Комендантский год. Вторая арка

— А она уже имеется?

— Наблюдается больше подтверждений ее наличию, чем отсутствию.

Ну разумеется. Глупо было бы полагаться на обратное.

— Могу лишь сказать, что пока общее направление приемлемо для ваших намерений, милорд.

И остается надеяться, что этого "пока" хватит на осуществление хотя бы части планов.

— Прогноз?

— Благоприятный для обеспечения безопасности.

— Поясни.

— Комендант может сделать ход.

— Один?

— Скорее всего, да. В настоящее время.

Что ж, это и правда хорошие новости. Знать, что Таас способен оказать сопротивление, пусть и за счет чужого вмешательства, уже отрадно. Но хотелось бы еще быть уверенным, что после такого своего "хода" комендант будет в состоянии ходить. Потому что упоминание про повреждения, при всей своей невинности и бесстрастности, все же имело место.

— Я фиксирую каждое изменение, милорд.

Можно не сомневаться.

— Первый отчет будет предоставлен вам в ближайшее...

— Не нужно, Варс.

— Милорд?

— Образовавшуюся дистанцию не стоит нарушать.

Да, в каком-то смысле такое отстранение искусственно, почти надумано. И минимизирует возможность влияния на события. Но влияния вскоре окажется вполне достаточно и с других сторон. Возможно, его будет даже слишком много, и вносить свою лепту в груз, который вот-вот свалится на плечи Тааса...

— Какие-то еще указания, милорд?

— Они у тебя уже есть. И вовсе не мои.

Понял ли Варс намек, Айден не узнал, потому что тактического наблюдателя буквально выдавили с линии связи сигналом, который, благодаря дополнительной генетической настройке, и по определению должен был быть мощнее всех остальных, и оказался таким по накалу страстей. Да, подразумеваемых, а не отраженных кодировкой, но от этого не менее реальных.

— Брат.

Личное обращение подразумевало личный же характер начатого разговора, и это все-таки больше радовало, чем беспокоило.

— Сестра?

— Объяснись.

— В чем?

— В своих действиях.

Айден легко принял бы обвинение в обратном. В бездельничестве, например, продолжающемся уже достаточно долгое время. Но — действия?

— Прости, я не понимаю.

— Зачем ты прислал его?

Не присылал, вот в чем шутка. Но на данном этапе убедить в этом Айзе не представлялось возможным. Хотя бы потому, что Варс наверняка прибыл на базу в очередном своем образе, а это осведомленному лицу однозначно указывало на...

— Нет никакой угрозы, сестра.

— Позволь это решать мне, брат. По месту.

В их противостояние трудно поверить. И все же, если Айзе сочтет любимого препятствием... А чему, собственно? Айден ни разу не разговаривал с сестрой после назначения коменданта. Какие темы затрагивала Вивис, можно только догадываться, но похоже, была достаточно убедительна, чтобы наследница рода Кер-Кален отставила свою вечную отчужденность в сторону.

— Враждовать друг с другом — последнее дело.

— Не вынуждай, и дело не станет последним.

С одной стороны, жаль, что Айзе не видела его улыбку, с другой... Могла ведь посчитать это и насмешкой, особенно если бы Айдену вдруг каким-то чудом удалось бы вложить в нее хоть часть своего внутреннего ликования.

Фундамент заложен. Кристалл начал расти. И есть все шансы на то, что в конце концов он окажется по-настоящему драгоценным.

* * *

Попытка четвертая.

— Вы уж потерпите чуток, вашбродие, нам бы только фазу словить, а там...

Жорику вовсе не нужно было оправдываться ни сейчас, ни в любом подобном случае, но он все равно делал это каждый раз, да к тому же с заметно нарастающим рвением. Что не могло не настораживать и не подталкивать к единственно-естественному выводу.

Меня опекают. То есть, и с самого начала меня никто и никогда не выпускал из поля зрения, как можно догадаться, но теперь стали просто трястись. Видимо, подаренный блондином статус и впрямь был чем-то жутко драгоценным или, по крайней мере, тем, что очень обидно потерять по собственной глупости.

Ни слова против. Ни одного сообщения или обращения, которое могло бы — по мнению команды, конечно — поколебать мое спокойствие. Мир, гладь да божья благодать, от которых хочется...

Повеситься, ага.

И все время грызет что-то вроде совести. Они же стараются. Из кожи вон лезут, только бы начальник был доволен и благодушен. На деле выходит ровно наоборот, но даже если бы я попытался им это разъяснить... Нет, не буду. Хотя бы потому, что моих скромных сил явно не хватит, чтобы порвать вековые местные шаблоны.

— Пяток минуточек, вашбродие!

Вот, кстати, еще один шаблон. Традиция. Принимать работу полагается исключительно на мостике. При том, что увидеть своими глазами восстановление каналов связи, а следовательно, оценить масштаб приложенных усилий я совершенно неспособен. Я это знаю, Жорик это знает, для всех остальных в этом тоже нет никакого секрета, но тем не менее: стою, тупо переводя взгляд с экрана на экран.

— Давненько не брал я в руки шашек, вашбродие, вот и...

Остается надеяться, что реверансы и книксены, которыми меня кормят, не заразны. А с другой стороны, если тоже начну расшаркиваться после каждого распоряжения, а еще лучше — перед, наступит настоящая гармония, полная и безграничная, нарушить которую не удастся даже некоему лохматому возмутителю спокойствия.

Правда, после той нелепой стычки вел себя Вася, можно сказать, хорошо. Почти тихо. И на глаза попадался редко. Реже, чем лично мне хотелось бы, потому что в условиях прогрессирующего чинопочитания всего один глоток свежего воздуха... М-да.

А может, именно поэтому он и избегал встреч. Чтобы избежать сопутствующих конфликтов, ага. Ведь рядом со мной по долгу службы и просто подолгу ошивается одна очень суровая блондинка, которая при минимуме выразительных средств ухитряется показывать свое неудовольствие так ярко, что хоть зажмуривайся.

— Разрешите обратиться?

О, легка на помине.

— Что-то случилось?

— Ничего внештатного, сэр.

Подозреваю, что список "штатных" неурядиц достаточно обширен, чтобы включать в себя всемирный потоп и прочие катаклизмы, но коменданту на этот счет волноваться, конечно же, не стоит.

— Значит, личная просьба?

Всякий раз, когда я что-то говорю и спрашиваю невпопад, она зависает. Вернее, мне так транслируют ее состояние медузки. А на самом деле адъютант ведет себя так, как привыкла: обшаривает информационное поле на предмет дополнительных сведений о собеседнике. Забывая, что все равно наткнется на пустоту. Правда, такие паузы становятся все короче, грозя в один прекрасный день перейти в разряд незаметных, и я точно знаю, что буду об этом жалеть.

— Вас что-то тревожит?

Звучит глупо, но такое объяснение подходит к ситуации больше всего остального. Хотя бы потому, что на мостике с недавних пор блондинка практически не появляется. То ли уважая мое личное пространство, то ли подчиняясь очередному правилу неведомого мне устава. А раз уж заглянула, да еще попросила о разговоре...

— Ваш гость, сэр.

В каком-то смысле он и меня тревожит. Но это же Вася, с ним по-другому не бывает.

— Что-то конкретное, адъютант?

— Его присутствие, сэр.

В смысле нарушения техники безопасности? Каюсь, виноват. Наверное, стоило бы его определить под замок в какую-нибудь дальнюю кладовку, только есть ли в этом смысл? Особенно учитывая Васину транспортную стратегию, требующую весьма специфических навыков.

— Он каким-либо образом вмешивается или мешает функционированию базы и работе экипажа?

— Нет, сэр.

— Тогда что именно вас беспокоит?

— Его дальнейший статус.

Значит, просто "гость" не прокатывает? Интересно, почему. Я же здесь царь и бог, если верить всем пропетым дифирамбам.

— Видите ли, адъютант... Обстоятельства сложились таким образом, что этот человек не может нас покинуть. Вернее, может, но это вызывало бы у него трудности, плохо совместимые с благополучием, а поскольку некоторое время назад он оказал мне ряд услуг...

И зачем распинаюсь? Вряд ли из всего этого потока сознания блондинка усвоит что-то кроме выжатых досуха фактов.

— В общем, я не могу взять и выгнать его. И не стану этого делать.

— Я понимаю, сэр.

Понимаю, но не принимаю, да?

— И все же?

Помолчала. Правда, не зависая, а скорее раздумывая о чем-то.

— Вы собираетесь поставить его на довольствие официально, сэр?

И что это значит в переводе с военного на человеческий? Заставить отрабатывать паек?

— Возможно.

— Вам известен его послужной список?

Да я и фамилии Васиной не знаю. Если у него вообще есть фамилия. Можно, конечно, попросить написать автобиографию, но зачем? Чтобы потом сидеть и проверять каждый упомянутый факт? Ну уж нет. Даже если удастся уличить его во лжи, сложившейся ситуации это не изменит.

— Мне известно то, что сделано...

Тьфу, чуть не сказал "ради меня".

— Сделано в моих интересах.

— Этого будет достаточно для назначения, сэр?

Ох и замучает она меня придирками, если не угадаю с должностью для Васи! Значит, надо подобрать что-то нейтральное, что-то не требующее особой квалификации. Да взять хотя бы...

— Думаю, с обязанностями супервайзера службы клининга он вполне справится.

Если раньше блондинка, уходя в информационный астрал, зависала бесстрастным стоп-кадром, то сейчас по ее лицу словно пошли помехи, заставляя черты то ли дрожать, то ли выражать. Что-то. Может быть, даже эмоции.

— Но возможно, лучше опросить сам объект обсуждения, как считаете? Пригласите его для разговора?

Дрожь стала крупнеть, и за ней начали проступать...

Впрочем, присмотреться внимательнее не удалось, потому что Жорик доложил:

— Готово, вашбродие!

А следом за его бодрым басом в мои уши ворвался неразборчивый однонотный гул.

* * *

Нет, надо все же разобраться с регулировками этого клятого наушника. Так ведь и оглохнуть недолго.

— Как часы работает, вашбродие!

Да лучше бы и впрямь тикало, честное слово. Хотя иметь в ушах метроном, наверное, тоже удовольствие небольшое.

— Очень хорошо, товарищ Джорег. У товарища голема нареканий и возражений нет?

Перестук барабанных палочек.

— Никак нет, вашбродие!

Ну и славно. Можно сворачиваться и отправляться. Правда, не знаю, куда и зачем.

— Заказ подтверждаете?

Голос, раздавшийся откуда-то сзади, явно был женским, но вряд ли принадлежал блондинке: та никогда не позволяла себе скучающих интонаций. А если учесть, что все это время я краем глаза видел адъютанта и мог быть уверен, что она не открывала рот...

— Так подтверждаете или нет?

Еще одна проекция. Настолько же реальная, как каменный человечек, потому что странный аромат, напоминающий смесь машинного масла и дорогих духов, заполнил собой все пространство мостика.

И правда, женщина. Но не военная. В смысле, не в мундире местного образца, а скорее... Ну да, наверное, это аналог делового костюма. Потому что строгий. Даже та униформа на мышке и то выглядела более... Повторяла линии тела, ага. Да и гладко убранные волосы... Или это не волосы? А почему тогда блестят, темнеют и уходят к затылку волнами? Плюс выражение лица, конечно, которое нельзя спутать ни с каким другим: скука, презрение и одновременно вид крайней занятости. Все вместе, что называется, вопиет. О том, что нас своим присутствием почтил менеджер и отнюдь не младшего звена.

— Простите?

И как к ней обращаться? Хоть бы бейджик с именем носила, право слово.

— Заказ. Готов. Будете получать?

Служба доставки? А чего и кому? В мутной памяти что-то колышется, но уж слишком глубоко.

— Вы не могли бы...э, напомнить, что в него входит?

— Комплекты. Крепежные. В ассортименте.

Ага, уже теплее. И если не ошибаюсь, предназначались они...

— Для нагревателя?

— Для охладителя.

Вот теперь совсем ясно припомнилось. Нужды Лелика это были. Только я же вроде не успел тогда никуда списочек отправить? Или все-таки успел?

— Так будете брать или нет?

А смотрит-то как грозно. Взглядом, который не принимает возражений.

— Напоминаю, что согласно параграфу 23 статьи 112 гражданского кодекса отказ от исполнения обязательств без уважительной причины отражается на кредитной истории соответствующим образом.

Креди... Что?!

— Оплата услуг по комплектации заказа и доставке до сортировочного пункта будет взыскана вне зависимости от...

Менеджер пустилась в пространные объяснения, состоящие из фраз в стиле Болека и цифр, нумерующих главы, статьи и пункты, но я перестал ее слушать практически сразу. С тех самых клятых слов.

Кредитная история, ага.

Это было кошмаром, долгое время преследующим меня по ночам даже когда последняя выплата по кредиту сама стала историей. И однажды пройдя через проценты и пени, я поклялся никогда больше...

— Так что решаем? Отправлять обратно на склад?

Лучше бы было сделать именно это. Если бы ее взгляд не сулил мне все казни египетские сразу. Тем более, штраф она все равно насчитает, как обещала, а значит, что откажусь, что соглашусь — яйца будут одни и те же. Ну может быть, только в профиль, а не в фас.

— Н-нет. Я возьму. То есть, беру. Заказ.

— Желание клиента — закон! — съязвила женщина, что-то помечая в воздухе перед собой, и торопливо оттарабанила: — Курьер прибудет в течение трех дней. Благодарим за то, что воспользовались услугами нашей компании. Надеемся на дальнейшее сотрудничество.

Изображение рассыпалось затухающими искрами, оставляя меня наедине уже не только с адъютантом, но и с проблемой, решать которую я не умел никогда.

Есть люди, умеющие работать, и есть люди, умеющие зарабатывать. Как правило, два этих множества практически не пересекаются, и если являешься участником первого, то во второе вход тебе заказан. Как ни бейся, хоть лбом, хоть чем еще, эту стену не пробьешь. Одна только надежда — оказаться полезным кому-то, кто не только зарабатывает, но и получает, и под его эгидой строить собственную карьеру. Кого-то такое положение дел угнетает, но лично меня вполне устраивает. Устраивало. До получения относительной самостоятельности и связанных с ней...

— Адъютант.

— Да, сэр?

Во всем случившемся наблюдался один положительный момент: блондинка вернулась в свою обычную форму. То есть, норму. Вроде бы. А мне сейчас нужен хотя бы один здравый рассудок.

— У нас есть деньги?

Молчание.

— В смысле, у базы или на базе? Банковский счет, депозит, кубышка какая-нибудь?

Ноль эмоций.

— Золото, валюта, облигации?

Взгляд ясный-ясный. И совершенно непонимающий.

— Ну хотя бы что-то, что можно безболезненно продать?

— Зачем, сэр?

— Как это, зачем? Вы же слышали: прибудет курьер и... Ему нужно будет заплатить. То есть, не ему, а за его услуги и товар, который он доставит.

— Все уже оплачено, сэр.

— Как? Когда?

— Оплата происходит при подтверждении заказа. Автоматически.

— Но я же...

— Запись. В кредитной истории базы.

Сердце ухнуло куда-то вниз.