Некрасавица и чудовища

Но единорогам-то точно требовался не такой элитный. Им поесть, а не красивый вид создавать. По этой части единороги и без альпийских газонов живое воплощение эстетики. Любуйся, не хочу!

Вслух я единорогу ничего не пообещала, но, опустошивший тарелку с ужином зверь каким-то образом понял, что согласие, хоть и не устное, дано. Мне с чувством фыркнули в ухо, прошлись шершавым языком по щеке до виска и, цокая копытами, унеслись в пампасы своего мира.

А я... Что я? Стала варить себе новую порцию овсянки. Хорошо, что готовится она быстро. Правда, когда очень хочется есть и сосет под ложечкой, ждать, пока каша остынет тяжело, а обжигаться вредно и язык жалко.

Всегда жалела, что приборов для мгновенного разогрева продуктов множество, а для охлаждения, не считая холодильника, нет. Ставить же огненную кашу в лоток морозильника стремно. Во-первых, можно сломать холодильник, во-вторых, так каша до нужной кондиции не разбухнет. Так что, ожидание — выход единственный из приемлемых. У меня-то никакой магической силы мороза нет.

Хорошо, что книжку можно взять. Когда голова занята чем-то приятным, быстрее время идет. Пока студила свою кашу, поставила очередную порцию гречки для фейри. Фанатично опустошать емкости они вроде перестали, но, все-таки что-то да оставалось нужным в людское пище. Потому миска чаще стояла пустой, чем полной или наполовину полной.

Я меланхолично мешала ложкой густую овсянку, следя, как тает кусочек масла. Призрачный Гилселай возник рядом с совершенно определенными намерениями. Игривости в них не было, только голод. Остальные-то могли подойти и утолить свои потребности в пище в любое время, была бы каша, а частично нематериальному фейри нужна была я в качестве посредника между миром вещным, материальным и иной формой бытия, в которую Гилселая загнало проклятие из гробницы.

— Кашу будешь огненную или отложить и постудить? — спросила я у призрака, чтобы его гордость не выламывало от необходимости просить какую-то людь.

— Нет разницы, мы по-другому воспринимаем вкус таких продуктов, — шевельнул пальцами мужчина. А потом всмотрелся в меня, будто кожу заживо снимал, чтобы все детали различить, и медленно вопросил:

— Что у тебя с лицом?

— А что у меня с лицом? Бородавки массово вылезли или я теперь наполовину синяя? Если бородавки, то это сводится, а вот если синяя — проблема и во всем следует винить единорога. Съел мой ужин и облизал грязным языком.

— У тебя больше нет изъянов на лице, — проинформировал меня фейри, даже позабывший из-за интересного шоу о голоде.

— Да ладно?! — не поверила я и сходила к коридорному большому зеркалу. Что-то я в последнее время туда чаще сморюсь, чем когда-либо в жизни. Наверное, даже чаще, чем одна из моих одноклассниц. У Светочки рядом с пеналом на парте, класса с пятого, всегда лежало зеркальце. И в него она смотрелась по нескольку раз за день, даже на уроках. Я ни тогда, ни сейчас не понимала, зачем она это делала. Только молча удивлялась.

Фейри не врут, запутывать словесами могут, но тут призрачный тролль, даром что сид, дитя Дану, играть в дезинформацию даже не пытался. Гилселай сказал чистую правду. И так уменьшающийся от неизвестных причин шрам, бывший привычной частью лица долгие годы, настолько долгие, что стал деталью внешности, а не раздражающим фактором, испарился.

Вернувшись за стол и вооружившись ложкой, чтобы покормить фейри, я констатировала:

— Ты прав, шрам исчез.

— Странно, я не чувствую следа исцеляющих дланей ни одного из сородичей, — поведал Гилселай, спокойно уплетая огненную кашу, даже ложку с которой мне было некомфортно держать в пальцах.

— Тогда виноват единорог! Пробегал мимо, съел мой ужин — видишь, новую порцию сварила. Попутно на прощанье облизал щеку. Заодно и шрам слизнул.

— Единороги никогда не одаряют благодеяниями просто так. Людские мифы об их свете насквозь лживы, — фыркнул фейри.

— Думаю, это был бартер, — прикинула я.

— За миску каши? — очень недоверчиво выгнул ассиметричную бровь фейри.

— Нет, конечно, за обещание раздобыть для единорогов овса для засева.

— Негласная сделка, — что-то прикинул для себя Гилселай. И энергично кивнул: — Да, это в духе рогатых. Содрать по максимуму, заплатить крохи.

Я так понимаю, всякая целительная магия для единорогов вообще никакой сложности не представляла. Она перла из них, как пот и дыхание, фактически сама по себе. Вот и мой гость на четырех копытах вроде оказал благодеяние, а на деле все равно, что пукнул рядом. Но обижаться на коварную зверушку я не стала. Да, вылечить меня рогатому айболиту ничего не стоило, но не стоило именно ему с уникальным докторским даром. А я, сколько ни мазалась дорогими мазями, ничего существенно не добилась. Так что 'один раз лизнул и помог в обмен на мешок овса' — я готова принять, как выгодную сделку. Это для фейри такое было бы пустой тратой ресурсов, а я людь. Весь мой целительский дар зиждется, как древний мир на трех китах: йоде, зеленке и перекиси водорода!

Такое впечатление, что нечто от меня эти врата все-таки забирали. Но упадка сил я не ощущала, значит, если и качали, то какую-то субстанцию, которая никак на общем самочувствии не сказывалась. Может, то, что в данном месте и времени имело бы какое-то отношение к магии, но на Земле вообще ни на что не влияло. Берут-не берут, прибора для измерения у меня все равно нет, а фейри точно ничего конкретного не скажут, потому что либо сами не знают, они же в людском поведении не очень разбираются, либо не посчитают нужным делиться информацией. А потому я прекратила искать сомнительную черную кошку в черной комнате и занялась работой. Так и длилось до законного перерыва и во время оного.

Глава 36. Проблемы фейри и взятка для рогатых

Я пребывала в приятной обеденной неге: уже поела, но еще не долистала парочку любопытных поступлений, уходящих в читальный зал. Прав классик: если писатель пишет для детей, как для взрослых, только лучше, то читаются такие истории с удовольствием в любом возрасте. Да если еще иллюстраторы не подкачали. А уж под вкусный чай да с сушеной светлой вишней! Вкусняшка для души плюс вкусняшка для неба — двойное удовольствие!

И никакие изысканные волшебные лакомства из экзотических стран по столь же экзотическим ценам не нужны! От них, может, и будет удовольствие, хоть и не наверняка, но аллергия тоже прилететь может легко! А эту птичку я жуть как не люблю. Конечно, если верить анекдотам, та болезнь, когда можно почесаться, куда более приятна, чем та, которую никому нельзя показать, но все равно не хочу ни чесаться, ни разглядывать россыпь красных пятнышек. К тому же цены на лекарства антигистаминные кусаются и диету потом еще жестче блюсти придется.

Я сунула в рот еще одну вишенку и умиротворенно перевернула страничку второй чистой рукой. Хорошо, когда коллеги тоже больные библиоманы, потому знают, как с кайфом провести обеденный перерыв и не докучают житейской трепотней про покупки, детей и проблемы. Довольный вздох едва не закончился застреванием вишенки в горле, потому что прямо передо мной возник Реос Квадэ во всем своем темно-великолепном блеске. Хорош нечеловечески, сид! И какое же счастье, что совершенно равнодушен ко мне. Будь с его стороны хоть искра интереса, точно бы рехнулась. А так просто любуюсь и пытаюсь держаться подальше, когда получается.

Фейри был серьезен, как могильщик, впрочем, широких улыбок на его физиономии я вообще не припомню. Скупая усмешка — верхняя планка проявления хорошего настроения. Остальные в команде, даже прибившийся политический узник пророк Вайлэ, да даже фомор Дельрен (особенно если его кормить) куда позитивнее. Впрочем, кто я такая, чтобы предъявлять претензии? Он, выражаясь канцелярским языком, руководитель группы сородичей, за которых несет полную ответственность (жизнь, благополучие, душа, все оптом) и которых должен вывезти из опасного путешествия на родину.

— Ты должна вернуться! — с категоричной жесткостью объявил фэт, скрестив руки.

— Я никому из вас ничего не должна, — чуть нахмурилась я, не понимая, чего от меня нужно фейри и почему он так внутренне обеспокоен. Этакая повелительная интонация меня совершенно не порадовала. Надеюсь, трубу дома не прорвало. Канализационную. Этого мне для полного счастья в личной жизни точно не хватало! Запах, траты на сантехнику и поиски подходящего специалиста — плавали, знаем, совсем не понравилось.

— Врата дестабилизированы! — провозгласил он таким тоном, будто президент признался, что у нас про... пал ядерный чемоданчик.

— Значит, что-то у вас пошло не так. У ВАС, а не у меня. Смените песню, танец, ритм или еще чего, — пожала я плечами, не принимая ситуацию, как свою проблему. — Единорогов, в конце концов, позовите. Врата и в их интересах, пусть постучат там копытами или поржут. Я в строительстве межмировых порталов ничего не понимаю и силы магической не имею. Да, с открытием помогла, чтоб для ровного счета нужно было, но дальше вы сами справлялись. Даже если что-то сейчас идет не так, то идет у вас, и ко мне, за исключением территориального расположения в квартире, не имеет никакого отношения.

— Единороги не будут помогать просто так, наша позиция для сделки пока недостаточно сильна, — нейтрально провозгласил Реос, ментально транслируя откровенное недовольство и какое-то ожидание.

Вот ведь, пришел прекрасный дивный черноглазый и испортил мой релаксационный обед. Так-то смотреть на него — одно удовольствие, а не смотреть, уже другое. Я вздохнула и попробовала выпроводить фэта из библиотеки дельным предложением, пока меня не взвалили на плечо и не утащили туда, где я якобы должна быть:

— Единороги готовы принять вас в том мире, свободном от антропоморфных рас, поручительство Дану принято. Им ваш переезд выгоден. Да, этот мир не тот, который был изначальным домом фейри, но может, вашего вообще больше нет на карте Вселенной. За тысячи истекших лет всякое могло случиться. И если Дану назначила вам путь в иной мир, значит, так надо. И значит, с единорогами можно чуть-чуть поторговаться. Предложи им к мешку овса от меня еще мешок разных семян для разнотравного луга. Вдруг, волшебным лошадкам что-то понравится.

— У нас нет этих семян, — прохладно отозвался Реос, и сам почти сразу просекший, что портал откроет дорогу совсем не туда, куда рвались бездомные сиды, но спорить с богиней никто из них не собирался. — Нельзя заключать сделку с воздухом.

— После работы я все равно собиралась за зерном. Постараюсь найти и мешок с разносортицей. Сошлись на меня, — предложила такой вариант, потому что иных способов выпроводить фейри по-быстрому не придумала.

— Это приемлемо, — через паузу на взвешивание предмета торга, великодушно согласился фэт и наконец, исчез из библиотеки.

О том, что они как-то собираются мне компенсировать затраты, разумеется, речи не шло. То ли и так считали свое вынужденное пребывание в моей квартире высшим благодеянием для меня, то ли, напротив, думали, что неимоверным благодеянием станет их уход в открытые врата. Да, вот такие они забавные в кавычках зверушки.

Хотя я тоже забавная. Не скажу точно, чего хочу. То ли, чтобы они остались как можно дольше, то ли, чтобы исчезли и больше не травили душу своим нездешним видом грациозной красы. Если бы они могли иногда приходить в гости, то я бы проголосовала за второй вариант. А так... не знаю. Я сама себя сейчас не понимаю. А и ладно, должна же я порой вести себя как девушка! Порой нелогичность — наше все! Я ж живая, а не компьютер.

Но и фейри насквозь нелогичные типы. Как фэт райдэля вообще узнал, где меня искать? неужели на это узы покровительства распространяются, чтобы найти и начать приставать со странными вопросами? Кто ему навигатор вмонтировал? Почему решил, что я как-то связана с их вратами? Или пошел по пути аналогии: камень-ключ от узилища я применяла, значит и к вратам, которые возникли из ключа, как-то должна быть причастна? А я не должна и вообще, кому должна, всем прощаю. Но семена и зернышки для единорогов поищу. Они красивые, как и фейри, но почему-то фейри мне гладить не хочется, а единорогов — очень даже.

И не скажешь, что первые опаснее вторых или могут укусить. По большому счету укусить могут и те и другие. И, еще неизвестно, кто больнее. Наверное, дело в том, что волшебные коняшки кажутся проще со своими меркантильными интересами к новым вкусам питательной сочной травы. А вот какая трава понадобится в каждый конкретный момент фейри — вопрос вопросов. У них же даже питание различается. Оптовым методом на Земле это 'стадо' не прокормишь. Хотя, в случае с фейри я бы сказала не стадо, но стая. И вовсе не гусей-лебедей, даже из русской сказки про крылатых киднепперов, а кого-нибудь с клыками и когтями.

Пока дискутировала с Реосом Квадэ, обед почти закончился. Я бросила взгляд на стол и вскочила резко, спохватившись, что не помыла чашку. Тут же замерла, ожидая закономерной иголки боли в подреберье и скрученного узлом живота. Но никакого призрака боли не последовало вообще. Не поверив собственным ощущениям, я ткнула в первое болючее место, дескать, давай уже поболи и перестань, но противной ответки не прилетело. Озадачившись, ткнула во второе место, но, конечно, побережнее. Проглоченный обед было жаль. И снова НИЧЕГО! Привычный дискомфорт куда-то сбежал, позабыв вызвать мне уведомление о выписке.

Совершенно растерянная я простояла минуту-другую, пытаясь сообразить, что это такое приключилось и почему. А потом сама себя хлопнула по лбу: ПОТОМУ ЧТО ЕДИНОРОГ!

Он не только убрал шрам на лбу, лизнув кожу. Скорее всего, загадочное создание точечно не работало, потому как банально не умело. Копыта к мелкой моторике не приспособлены. И долбанул рогатый доктор, слопавший овсянку, сразу по площадям. Он убрал все недуги тела разом. И если так, то зерно и семена трав — это самое меньшее, чем я могу отблагодарить. Намеренно, не намеренно, а факт исцеления имеется.

Да, ему широкий жест языком почти ничего не стоил, но исцеление случилось, а значит, я должна отплатить так, как в моих силах. Тот, кто привык жить с болью и вдруг ни с того, ни с сего оказался от нее избавлен — тот меня поймет.

Потому, стоило рабочему дню подойти к закономерному концу, как я, стараясь не привлекать лишнего внимания, навострила лыжи в 'Цветы и травы'. Осторожненько! Все-таки непривычный маршрут — это повод для лишних вопросов, а я эту муть очень не люблю. Смыться успела быстро, пока те дамочки, кто полюбопытнее и всё за всеми вечно замечают, именно тогда, когда ты не хочешь, чтобы замечали и расспрашивали, крутились перед зеркалами. Порой подправить помаду на губах или прическу важнее сплетен.

Магазинчик был в небольшом переулке, потому, свернув туда, я разом вышла из поля зрения любого наблюдателя-коллеги. А уж оказавшись между туями, и вовсе попала в слепую зону. Не сезон, в отличие от весны, потому особого ажиотажа не было. Пара продавщиц деловито шуршали среди больших горшков с офисными гигантами, назвать которые домашними растениями, язык не поворачивался. Это покупатели, обслуживающие таких монстров растительного происхождения, имели шанс стать домашними садоводами, предназначенными неотлучно заботиться о питомце с корнями и листиками.