу сказать точно, кто именно, но это делает человек, — ответил искин.

— Какой человек?! Где этот человек?! Он на станции? На планете? Где?!

— Этот человек находится на планете, но я не могу определить, кто он, потому что скачкообразное снятие энергии всегда происходит в тот момент, когда Ри пытается произвести перемещение. Во все остальное время энергия тоже снимается, но в меньшем объеме. Ее забирает сам эгрегор.

— Господи... — прошептал Леон, опускаясь на кресло. — Что же делать?

— Искать этого человека, — решительно заявил Ри. — Срочно! Он же нас всех убьет!..

— Предположим, убьет он только меня, — возразил искин. — Вы можете остаться на планете...

— Ты забыл, что мы из себя представляем?! — взорвался Морис. — Да, они втроем останутся... на планете. Проживут тут как-нибудь до глубокой старости. На катере будут по очереди кататься, детишек заведут. А с Сетью что будет, мозги твои железные? А?! Чего молчишь?!

— Сэфес, прекрати на меня орать, — попросил искин.

— Почему ты не можешь определить, кто именно это делает? — спросил Таенн.

— Человека защищает эгрегор и местный демиург, — ответил искин. — Я не хотел вас тревожить. Пытался определить, кто это, чтобы разорвать канал, но не сумел.

— Катастрофа, — с трудом выдавил Таенн.

Скрипач опять раскладывал на полу портреты Марии. Он снова выложил треугольник, а в самый центр его положил крошечный флакончик из-под духов, с серебряной искрой на крышке. Сел рядом и принялся гладить пальцем один из портретов — медленно, неторопливо, рассеяно. Так человек может гладить любимую кошку. Машинально, без подтекста. Просто потому, что кошка пришла и легла с ним рядом.

— А я знаю, кто этот человек, — тихо сказал Ит, до этого молча наблюдавший за Скрипачом.

— И кто же? — поинтересовался Бард.

— Это она.

— Почему ты так решил?

— А больше некому, — ответил Ит. — Да и потом, посмотри, что выложил Скрипач из ее фотографий и плакатов.

Таенн вгляделся. Остальные тоже подошли поближе.

— Ну что, берешь свои слова про его бесполезность и даже вредность обратно? — спросил Ит.

— Не хочется, но придется, — пробурчал Бард.

...На полу перед Скрипачом была выложена из портретов Марии секторальная станция. Вид сбоку. Флакончик Скрипач расположил примерно в том месте, где был зал управления. А расположение фотографий соответствовало тому, где находились основные сегменты.

— Это все, конечно, тоже совпадения, — заметил Ит. — Ничем другим это все быть просто не может, ведь так?

* * *

— Что будем делать? — спросил Ри.

— Не знаю. Для того, чтобы уйти отсюда, ее придется убить, — понурился Леон. — Эй, люди! Никто не хочет расправиться с женщиной, которой еще и тридцати не исполнилось?..

Ответом ему стало молчание.

— Ит, ты у нас вроде бы оружие, — сказал, наконец, Ри.

— Детектор не способен убить, — возразил Ит. — А если она проваляется полчаса в параличе... да нет, ерунда. Нам это все равно не поможет.

— Они тут живут недолго, — задумчиво произнес Морис. — Может быть, просто подождать?

— Сэфес, ты совсем идиот? — с издевкой спросил Таенн. — Она же молодая еще. Ты предлагаешь ждать лет пятьдесят? Тут срок жизни — семьдесят-восемьдесят, не меньше.

— Нет, ну должен же быть какой-то выход, — упрямо набычился Леон. — Одна-единственная девушка и...

— Эта "одна-единственная девушка" на данный момент фактически является полубогиней! Ее защищает эгрегор. Ее защищает местный демиург. А она скорее всего даже не понимает, что делает!.. — Таенн схватился за голову. С минуту сидел неподвижно, потом вытащил руки из спутанных волос и сказал: — Если бы не случайность, мы бы ее вообще никогда не нашли. Не окажись мы в том баре и не вызовись Ри ее проводить, мы бы не обратили на нее внимания...

— А может, она из-за этого и сумела найти станцию? — подался вперед Ит.

— Да ничего подобного! Она нашла, если можно так выразиться, станцию еще раньше — именно поэтому, когда мы ее встретили, она была как под гипнозом, забыл? Когда ты провожал ее, пилот, она уже выстроила канал и тянула энергию! — Бард хлопнул ладонью по столу. — Вот тебе и феномен со стремительным вхождением во власть. Естественно, с такой-то поддержкой. Ладно, это лирика. Теперь по делу. Есть мысль. Даже две.

— Давай, — Морис сел напротив Барда и приготовился слушать.

— Первая — попробовать ее перенасытить. Сбросим ей хороший запас энергии, может быть, сама отстанет.

— А вторая?

— Попробовать с ней поговорить. Леон, подожди! Есть вероятность, что она сумеет нас понять.

— Не сумеет, — отрицательно покачал головой Ит. — Я ее видел вблизи. Ничего она не сумеет понять. Она просто на это не способна. И потом, она не будет с нами разговаривать. Она — жена президента страны. А кто такие мы — в ее глазах? Оборванцы с безумными идеями? Что мы ей предложим? Отказаться от всего, чего она добилась? Можно догадаться, что она ответит.