Опасно быть студентом. Часть 2

Так почему же руководитель дотрема испугался так сильно, что предпочел лишить рабочих мест более двухсот человек? Почему по личному приказу все того же славного руководителя дорема из управления забрали Барадоса и Аригана?

Чего так боится 'крутая шишка'?

Пододвинув к себе листок, я перехватила из рук приятеля шариковую ручку и торопливо написала: 'Где сейчас Сынок?'

'В камере, но его заберут минут через пять', — отписался парень.

Вскочив на ноги, я опрометью кинулась прочь. Руслан пытался схватить меня, но куда там... Не зря же моим обучением занимался сам глава клана.

Стремительно преодолев коридоры управления, я сбежала по лестнице вниз и кинулась в сторону одной из самых комфортабельных камер.

Как я узнала, что это она?

Просто на моей памяти еще ни перед одной не ставили семи стульев, на которых, чинно водрузив черные дипломаты на колени, сидели бы семь адвокатов.

— Я хочу поговорить с тобой, — еще издали крикнула я, уверенным шагом приближаясь к тем, по чьей вине закрывали целое управление.

Привлеченный моим криком, к решётке подошел представитель 'золотой молодежи'. На лице парня мелькнула тень узнавания, и он шумно втянул воздух в легкие.

Странно, ведь при последней встрече я была не слишком симпатичной блондинкой. Тогда откуда он мог помнить меня?

— Наш клиент не будет говорить, — тут же встал в позу один из адвокатов.

Покорно поднимаю руки вверх, демонстрируя полное поражение перед буквой закона, которой столь умело манипулировали семеро представителей Фемиды.

— Как скажете! — фыркнула я и встала так, чтобы охватить всю картинку целиком.

Собственно, для человека, который умеет видеть чувства, даже самые мимолетные, на лицах других, слова — это всего лишь побочный шум.

Вспоминаю пятерых убитых девушек.

— Блондинка, — четко произнесла я, проверяя предположения в виновности подозреваемого.

Внешне парень остался все таким же напыщенным мажором, но я заметила, как дернулась вверх его губа, выдавая тщательно скрываемое отвращение и гнев.

— Согласна, — не отрывая взгляда, улыбнулась я. — Девушки, работающие на публичный дом, — не самая порядочная публика. Ты поэтому наказывал их?

Сынок опять промолчал, зато вместо него ответил краешек губы, дернувшийся в легкой усмешке.

— Нет, ты их не наказывал, — пришла я к неожиданному выводу. — Ты хотел наказать только ее. Ту самую, а остальные — это так...

Подбородок парня едва заметно дернулся вверх, выдавая не только испытываемое хозяином превосходство, но и гордость за поступок.

А потом я с ужасом поняла, в чем дело и почему жертв было так много.

— Ты тренировался... — пересохшими губами сказала я, и парень в страхе отпрянул вглубь камеры.

— Это возмутительно! — рявкнул один из адвокатов, вскакивая на ноги.

— Вы давите на клиента! — поддержал его второй.

Всего за мгновение, пока я неотрывно смотрела на шею парня, правозащитники умудрились поднять такой гвалт, что любая базарная торговка изумленно отрыла бы рот.

На шум прибежали охранники, затем появился запыхавшийся Руслан и меня все-таки увели.

— Что? — еле слышно шепнул Ру, наклонившись максимально близко к уху.

— Агатин... — выдохнула я, в страхе прижимаясь к парню.