Деньги не пахнут

Другой эксперт пояснит: спрос подогрел выход Китая на рынок, а потом рухнул, когда власти ввели ограничения. Но какая разница? Какая, к чёрту, правда?

Что важно на Уолл-стрит? Деньги. Какой бы ни была причина — всем плевать. Главное, что за пару месяцев курс вырастет в десять раз, а потом обвалится.

Это одна из причин, почему была придумана вся эта схема с зарплатой и ставками.

Такого ценового уровня не будет до 2017-го. Нужно выжать максимум, пока есть шанс. Пропустить этот момент — значит забыть о прибыли в крипте на четыре года вперёд.

— Всё готово. Перевод займёт от трёх до семи рабочих дней.

Две тысячи тринадцатый. Всего-то десять лет назад, а кажется — целая эпоха неудобств. Не было тогда этих сказочных времён, когда криптовалюту можно купить парой кликов. Регистрация аккаунта на бирже, загрузка документов для проверки — целая бюрократическая пытка на несколько дней. Сдавался уже пару раз, честно говоря. А теперь ещё этот перевод вручную....

— Ещё одна игра на ожидание, да...

К декабрю эти деньги вырастут в десять раз. Отлично. Но.... Когда говорят просто ждать, а времени — в обрез, сводит с ума. Даже сейчас приходится сидеть без дела.

Джефф мелькнул в поле зрения. Встал, заметил взгляд и тут же отвернулся, будто ничего не произошло. Что он удумал?

— Я на минутку выйду.

— Снова? Куда?

— В отдел этики и комплаенса.

У Goldman Sachs целая система ограничений на торговлю акциями. Всё из-за доступа к корпоративной информации, который имеют сотрудники банка. Риск инсайдерской торговли слишком велик. В прошлой жизни этим не занимался, поэтому не знал всех тонкостей. Но раз есть время — почему бы не проверить?

— У нас есть список ограничений для сотрудников. Можете позвонить по этому номеру. Любая акция, которую держите, должна оставаться у вас минимум 30 дней. Короткие продажи и дневной трейдинг запрещены. Все операции....

Ограничений оказалось куда больше, чем ожидалось. Опционы и шорты — полностью под запретом. Акции придётся держать не меньше месяца. Даже если котировка рухнет, продать всё равно нельзя.

— Кроме того, если инвестиции связаны с одной отраслью, нужна проверка у главы департамента.

— То есть вообще нельзя торговать в одной и той же сфере?

— Иногда подпись супервайзера решает вопрос, но это редкость. Все сделки регулярно докладываются в SEC.

Хлопотно.... Если пойти в отдел здравоохранения, то про биотехнологии можно забыть.

— Значит, чтобы зарабатывать, придётся сменить отдел?

Первым выбором всегда было здравоохранение. Это лучший путь, чтобы доказать способности, а заодно выдать себя за гения.

Но если действительно решиться на здравоохранение?..

Глава 13

Средства, необходимые для разработки лекарства, тянулись астрономической цифрой — около пятидесяти миллиардов долларов. И нужно заметить, это только именно на разработку. Из них сорок пять миллиардов почти гарантированно вылетят в трубу. Это не ошибка, это закон — как дыхание. Десять клинических испытаний, чтобы выжать один единственный результат. Какой инвестор выдержит такое безумие? Вот почему родилась система инерции. Стратегия проста: увлечь инвесторов сказочной доходностью в восемьдесят процентов, а оставшиеся двадцать превратить в своеобразный налог, из которого вылепить новый режим. Если коротко, эти пятьдесят миллиардов — всего лишь налог, то что инвесторы спишут, как неизбежный убыток. Убыток, Карл, убыток!

Вот и выходит, что на самом деле нужно не пятьдесят, а двести миллиардов. Сколько это? Если хотите, можете и сами посчитать в рублях. Тут, наверное, бюджетом страны уже попахивает. В день смерти рыночная капитализация Samsung Electronics составляла примерно двести восемьдесят миллиардов долларов. Нужно стать живым конгломератом с сопоставимой стоимостью. И всё это в срок — десять лет.

Ну, это не невозможно. Ещё как возможно... теоретически — если под управлением окажется крупный актив. Начать с сотни миллионов долларов тяжело, но с десяти миллиардов достаточно удвоить. Значит, нужен актив. А самый быстрый способ раздуть актив — зацепить крупного инвестора. Настоящего имени-тяжеловеса, вроде Уоррена Баффета.

Если Баффет вкладывается куда-то, разве у вас не возникнет желание положить туда свои деньги? Это доверие.

Надежда на Баффета — просто жадная мечта.... Всё равно он никогда не придет в этот фонд — слишком разные профили риска. Человек, который с лупой рассматривает каждую акцию и обкатывает строгие модели оценки, не клюнет на что-то вроде "рецепта мира 80:20". Придется искать кого-то другого — более реального, но не менее громкого.

Например, бывшего госсекретаря. Или легендарного дипломата, который когда-то помог жулику украсть десять миллиардов долларов.

— Шон?

Ах, как вовремя. Вот и принцесса Рэйчел — единственный человек в этой сети, кто может выйти на крупных инвесторов.

— Я не слишком нахально ворвалась в чужой отдел? — тихо шепнула она, ощущая на себе взгляды всех до единого. Несколько ртов даже остались приоткрытыми. Ну да, кто устоит перед её появлением — яркой, как витрина ювелирного магазина?

— О, совсем нет!

— Друг Шона! — кто-то уже ожил.

— К какому отделу вы относитесь? — другой голос.

Стоило им вернуть себе самообладание, как посыпались вопросы. Но времени на светские сцены не было — дел навалом.

— Идём?

Выбор пал на корейский квартал. Обожрём этих узкоглазых, а они нам отомстят, вытянув денежки их наших карманов. Для простого аналитика низшего уровня такой ужин — редкая роскошь. Но Рэйчел — принцесса, а здесь — единорог. Привилегии придуманы для того, чтобы ими пользоваться.

— Я не напортачила, придя? — в такси голос её звучал мягко, но с лёгкой тревогой. Взгляды в офисе, наверное, еще стоят у неё перед глазами, как сверкающие линзы.

— Нет, просто в департаменте не все ко мне дышат ровно. Не бери в голову.

— Значит, нужно быть осторожнее?

— Наоборот. Твоё присутствие — огромный плюс. Когда рядом красавица, многие парни становятся шелковыми.

— Кстати, хорошо провела время с семьёй?

С каждым днём разговоры становились теплее. Прямо отца она не назвала, но намеков было достаточно: семья у Рэйчел — не из простых. Вчера упоминала, что встречалась с отцом и братом.

— Сколько времени прошло с тех пор, как ты их видела?

— Месяц, наверное.... Брат улетел в командировку.

— Где он живёт?

— В основном в Вирджинии.

— Наверное, переживали? Всё-таки первая встреча после того, как ты вышла на работу....

О том, на что делается ставка сейчас, Рэйчел слышала немало. Но вопрос — сколько она пропустила мимо ушей?

— Да, волновались....

И всё? Ни "Как тебе новая работа?", ни "Есть ли кто-то особенный среди коллег?"

— Вообще-то, если честно....

— Мы приехали.

Чёрт. Поток оборвался. Ничего, нельзя торопить. Слишком прямые вопросы только вызовут настороженность.

— Любишь корейскую кухню?

Сам-то сейчас любил вообще любую. Потом шок от возвращения к нормальной жизни сойдёт на нет и опять буду ковырять, но сейчас....

— Конечно! Обожаю барбекю!

В глазах блеснула жадность до сочного мяса, но сегодня не получится — план уже расписан.

— Нам ведь потом возвращаться. Запах жареного мяса будет слишком явным.

— Правда... Но я не знаю много других блюд.

— Тогда бибимбап и паджон? — мгновенно назвал вариант.

Готовился, по сети лазил, вспоминал, что пробовал в прошлый раз, и всё такое.

Улыбка вспыхнула на её лице ярче неоновой вывески. Отлично. Нашлось местечко без грилей — чтобы не искушать её плотоядные инстинкты.

Заказ приняли. Вокруг тянулись ароматы кунжутного масла, поджаренного теста, чуть горьковатого кимчи. На фоне тихо потрескивали сковороды, слышались голоса на корейском, будто из соседнего мира. Антураж был идеальный.

— Неожиданно. Впервые слышу, что ты захотел корейской еды, — сказала она, играя палочками.

— Недавно был Чусок. А времени отметить — ни крошки.

— Чусок?

— Ты не знаешь? Это корейский День благодарения.

А вот так звучит куда лучше. Как не отметить такой праздник, так сказать. Нам русским с этим повезло прямо в национальном характере, отмечать любые праздники.... А тут прямо в тему всё. Думает запросто так её к корейцам вёл. Мы с ней ещё и седьмое ноября встертим....

До Дня благодарения оставалось всего несколько недель. Того самого, что празднуется здесь. В этот день предстояло встретиться с её отцом — в огромном особняке, где живёт настоящая принцесса. А к этому её как-то надо подвести. Все наши праздники уже прошли, что хоть как-то ассоциируются с этим днём. Пришлось импровизировать.

— У Кореи тоже есть День благодарения?

— Наверное, у всех народов есть аналог такого праздника. У корейцев, это один из главных праздников. На Чхусок семьи готовят горы блюд, а у нас всегда смешивали гарниры в большую миску бибимба́па. Наверное, поэтому именно сейчас меня так тянет к этому вкусу. У нас, у русских, например, Яблочный спас, но он уже прошёл. — Последнее добавил с грустной извиняющейся улыбкой.

Мысль кольнула неожиданно остро: сирота без семьи, тоскующий по шумным встречам и праздничным запахам. А сколько все эти корейские слова учил.... На что только не пойдёшь ради денег.

— Вот твой бибимбап и паджон.

На фото из сети вроде походили. Еду принесли быстро. Пар поднимался ленивыми клубами, неся терпкий аромат кунжутного масла и остроту перца. Рэйчел смотрела на миску так, будто перед ней лежал ребус, а не еда. Ложку она так и не подняла, лишь наблюдала за движениями рук, напротив.

— Ты хорошо переносишь острое?

— Могу есть халапеньо без проблем....

И это она называет острое... м-да.

— Тогда добавь гочуджан, вот так.

В миску легла щедрая ложка густого красного соуса, блеснула капля масла, и всё это зазвучало мягким хрустом при перемешивании. Рэйчел повторила движение, но её осторожные касания едва затронули овощи — словно боялась нарушить их порядок.

— Давай помогу.

Повёл себя прямо как специалист. И дело тут уже святое, женщина рядом, в грязь лицом ударить никак нельзя!

— Нет, всё в порядке. Сама справлюсь....

— Просто голоден, так что давай быстрее подготовим и поедим вместе.

Она нехотя протянула миску. Ложка скользнула по ободку, звук сухого металла тонко царапнул слух. Пришлось разделить плотные овощные стебли, перемешать всё до ровного цвета — так, чтобы соус лёг тонкой плёнкой на рис и тёплые овощи. В этом обеде главное впечатление. А то пожрали бы банального гриля и всё, вспомнить нечего.

— Хм, почему у меня не получается так же?

Долгие и упорные тренировки, да. Но этого мы говорить не будем.

А в её голосе прозвучала неподдельная любознательность. Милое выражение лица могло бы растопить камень, но в этот момент улыбаться слишком мягко было нельзя. Здесь важна была собранность.

— Когда-то и у меня не выходило. Овощи упругие, тянут за собой, нужны усилия. Родители моего друга всегда смешивали за меня.

— ....

Лучше остановиться. Никаких мелодрам о том, как не хватает семьи. Такие фразы ударят рикошетом. Управляющий фондом, поддающийся эмоциям, не вызывает доверия. Главное — чтобы слово "День благодарения" прилипло к сознанию Рэйчел и само подтолкнуло её пригласить. Вот что было главным в сегодняшнем. План построен — пора двигаться к следующей цели.

— Как у тебя дела, Рэйчел?

Её ложка опустилась в пёструю смесь, но взгляд ушёл вниз, в глубину миски.

— Вздох.... Не думаю, что эта работа мне подходит.

Вот она — вторая миссия. Всё указывает на то, что принцесса близка к решению уйти. А если Рэйчел уйдёт из "Голдмана", связь оборвётся сама собой. Этого допустить нельзя. Она должна остаться, выстроить прочный мост между собой и мной — коллегой, союзником.

— Неужели так тяжело?

— Дело не в том, что я её не люблю. Даже на встречи с клиентами хожу — понимаю, что это привилегия. Но... не вижу смысла. Всё время думаю, что не подхожу, не хватает таланта.

Классическая стадия. Каждый аналитик через это проходит: когда с рассвета до глубокой ночи сидишь взаперти, вгрызаясь в реверс-инжиниринг, закономерно спросить себя — это ли жизнь? И честно говоря, мир не рухнет, если все эти специалисты исчезнут. Решение одно — мотивация деньгами. Но с принцессой этот трюк не сработает: деньги у неё уже есть.

— Судить рано. Никто не приходит гением с первого дня.

Она прикусила губу, а в глазах промелькнула немая мысль: "Ты-то исключение".

— У меня тоже не было таланта. Просто времени вложил больше.

— Времени?

— Четыре года ушло на медицину. Это изменило взгляд на отрасль — и дало фору.

— Понимаю....

— Время не врёт. Результат отражает, сколько его вложено.

Забавно произносить это, помня, как многое решила удача. Но часы всё равно были отданы сполна.

— Хочешь сказать, что мне нужно... стараться больше?

— Нет. Усилий не нужно. Просто продолжай.

— Что?

Усилия — это всего лишь слово, звучащее громко и трогающее струны души. Оно словно говорит: "Борюсь, но всё ещё стараюсь изо всех сил". Подчёркивает чувства, волю, упорство... Но в итоге важны не эмоции, а цифры. Именно они приносят результат.

* * *

Чем больше вложишь — тем больше получишь. Потерпел десять неудач? Попробуй сто раз — что-то обязательно сработает. Попробуй тысячу — и добьёшься успеха десять раз. Попробуй десять тысяч — и тогда случаются чудеса.

Это не пустые слова. Прорыв пришёл только после бесчисленных провалов. Сдался бы после сотни попыток — так и остался бы с пустыми руками.

А Рейчел всё так же сидела напротив, уставившись на бибимбап. Лёгкий аромат кунжута и обжаренных овощей тянулся из миски, поднимаясь тонкой дымкой. Взгляд у неё был колеблющийся, словно мысли спорили между собой.

— Неужели речь вышла слишком занудной? — промелькнуло в голове. Судя по выражению лица, вполне возможно. Пора менять тон.

— Всё это я говорю, но..., — губы чуть тронула улыбка. Та самая, что больше подходит седовласому мастеру из старого кунг-фу фильма, чем офисному переговорщику.

— Мы ведь люди, а людям свойственно зависеть от эмоций. Поэтому важно делать то, что любишь. Скажи, Рейчел, что тебе нравится?

На лице промелькнуло тепло — будто солнце вышло из-за тучи. К счастью, смена темы её не смутила.

— Хм.... Что мне нравится?..

— Всё просто. Есть ли что-то, ради чего готова стараться, даже если взамен не получишь ничего?

Вопрос, как удар по струне — звонкий и резкий. Если этот путь не сработает, придётся искать другой.

— Звучит глупо... но я всегда хотела заниматься искусством.

— Почему глупо?

Кажется, попал в точку. В зелёных глазах зажглись искры. Красиво, даже слишком. И этот взгляд... слишком прямой, разоружающий. Холодно отвести глаза — грубо, но удержать контакт тяжело. К счастью, первой отвернулась она, опустив ресницы. Лёгкая улыбка тронула губы — горькая, будто полынь.

— Правда в том, что у меня нет таланта. Не то чтобы я пыталась десять тысяч раз или что-то подобное...