Ход конем (Часть 1: Осень)

'Все равно, даже если то, что ты предлагаешь, сработает, точка выхода нас уж точно не устроит'

'Какая разница, просто скорректируй и все дела. Работа даже не для высшего, а просто для ловкого фигляра'

'Скорректировать... Ты хоть представляешь себе, какой якорь нужен будет, чтобы перетянуть наш путь к нему? Где я тебе найду такого монстра?'

'Ха-ха. Если я не ошибаюсь, в нескольких отсеках от тебя спит целый ассортимент деточек очень даже подходящих монстров. Советую тебе девочку, все-таки она родственна той системе магии, которой мы собираемся воспользоваться'

'Не ошибается она. Ты хоть знаешь, кто ее мать, безошибочная моя?'

'Я не слепая, между прочим. Слушай, я не имею ничего против ваших взаимных с Матерью игрищ, пока они не мешают делу. У тебя есть задание, и от него зависит будущее нашего лагеря, так что засунь свою боль куда подальше и сделай то что от тебя требуется'

'Вот что я скажу тебе, хранительница... Как же я ненавижу твою правоту!'

— Доброе утро, дамы и господа! Как же я рад видеть ваши невыспавшиеся лица! — несмотря на нарочито веселый голос, кошки у меня на душе явно решили заняться генеральной заточкой когтей. Хотя сама затея, в которую я собирался нас всех втянуть, и была довольно безопасна, но ее исполнение отнюдь не сулило мне, ни радости, ни даже мимолетного удовлетворения.

— Невзаимно, в жизни бы тебя не знать! — вяло буркнула мне в ответ княгиня. Ее право: когда человека, недавно пережившего высокоэнергетическую встряску, поднимают с кровати после всего лишь трех часов сна, плохое настроение является скорее правилом, чем исключением. Но дожидаться счастливого пробуждения спутников я не мог, поскольку время сейчас играло против нас — Знаешь, я очень надеюсь, что то дело, ради которого ты устроил нам аварийную побудку того стоит.

Горестно вздохнув, девушка вяло обвела взглядом огороженную бумажными стенками круглую 'гостиную' и с несколько демонстративным стоном рухнула на один из десятка разбросанных по ней маленьких диванчиков. Подошедшие вместе с ней Юрий и Лада, присели гораздо менее эффектно. Как и остальные, подтянувшиеся следом.

Откашлявшись, я рискнул начать речь:

— Во-первых, извините за неудобства, я не хуже любого из вас представляю себе, что такое откат, но время не ждет. Дело в том, что я, похоже, нашел способ нам всем выбраться из этой ловушки. Проблема в том, что лазейка останется открытой еще очень ненадолго, до тех пор, пока создавшие ее не вспомнят о ее существовании. — несмотря на все усилия, мое волнение все-таки подняло голову, и для того, чтобы придать своему голосу ту уверенность, которой на самом деле не испытывал, пришлось даже прибегнуть к несложному воздействию.

— Разрушение здания ресторана повлекло за собой необратимую потерю связи этой комнаты с реальностью. Между нами и основой лежит целый пласт небытия, преодолеть который не в наших силах. Но возможность выхода заложена в сами законы этого места. Как многие из вас знают, при нападении тристих применил обычную тактику нападения друидских высших: они замкнули попавшее в их зону влияния пространство на смерть. Суть этого воздействия в том, что погибший при нападении человек не уходил в Сеть как обычно, а автоматически переносился в специально созданные этими высшими хранилища душ, где и удерживались до последующего распоряжения хозяев хранилища. Изменение затронуло не только основную часть реальности, но также оказало действие и на созданное пространство, в котором мы сейчас находимся...

— То есть ты предлагаешь нам просто покончить с собой и добровольно попасть в лапы к заговорщикам? — вкрадчиво спросил меня принц. Судя по отделившимся от него искрам, парень изрядно засомневался разом и в моей психической стабильности, и в моей принадлежности к лагерю противника. Собственно, я бы также и подумал. Остальные ничего не сказали, но было видно, что мнение Корлана разделяют почти все, кроме, разве что Ольги и Ренкорта. И если первая оставалась спокойной по своим, не до конца понятным мне причинам, то старшего оперативника явно убеждала в моей верности пресловутая метка императорского доверия, которая никогда не ставилась никому просто так.

— Да, я предлагаю нам всем умереть. Другого выхода я не вижу. Нет, не просто так. И нет, тем более не сдаваться в плен противнику. Как я уже говорил, тактика замыкания на смерть отнюдь не оригинальна и пользуется популярностью среди почти всех сильных князей. А поскольку для замыкания используется стандартная форма плетений, то мне представляется вполне реальным построить обманку, которая перенаправит нас не в изначальный пункт назначения, а по новому адресу — на одном дыхании закончив речь, я приготовился ждать ответа. Я был готов к тому, что многие просто не согласятся на такой шаг, как собственная смерть, пусть даже и не окончательная, даже не зная его подоплеки, которая была в этом плане куда более пугающей.

Молчание затягивалось, но безапелляционным отказом ни от кого, слава богам не веяло. Ответил за всех принц:

— Если ты даешь шанс благоприятный исход дела, мы согласны. Если тебе нужен образец силы моего отца или деда, я к твоим услугам — умный мальчик, многое схватывает на лету. Действительно, без живого эталона энергии высшего, на которого будет перенаправлено воздействие, оно так и останется пшиком. Вот только далеко не каждый высший сойдет за маяк.

— Не все так просто Юр. Если мы не хотим после перемещения обнаружить себя призраками, то нам нужен именно друидский высший, располагающий собственным хранилищем душ, причем более сильный, чем те, кто создал ловушку. Только в этом случае можно рассчитывать на полноценное восстановление наших тел и аур в итоге. К нашему общему счастью — и конкретно моему несчастью — такой маг, к тому же лояльно к нам относящийся, сейчас доступен.

На этих словах я замолчал, медленно повернулся к Юле и мягким, но не терпящим возражений тоном скорее для себя, чем для княгини, сказал:

— И это Екатерина Барис, Юля. Твоя мать — все. Слово выпущено на волю, назад пути нет.

Екатерина Барис, одна из величайших высших осколка, жена лучшего полководца Мейлорн, бессменный посол княжеств при дворе империи. Леди осени. Золотая Княгиня. Владычица граней и увядания, равных ей в этих школах не было и нет. Древняя, не намного моложе леди Лейкр, Екатерина умудрилась остаться настолько человечной, насколько это возможно для существа ее силы, что слишком часто ранит окружающих ее. А еще она была человеком, с которым я бы предпочел не встречаться никогда и ни за что. Между нами двоими не было ни ненависти, ни злобы, одна лишь бесконечная боль. Это не ее вина, не преследовавшей никаких корыстных целей, что ее воля, ее правда имеет такое большое влияние на людей. Непреодолимое и часто смертельное. Но как же больно осознавать, с какой невообразимой легкостью, она, невзначай, не шевельнув и пальцем, лишь высказав с десяток наполненных желанием помочь слов, так просто пресекла, исковеркала жизни двух самых близких мне людей!

'Легче пера, смертельней зачарованной стрелы...'

Грустный смешок вырвался у меня совершенно непроизвольно. На всех, находящихся в помещении тяжелой тенью легла тяжесть моего смиренно-покорного сарказма.

— Княгиня Юлия Барис, согласитесь ли вы даровать мне частицу вашей силы и Сути, чтобы я мог использовать их как эталон для произведения перемещения к вашей матери, Екатерине Барис, и ни для чего больше? — даже в крайней степени официоза мой голос резал как осколки стекла.

— Я согласна — покорно ответила она, поддавшись давящей силе моей магии.

— Тогда начнем без промедления.

Юля лишь кивнула. Похоже, моя непроизвольная вспышка эмоций слишком сильно ударила по ней. Впредь надо быть осторожней, но сейчас это только к лучшему.

— От меня что-либо требуется?

— Да. Если тебе не сложно, сними все внешние щиты. Они не то, чтобы мешают, но так мне будет легче работать.

— Хорошо... — ее покорные слова скорее угадывались по вялому движению губ, чем на самом деле произносились вслух. Сейчас она не принадлежала себе, становясь заложником добровольно данного слова. Ее душа в моих руках, но какого будет наказание, если я воспользуюсь этой властью в корыстных интересах, лучше даже не думать. Слово мага, данное в ритуале очень сильно, почти нерушимо. Почти.

В тот миг, когда затихли последние отзвуки наших голосов, я рванулся вглубь сознания молодой княгини, используя все возможности, которые мне открывало ее согласие. Пробив тонкий налет разума, полетел вглубь души, на те глубины, о существовании которых Юля даже сама не подозревала. Скользя вниз сквозь все более и более плотные уровни ее духовного тела, я стремился на дно, к ее Сути.

Вспышка. Мир сживается в точку, а уже через секунду разворачивается в бесконечность, и вся эта бесконечность сосредоточенна на ней. На этом уровне видения от Юли не осталось ничего, похожего на человека, лишь только сосуд, заполненный золотистой искрящейся силой. Итак, самый простой этап ритуала пройден. Теперь пойдет чистая импровизация.

Дети всегда продолжение своих родителей и ярче всего это понятно, когда смотришь на человека 'снизу', из глубины его самого. Золотая княгиня виднелась в пьянящих завихрениях души своей дочери так же четко, как если бы стояла прямо передо мной. Вопрос лишь в том, чтобы аккуратно получить эталон, не повредив тонкую хаотичность доверившейся мне жизни и не взяв ни на каплю больше. Разум перед такой задачей пасует, но он здесь и не нужен: на запредельной глубине имеют значение лишь вбитые тысячелетиями эволюции инстинкты. Я скользнул своей мыслью по такому хрупкому силуэту, нежно обтекая его своим вниманием. Мягко, как можно более мягко, я внушил ей ощущение спокойствия и полной расслабленности. И когда дрогнувшие от тонкой ласки границы сущности княгини расплылись, я был сделать легкий и безболезненный глоток, забирая ровно столько, сколько можно было взять, сколько она была готова отдать. А потом быстрым ветром покинул сжавшуюся от нестерпимой боли душу, возвращаясь в глубины своего сознания.

Замыкание на смерть хоть и начиналось с пространства, всегда, как яд, очень быстро распространялась на живых, в этом пространстве оказавшихся. А учитывая милую специализацию высших, его выполнивших, аналогия вырастала полная: для изменения состава отравы, наполнившей наши тела, я должен был создать новую отраву, но запитанную уже от другого источника. Именно поэтому я разбил взятый кусок сущности на осколки, драгоценным ограненным бриллиантом среди которых выделялся изменчивый слепок сути Екатерины Барис. Щедро разбавляя ее собственной силой, плел из этого осколка переливающуюся паутину сложного заклинания, оплетал им себя других, само пространство, оказавшееся поблизости. Оно еще не было тем, что мне нужно, да и нельзя просто так создать такое, но сплетенная паутина как плодородная почва послужила основой для нового воздействия, плавно вытекшего из предыдущего. И когда бутон красно-золотой отравы налился цветом и раскрылся, распространяя вокруг себя аромат увядания, я резким жестом сорвал его и сложил в ломанный острый знак, который начал растворяться у меня в руках, принимая совсем уже другую форму...

Вернувшись к реальности, в которой успело пройти едва ли полминуты, я увидел только пришедшую в себя Юлю, которая обессилено повисла на руках Юры и Саши.

— Духи тебя забери, Верный! Что это была за гадость!? Я чуть не окочурилась от боли. Я уж было подумала, что ты решил отправить меня сразу в то хранилище душ, о котором говорил! — яростно просипела она, глядя мне в глаза.

— Это на целое чуть лучше, чем можно было бы ожидать. Не волнуйтесь, княгиня, даже оплошай я тогда, в хранилище душ ни вы, ни я бы уж точно не попали бы. Как, собственно и в нормальное посмертие — ответил я ей таким же усталым взглядом. Лгать я ей не хотел, да и не мог: игры с душой слишком серьезны.

— Но я рассчитываю отплатить вам за опасность — совершив рукой ритуальный полукруг и легко склонив колено, я извлек из воздуха наполненную до краев золотистым сиянием резную чашу и подал ее девушке. Та, подчиняясь требованиям магии символов, аккуратно двумя руками приняла мой ценный дар.

Из всего множества высших абстракций символы выделяются своим уникальным положением в иерархии материи на границе между вещественным и духовным миром. Как они появились, кто их создал — непонятно, мы только пользуемся плодами чужого гения. Смыкая собой вещество и магию, символы творят и то и другое, придавая уже существовавшему новый, неуловимый шарм. Символы никогда не были распространенным атрибутом магов из-за бесконечного числа чисто физических условностей, от досконального соблюдения которых зависел исход заклинания, но были у них и некоторые весьма полезные свойства. Очень малая реактивность и высокая устойчивость, например. Используя символ чаши, как олицетворение равной доли и искупления, я рассчитывал до минимума снизить последствия применения своего творения к людям. А то, что такие последствия будут сомневаться не приходилось: мир очень ревностно следил за перемещениями высшей материи в своих пределах и часто заставлял платить по счетам.

Княгиня также поняла мою игру. Склонив голову в церемониальном поклоне, она пригубила напиток из чаши. Отрава подействовала незамедлительно, раскручивая свой неумолимый маховик. Девушка поежилась, как будто в комнате резко стало холодно, а потом ее тело начало быстро истаивать в воздухе, подчиняясь силе Екатерины. В последний момент перед тем, как ее прозрачный силуэт исчез в воздухе, она передала чашу в руки Юре, который, кивнув, совершил следующий глоток. Так чаша шла по истаивающему кругу, пока не оказалась вновь в моих руках. И я застыл с полыхающим заклятием на руках, не решаясь сделать глоток.

'Все еще не в силах держать себя в руках, Верный?' прозвенел за плечом голос.

'Безымянная? Я думал, ты уже ушла'

'Я знала, что ты будешь сомневаться. И решила задержаться'

'Проконтролировать меня? Ты же знаешь другого пути нет' а вот это было ложью. У меня была идея, как избежать встречи с Матерью хотя бы на сегодня. Но хранительница его бы не одобрила.

'И не одобрю! Что ты задумал' не напрягаясь, считала мои мысли Безымянная.

Я усмехнулся.

'Просто, знаешь, моя леди, нам до сих пор очень нужна информация о стане врага' и призванный на помощь Периметр обрушился вовнутрь чащи, заполняя ее собой. Прежде, чем девушка успела мне помешать, я опрокинул образовавшийся ерш в себя и тут же ощутил полыхающее воздействие отравы на свой организм.

'Нет!'

Но ее попытки помешать были тщетны. Символ — очень устойчивый механизм. Разумеется, сила Периметра, не имеющая материального воплощения, не могла подействовать на мое тело. Ее воздействие касалось души.

Уже уносясь вглубь объединенного сознания моего народа, я ощутил на грани чувств радостное предвкушение отчаявшихся операторов хранилища душ

Глава 19. Игры со свободой

Ощущения были более чем странными, сродни таким бывают, когда ты находишься под действием большого количества дезориентирующих чар. Моя душа находилась бесконечно далеко от тела, растворяясь в вязкой и глубокой темноте, такой плотной, что было не понятно, падаю ли я сквозь нее или на самом деле плыву по ее волнам...