Хроники Эллизора. Часть 2. Сокрушение башни

— А зачем вам? — поинтересовался невольный владелец наперсного креста.

— Да вот, надоело быть на привязи! — тряхнул прикованной рукой господин Яр Кинг. — Что-то нужно использовать вместо ключа, а у меня всё подчистую отобрали!

Магирус полез за крестом и вдруг почувствовал, что ему не хочется этого делать: рвать цепочку, делать из неё отмычку для наручников. Наверное, мысли он немного иначе, то пришёл бы к выводу, что крест уже воспринимается им как нечто сокровенное, как святыня, с которой полагается обращаться соответствующим образом, а не так вот — в утилитарных целях для размыкания наручников. Хотя, с другой стороны, какие же это утилитарные цели, когда речь идёт фактически о свободе как таковой? Нет, Магирус не настолько человек сугубо рациональный, чтобы не понимать столь важных вещей!

Таллайский посол кресту удивился.

— Христианин? — осведомился он, рассматривая цепь с крестом.

— Э-э-э... — замялся Магирус. — Как сказать... Не совсем... Так получилось, по случаю...

'Какой осведомлённый в религиозных вопросах посол', — подумал он и добавил, снимая цепочку с шеи:

— Вы всё-таки вещь не портите, постарайтесь так, чтобы она осталась целой.

— Постараюсь! — ответил Яр Кинг, бегло осмотрев цепочку, и принялся возиться с наручниками.

Оззи недавняя схватка с мутантами значительно изнурила. Он лежал на телеге рядом с Беллой не в силах пошевелиться. Горели уже было начавшие подживать ноги, ныла ещё не до конца выздоровевшая правая рука. Всё вокруг него происходило в каком-то полубреду: бегство из Эллизора или, уместнее сказать, бегство всего Эллизора; что-то неладное, происшедшее с Беллой, из-за чего она лежала рядом почти как мёртвая, бледная-бледная, и дыхание её можно было различить, если только поднести зеркальце прямо к её синеватого цвета губам. Из-за спешной эвакуации Оззи за весь день не перемолвился с отцом ни одним словом и теперь лишь наблюдал, как тот отдаёт распоряжение об организации ночлега.

Да, делать было нечего: зимой темнеет рано. И что ещё будет вне привычных границ Эллизора этой ночью посреди диких каменистых холмов-сопок, заросших по склонам густым колючим кустарником?

Как понял Оззи, его отец присмотрел довольно большое плато, на которое можно было собрать весь транспорт и всех уцелевших членов клана. Вот только втаскивать туда телеги, гружённые архивом Закона и прочим имуществом, пришлось вручную, потому что почти все лошади, за исключением двух скакунов, были уничтожены мутантами. Оззи, увидев, каких усилий это стоит членам клана, попытался слезть с телеги, чтобы хоть как-то поучаствовать в этих титанических трудах, но проходящий мимо Леонард тут же уложил его обратно. Пришлось смириться, потому что после недавней битвы Оззи вновь едва мог стоять на своих двоих.

Он смежил веки, стараясь внутренне передохну́ть, собраться с силами, а когда вновь открыл глаза, то увидел, что на него пристально смотрит один из толкающих сзади телегу. Где-то он уже видел это страшноватое лицо: чёрно-коричневое, словно спёкшееся, с глубокими, как шрамы, морщинами, в обрамлении почти пепельного цвета седеющих волос. Ах да, это же посол Маггрейда Болфус... Именно благодаря ему, как сказал отец, да, благодаря данному им снадобью, поражённые той страшной зеленью ноги всё же пошли на поправку, спасибо...

Но где же он, Оззи, видел этого Болфуса ранее? Какое-то странное ощущение, словно в одном человеке скрываются разные люди: может ли такое вообще быть? Болфус Болфусом. Его раньше Оззи не знал — однозначно. Но в то же время есть нечто в облике этого посла неуловимо знакомое, точнее, старое, своё, почти родное... Правда, взгляд тяжёлый, неродной взгляд, злой, вон как уставился, с явной недоброжелательностью... С этими мыслями Оззи незаметно для себя задремал.

Яков-Болфус наряду с другими тоже подустал толкать в гору телегу с людьми из амбулатории, кто не мог передвигаться самостоятельно. Устать-то устал, но не так чтобы очень уж вымотался, поскольку толкал вполсилы, экономя жизненную энергию. Потому что настало время действовать — хватит плыть по течению! Да и плыть-то дальше уже некуда. Не отправляться же и далее с этим обозом, с этим эллизорским быдлом в Лавретанию? Там Якову решительно нечего делать!

Он огляделся. Никто на Болфуса не обращал внимания, потому как все были заняты организацией лагеря и приготовлениями к ночёвке. Яков достал из кобуры револьвер и зарядил его: широкий пояс, идущий поверх его камзола, исполнял роль патронташа, скрывая в себе дюжину запасных патронов.

'Вот и пригодился револьвер, подарок Геронтия, — усмехнулся про себя Яков. — Спасибо, дорогой друг! Очень ценный подарок, ничего не скажешь! Может, и ещё пригодится!'

Его конь, маггрейдский скакун, выглядел не так уж плохо, в отличие от своего уцелевшего собрата, который был, судя по виду, в гораздо большей степени утомлён, а то и напуган (скорее всего, полукровка, а не настоящий маггрейдец).

'Это тоже хорошо, — решил Яков. — Погони не получится, не на чем особо будет гнаться'. Он отошёл от своего скакуна ближе к телеге, коротко глянул, как там Оззи: его главный соперник — вот ещё одна удача! — спал, утомлённый ранами и прошедшей битвой.

'Да уж, молодец! Намахался мечом, герой Эллизора! — с некоторым злорадством подумал посол Маггрейда. — Это нам только на руку...'

Как он и надеялся, Белла оказалась совсем лёгкой ношей, почти пушинкой, по причине своей стройности, а Оззи даже и не заметил, что кто-то похитил его беспробудно спящую возлюбленную. Якова немного смутило, что ему пришлось уложить Беллу плашмя поперёк коня, но более комфортных условий он придумать не мог, да и не было времени на размышления: на него уже начали оглядываться занятые своими делами эллизорцы, а где-то рядом послышался голос Леонарда.

Что ж, пора! Яков вспрыгнул на коня и дал ему хорошего всаднического пинка. От неожиданности тот привстал на дыбы, заржал, потом пустился вскачь, сопровождаемый недоумёнными возгласами.

Всё это, наконец, разбудило Оззи. На удивление, ему понадобилось не очень много времени, чтобы осознать происходящее. Его меч был здесь же, под рукой, а рядом с телегой стоял второй уцелевший скакун, пусть и похуже маггрейдско-посольского, но выбора всё равно не было. Оззи приложил все усилия, чтобы одним прыжком, не касаясь земли, оказаться на коне. Ноги по-прежнему горели, но ступни были надёжно перебинтованы. Правда, на ногах только и были, что бинты, без обуви, но Оззи об этом совершенно не думал: нужно спешить вслед за похитителем Беллы, пока он ещё не ушёл далеко и в надвигающейся ночи можно различить следы.

Боковым зрением Оззи ещё успел увидеть бегущего к нему отца. Вероятно, тот хотел остановить его, отвратить от безрассудной погони. Поэтому Оззи изо всех сил стал понукать коня, и тот припустился вскачь.

Глава 31

Тайный бункер и тюремный бунт

Тайный бункер жреца Варлаама не поражал великолепием и пышностью отделки, но был вполне функционален. Геронтий несколько удивился присутствию в бункере Николаса Северного: оказывается, даже он, главный жандарм, далеко не всё знал о своём подопечном. Однако это вполне объяснимо, ведь, помимо самого Варлаама, кто-то должен отвечать за научно-техническую сторону эксперимента, или, точнее, предстоящей активации жизненно необходимого Маггрейду импульса.

Бункер состоял из небольшого количества помещений: зал управления с пультом посередине и креслами вокруг, откуда вела ещё одна дверь в другие, как можно догадаться, служебные помещения, и вероятней всего, в склады с запасами пищи и воды, санузлом и комнатой отдыха.

На пульте управления выделялись рычажки, кнопки, тумблеры, вольтметры и мигающие лампочки. Отсутствовало какое-либо компьютерное обеспечение. Не будучи специалистом по компьютерам (их вообще в Маггрейде было не так много), Геронтий мысленно одобрил видимый отказ от этого не слишком надёжного способа управления современными техническими системами. Насколько понимал сам начальник Тайной полиции, именно с точки зрения надёжности, от единой системы компьютерного управления пришлось отказаться, потому что она регулярно давала сбой ввиду своего несовершенства. То есть компьютеры в Маггрейде слишком часто 'зависали', чтобы им можно было доверить осуществление тех или иных важных проектов. Поэтому года три назад Технический совет Вирленда при одобрении Варлаама принял решение отказаться от компьютерного управления, оставив за умными машинами расчёт и планирование отдельных важнейших и сложных задач. Правда, это всё равно потребовало дополнительных усилий для прокладки обычных коммуникаций, электрических цепей и телефонии, тогда как последняя тоже не всегда оказывалась надёжной, но это было уже не столь критично, как при сбоях общей компьютерной сети.

Пока Геронтий осматривался, Варлаам уже воссел в кресло за пультом, а сбоку, на стульчике попроще, притулился Николас Северный, который что-то объяснял Великому магу.

— Фактически фокусировка и прицеливание уже осуществлены... — донеслись до Геронтия слова Николаса. — Об этом уже можно не думать. Теперь главная задача — это разгон реактора до пикового значения и соответствующая генерация импульса. Крайне важно выбрать тот момент, когда реактор даст наибольшую мощность, чтобы вовремя разгрузить его импульсом и одновременно не дать возможности дополнительного разгона, иначе мы можем получить взрыв и разрушение активной зоны...

— Понимаю... — спокойно ответил Варлаам.

Геронтий невольно залюбовался магом: какое спокойствие, какая решимость, какие продуманность и взвешенность, с одной стороны, и в то же время какое дерзновение — с другой! Вместе с тем, наряду с определённым восхищением и вдохновением от происходящих эпохальных событий и своего участия в них, Геронтия беспокоило то, что он не успел свести концы с концами в своей тайной осведомительской деятельности: в частности, вся эта история с Магирусом и неким стражником, с которым этот учёный якобы контактировал, так и осталась непрояснённой. Теперь уже было поздно отправляться в особую тюрьму, но для спокойствия совести надо хотя бы позвонить туда!

Варлаам, занятый более важным для него обсуждением с Николасом технических аспектов предстоящего импульса, кажется, не обратил на Геронтия никакого внимания, лишь махнул рукой: звони, мол... Жандарм усиленно закрутил вертушку телефона, стараясь пробиться во внешнюю линию для связи с телефонией особой тюрьмы. Однако если внутри Вирленда связь была более или менее стабильной, то внешняя сеть никуда не годилась. Правда, в этот раз Геронтию повезло. Кто-то из тюремной обслуги ответил: 'Плохо слышно! У нас чэпэ! У нас тут бунт! Часть заключённых вырвалась на свободу! Немедленно присылайте подкрепление!'

Сердце начальника Тайной полиции сильно сжалось и превратилось в какой-то грязный ледяной ком, случайно забытый нерадивыми служащими в большом и гулком промышленном рефрижераторе. На лбу выступил пот, и главный жандарм постарался незаметно утереть его, медленно водрузив телефонную трубку на рычаг. Мельком он глянул на Варлаама и понял, что тот ничего не заметил.

Нет, решительно, он, Геронтий, не мог испортить праздник этому великому человеку! Доложить магу сейчас о бунте в особой тюрьме было просто невозможно! Оставалось надеяться, что охрана тюрьмы сама справится с приключившимися беспорядками.

Впрочем, надежды главы Тайной полиции на то, что происходящее в особой тюрьме само рассосётся, не имели под собой твёрдых оснований. Причиной этому было то, что во главе восстания стоял не кто иной, как полномочный посол Таллайского союза господин Яр Кинг. Магирус, который всё время находился рядом, был просто поражён и восхищён оперативными навыками таллайского посла. Старый учёный ранее совершенно не думал, что у таллайцев так хорошо развиты боевые искусства: мало того что с помощью небольшого металлического звена от цепочки этот Кинг легко отстегнул наручники, так после этого он так же легко одним ударом вырубил стражника, пожаловавшего на стук в дверь камеры, завладел связкой ключей и алебардой... А дальше не успел Магирус и глазом моргнуть, как фактически скоротечный бунт переподчинил управление тюрьмой непосредственно Яру Кингу и его первому помощнику — учёному из Эллизора.

— Значит, так! — сказал Кинг Магирусу в один из судьбоносных моментов взятия власти над тюрьмой особого назначения. — Вам, дорогой эллизорец, поручается проконтролировать, чтобы администрация и стража тюрьмы были помещены в камеры отдельно от заключённых. А то сами понимаете, что с ними будет, если их поместить вместе...

'Что ж, это человеколюбиво', — подумал Магирус и спросил:

— А разве мы не освободим всех заключённых?

— Пока нет! — сказал таллаец. — Только самых ответственных. Иначе начнётся анархия!

'Тоже верно!' — вновь согласился внутренний голос Магируса.

— В общем, держите всю ситуацию под контролем, а я займусь транспортом и фуражом...

— 'Транспортом'? — переспросил учёный эллизорец.

— Однозначно! Уж не собираетесь ли вы здесь обосноваться надолго? Нам нужно уходить!

— Да, конечно! — тут Магирус вспомнил нечто важное. — Есть ещё один момент! Здесь рядом, в помещении Тайной канцелярии, в одном из стеллажей я спрятал важные документы, касающиеся истории Эллизора, их надо обязательно забрать! Успеем?

Господин Яр Кинг лишь деловито кивнул в ответ.

Связь с внешним миром была оборвана, а главный жандарм Геронтий, будучи занят вместе с Варлаамом подготовкой к осуществлению судьбоносного импульса, дабы не отвлекать жреца, трусливо и преступно (чего сам от себя не ожидал!) скрыл информацию о происходящем тюремном восстании, так что у таллайца (весовца Ивана Рейдмана) на самом деле было время, чтобы хорошо продумать свои дальнейшие действия. Что ни говори, а везёт же некоторым, в то время как для иных некоторых, несмотря на всю тщательную продуманность планов, неожиданное невезение может обернуться полной катастрофой.

Глава 32

Подвиг Корнилия

Стражник Корнилий решил, что пора действовать. Время, судя по всему, перевалило за одиннадцать часов вечера, до возможного импульса оставалось меньше часа, так что необходимо было брать ситуацию под свой контроль. Он вынул из ножен стражнический меч, замаскировал его полой плаща и осторожно приоткрыл дверь в помещения главного пункта управления реактором. Он был готов ко всему: к тому, что внутри его встретит вооружённый до зубов отряд охраны и, ему, Корнилию, придётся, истекая кровью, прорубаться к заветному пульту управления... Он даже предвкушал нечто подобное, как жаждет застоявшаяся скаковая лошадь нового рывка к заветному финишу. Слишком долго бывший эллизорский страж болтался без серьёзного дела и теперь жаждал, наконец, настоящих подвигов.

Но, к его удивлению, внутри находилось всего три человека, собравшихся возле основного пульта, и напрочь отсутствовала какая-либо охрана. Вероятно, ещё один стражник охранял подступы ко входу с иной стороны, из другого коридора, но из-за прикрытой двери его не было видно.

'Интересно, — подумал Корнилий, — сколько времени ещё продлится такая ситуация?' С его точки зрения, вряд ли это могло длиться долго. Скорее всего, это такая случайная пауза и, того гляди, сюда может прибыть целый наряд охраны. Чтобы в Маггрейде, в этом проклятом Тот-Вирленде охрана простаивала без дела, да ещё во время столь важных событий, сие выглядело слишком фантастичным. На самом же деле по указанию начальника охраны Гэлла стража густо рассредоточилась по всем коридорам-периметрам, окружающим центр управления реактором. Но то, что настоящий саботаж и преступление готовились в самом центре Вирленда, этого преданным Маггрейду и Варлааму высоким лицам не могло привидеться и в самом страшном сне. Корнилий, благодаря своей многолетней службе главным стражником Эллизора, имел нюх на такие ситуации и почувствовал, что на данную минуту все обстоятельства сошлись в его пользу и этот момент упускать нельзя.