Они надеялись, что благодаря своему нейтралитету останутся в покое, но из-за того, что они отвергали все силы, как добрые, так и злые, они стали уязвимы. Слишком поздно, слишком поздно! — думали они, пока протоплазменный черный дождь обрушивался на их мир, уничтожая все на своем пути.
Долгие годы Мнггал-Мнггал заставлял Целестиалов искать его по всем проклятым и оскверненным просторам, а они шли по его следу из смерти и нежити, уничтожая все его частицы, которые он оставил в разных мирах, и даже не подозревали, что еще одна его часть скрывалась под покровом Мортигана, который смеялся над безумной погоней за бантой, устроенной Мнггалом.
Наконец, когда они решили, что уничтожили его, он ускользнул в тень и время от времени проявлялся: в виде заклинания ситхов на Одасер-Фаустине во Внешнем Кольце, что иначе известно как "Причуда Дарта Дрира", и в виде мельчайшей частицы вируса, вызванной черной магией Дарта Скабруса, которая проявилась в виде отвратительной болезни. Мнггал-Мнггал был неестественно терпелив, и бог Рака неизменно восставал как сила хаоса, как бич миров, зная, что время Великой Чумы непременно настанет!
РАЗДЕЛ III: ВОИНЫ И ДЕСПОТЫ
Власть над столь обширной галактикой была несбыточной мечтой, но это не мешало извращённым и навязчивым желаниям тех, кто пытался завоевать бесчисленное множество обитаемых миров на протяжении тысячелетий. В Сумеречных войнах возвышались и рушились могущественные дома, федерации, синдикаты, сатрапии, империи и военачальники. Некоторые из них были убиты своими же соратниками, как, например, завоеватель Закринанд Минус, положивший конец ряду варварских режимов. Некоторые сами себя погубили, как, например, члены межгалактического Совета корпораций, которых прикончил один из тех, кого они предали. Некоторые были уничтожены более могущественными державами, как, например, Звёздная Империя Лебедя, которая пала жертвой собственных злодеяний, не успев причинить ещё больший вред, и Звёздные Волки Варны, которых разгромил Межзвёздный патруль Звёздной Федерации. Бесчисленное множество рас было разорвано на части в междоусобных войнах, как, например, Горакхская империя, которая почти достигла уровня Раката, но была уничтожена внутренними распрями и восстанием своих подданных. Немало рас было повержено тайными или явными силами света. Так произошло с Империей на Аквилее, тираническим Белизариусом и его Империумом, а также с Аракасийской империей, которая после многовекового правления, начавшегося после открытия Воды Бессмертия, была разгромлена шестиглазыми святоземцами.
Несмотря на то, что огромное количество армий Врага было уничтожено, побеждено или остановлено героями галактики, их союзники продолжали бороться за господство. Но без этих ужасных сил, которые могли бы их возглавить, Сумеречные войны наконец закончились.
БИТВА ДЕСЯТИ
Несмотря на многочисленные недостатки Ксима Деспота, о котором много написано, он сделал немало хорошего, чего не удавалось никому до него. До того как он был совращён чернокнижниками Иккуа и принял титул Дарита Ксим, он прославился тем, что поднялся на десять этажей Оракула Пелгрина, где стал свидетелем страданий, которые причиняли жестокие работорговцы. И тогда он положил конец рабским империям, которые до тех пор безраздельно властвовали в галактике:
Кадельцы, зелёная приземистая раса амфибий, превратились в жестокий рабовладельческий синдикат, контролировавший значительную часть галактики и доминировавший среди девяти соперничавших между собой рабовладельческих федераций. После своего поражения они приняли название, под которым действовали в других секторах — Гворт.
Эрми, горная раса двуногих горностаев, которые сами были порабощены, пока не освободились от власти Каделя и не начали охотиться на лепи и других представителей звероподобных рас и продавать их мясо;
Изи — рогатая хищная раса матриархов, похожих на ястребов, которая жила на Ондероне, пока не вступила в войну с людьми, колонизировавшими этот мир, и не проиграла её. В отместку они стали охотиться на людей и продавать их тем, кто больше заплатит;
Вииза — космические путешественники, остатки империи Виис, которым было поручено расширять её границы до падения Виизимеля. Фракция несогласных с режимом Виизы выступила против жёсткого диктата своих правителей и основала мирную колонию на Весари во Внутреннем Кольце. Теперь их называют весарийцами;
Горфоди — сильные правители с сине-зелёной кожей, принадлежащие к касте, ранее известной как агориффины. Они славятся своей жадностью и жестокостью;
После того как Ксим разгромил их синдикат, четырёхрукие мииллы с синей шерстью сменили название на фо-фианцев и остались ближе к своей родной планете;
Талассианцы-рептилии с Мерама уже давно были мишенью для авангарда Лангези, который изгнал их с Талассы. Когда Ксим решил завершить начатое Лангези, талассианцы вернулись к своей прежней тактике и притворились побеждёнными, зная, что военачальник не вечен;
Союзники ситхов, малагаррианцы, — враждебная гуманоидная раса, похожая на грибы и усиленная малаками из агарцев с Иллатуриона. Они действовали исподтишка, используя рабство для финансирования развитой и могущественной цивилизации. Сегодня от разнузданной Малагарской Конфедерации остались лишь руины и топонимы, такие как Малабарская конструкция, Малакор, Малади, Маладор, скопление Малага, Малагарр и тайная библиотека на Малреве IV, о которой знали только древние Каши Мер и ситхи;
Зоа"моны, известные как люди-черви, были особенно загадочной и жестокой лигой. Они съедали большую часть своих пленников, а излишки продавали.
К концу Битвы при Тен-Малеке власть тьмы была сломлена, и рабы обрели свободу. Их господство закончилось, и на смену ему пришло одно из величайших галактических правительств, которые когда-либо знала галактика.
КОНЕЦ КОСМИЧЕСКИХ ВОЙН
Звёзды всегда манили жителей Ядра, которые смотрели на них с невежественным равнодушием, пребывая в блаженном неведении о странных событиях, которые происходили в галактике. Во времена тёмного века, навязанного раката, они изобрели корабли-спальники, которые иногда называли кораблями гибернации. Они были значительным усовершенствованием по сравнению с древними кораблями поколений, поскольку погружали пассажиров в состояние анабиоза до тех пор, пока какое-нибудь важное событие не пробуждало их или пока путешествие не подходило к концу. Ближе к закату Бесконечной Империи они были заброшены, поскольку технология ракатских кораблей была переработана без использования устройств, питающихся от Тёмной стороны, что позволило обитателям Ядра наконец обзавестись собственными гипердвигателями. После падения Ракат и окончательного завершения Космических войн ранее порабощённые расы вновь обрели свободу и устремились за пределы Внутреннего Кольца, в пустоту между звёздами, дав начало новому поколению путешественников — людей, дуросов, барагвинов, верпинов, деваронцев, забраков, тви'леков и многих других. Этот период некоторые называют Четвёртым дыханием.
Среди множества обширных государств, возникших в эпоху экспансионизма (с 25 000 по 20 000 год до ЯБ), Королевство Крон превратилось в Империю Ксима; Звёздная Федерация трансформировалась в относительно справедливую Среднегалактическую империю (а Межзвёздный патруль — в Бесконечную гвардию); а после принятия Галактической конституции во время Объединительных войн многие миры бывшего Галактического союза (ранее — Галактической федерации), распавшегося на пике расцвета Бесконечной империи, а также другие относительно новые объединения, такие как Лазурный Империум, объединились в гораздо более крупную Галактическую Республику.
С этой эпохи и до периода Великого Проявления (с 20 000 по 17 000 год до ЯБ) Парламент Предтеч постепенно приходил в упадок и в конце концов распался, поскольку его время подошло к концу. Последующие поколения забыли об обещаниях и предостережениях Целестиалов, списав сверхъестественные события прошлого со счетов как мифы. Старшие расы забывали медленнее, для них бесчисленные века былого великолепия были горько-сладкой мечтой.
Хотя триумфы и ужасы Космических Войн канули в Лету или превратились в легенды, иногда, в тихие, наполненные шепотом ночные часы или в сумрачные, окутанные мраком дни, можно было ощутить на себе длинную тень прошедших эпох... и тогда кто-то тревожно задумывался, а кому-то снились странные сны, но большинство лишь вздрагивало от тревожного трепета в сердце...
Интерлюдия III
Звёзды упадут, и тогда все умрут
Прошла неделя с тех пор, как я вернулся домой.
Во внешнем мире всё идёт своим чередом, но кажется, будто смотришь в старое, немытое окно. Их суетливая, шумная деятельность кажется банальной, их споры — нелепыми, их развлечения — пресными. Только в их страданиях отражается истина. Я не осуждаю их за то, что они не способны видеть и воображать. Да и как они могут? Если не считать голограмм, которые для них — всего лишь развлечение и от которых они отворачиваются, у них нет представления о бодрствующей тьме, грозящей поглотить их.
Но невежество никого не спасёт, когда армии смерти двинутся в долину, когда фантасмагория ненависти, голода и ужаса, которая для большинства людей — всего лишь фантазия, придёт на пир. Но для проклятых, чьи глаза узрели истину об отступлении нихилов, о том, что распространяется в Неизведанных регионах, о безымянных тварях в Мирах Праха и сводящей с ума пустоте, чьи щупальца простираются за пределы Небесной реки, всё это выжжено в сознании и душе.
Наступает ночь, а я лежу без сна, ожидая возвращения солнца, размышляя о разрушенных колоннах в туманных руинах, покрытых странными письменами, под огромными храмами с куполами, и гадая, не кроется ли там какой-то ответ, какой-то выход из надвигающейся гибели.
Когда мне удается заснуть, мне снятся неведомые и пустынные дали, давно упавшие звезды, которые могут видеть только проклятые.
И в этих снах нет страха, только головокружительный полет сквозь бескрайнюю пустоту космоса, где передо мной проносятся сверкающие миры галактики, которые отныне и навеки принадлежат мне... и которыми я буду править!
Я просыпаюсь в холодном поту. Ничего не видя, но ощущая присутствие тех, у кого нет формы, кто смотрит на меня сверху вниз в непроглядном мраке, я вскакиваю, чтобы зажечь свет, пока они не коснулись меня своими мерзкими пальцами.
Выключатель не там, где должен быть. Или я в темноте нащупал его не там, где нужно, и теперь в панике пытаюсь его найти. Призраки приближаются. Я провожу рукой по панели, и комнату заливает свет.
Разумеется, там ничего нет. Кошмары нереальны.
Но призраки здесь, невидимые для смертных глаз, скрытые в тени.
Работа, мое вечное спасение, возвращает меня к реальности. Здесь есть дружелюбные лица среди тех, что похожи на непристойные сорняки с уродливыми лицами и острыми шипами.
Миска и Квенин поднимают мне настроение, помогают сосредоточиться. Хорошо, когда есть помощники, но скоро мне придется их отослать, потому что я знаю, что с каждым днем опасность будет только нарастать. А они захотят остаться.
Но после того, что произошло сегодня, я не могу этого допустить.
Еще одна ночь прошла в беспокойных галлюцинациях о кубических фигурах, которые проникали в сердца живых... Я плыву вместе с ними сквозь невозможные углы неевклидовых плоскостей, пролетая над похожим на кварц полем, населенным кристальными людьми, которые кричали от ужаса, чернели и умирали у нас на глазах, подпитывая нашу силу, пока мы злорадствовали в предвкушении множества полей, которые ждут нас впереди.
Я вздрагиваю, когда Квенин бесшумно входит в комнату. Сейчас раннее утро. В его манипуляторе — голографический диск. "Одевайся", — говорит он и уходит.
Несколько мгновений спустя в моем кабинете, в компании чашки кофе, дроида и мрачной на вид Миски, которая последние несколько дней изо всех сил старалась подбодрить меня, но впервые в жизни почувствовала, что достигла предела своих возможностей, мы слушаем запись, которую я готовил. Рассказ завершен, но это не так, поскольку я еще далек от завершения. Это мой голос, но я не помню, чтобы записывал его. Ужас усугубляется тем фактом, что то, что я говорю в записи, является полным вымыслом. И все же, каким-то образом, посреди ночи я встал с постели и рассказал о выдумке.
Я уничтожаю ее, пока Квенин просматривает другие голодиски. Он старательно хранит множество копий. Отныне я буду использовать флимсипласт в качестве отправной точки, и мы будем двигаться дальше.
Прошло несколько недель. Жуткий инцидент не повторился, но это, вероятно, потому, что Квенин дежурит в моей комнате по ночам, и как только я встаю с постели, он начинает меня допрашивать. В этом есть доля юмора, поскольку в большинстве случаев мне просто требуется "освежитель"...
В своей предыдущей редакции я удалил все элементы, которые, по моему мнению, могли оказаться неприятными, но умолчал о других аспектах, которые, возможно, показались бы мне неизвестными. Но сейчас они восстанавливаются. Что касается моих прежних опасений, то это опасения старого Гекстрофоном. Я больше не тот человек. Коллеги и критики будут насмехаться и говорить, что я страдаю от эмоционального выгорания, присущего тем, кто слишком много повидал. Но огонь, который обжег меня, горит еще глубже, и то, что движет пламенем, горит безудержно, и поэтому начавшиеся пожары — всего лишь предвкушение того, что должно произойти, когда вся галактика будет охвачена пламенем. И пока они тратят время на банальные разногласия и тысячи мелких склок, смерть подкрадывается все ближе.
Кажется, что очень давно я думал и вел себя так же, как они, отказываясь видеть то, что невозможно измерить обычными средствами. Я не скучаю по слепому комфорту лжи, по высокомерию и гордыне, которые возникли из-за наших постоянно развивающихся чудес, которые говорили нам, что мы хозяева реальности, а не ее слуги, которые замечают лишь мельчайшие частицы правды, не замечают песчинок в дюнах, превращая пустыню в мираж.
Возможно, обладая бóльшими знаниями, галактика смогла бы предотвратить часть грядущих бедствий, противостоять им или, по крайней мере, встать на правильную сторону в этом конфликте. Но даже сейчас, когда я пишу эти строки, я понимаю, что это очередная утешительная ложь. Истина всегда была рядом, тихо и незаметно, как дождь. Ливень, описанный в этой книге, лишь разозлит и выведет их из себя. Но дождь должен пролиться, с градом, громом и молниями, каких они ещё не видели и не слышали!
Возможно, нам не суждено выжить, и с нашей стороны самонадеянно думать иначе, ведь мы так мало сделали, чтобы заслужить это право. Мы не видим себя такими, какие мы есть на самом деле — разрушителями в той же мере, что и созидателями — и не замечаем вреда, который причиняем другим, бесчисленных ужасов, которые творим... Зачем нам ещё больше чудовищ, чем те, которыми были мы сами, если не для того, чтобы ускорить нашу неизбежную гибель?
