Ищейка. Генетический сбой

воспоминаниями, которое было гарантированно отсутствием в организме сдерживающих

таблеток. Тяжело вздохнув, я углубила щуп, практически не задавая направления и тут же от

напряжения прикрыла глаза, зажав ладонями виски. Что такое легкое головокружение, по

сравнению с тем, что я могу узнать от этой странной бизнес-вумен? Переживу как-нибудь.

— Мы с Яной не настолько близкие подруги, чтобы я могла судить о ее способностях и

возможностях. — Произнесла Ситникова, снова взяв чашку в руки. Она расслабилась, позволив себе даже легкую усмешку. — Знаю только, что бизнес в наше время слабых не

терпит и если Яна смогла удержаться на плаву, значит в ней есть стержень.

Нагромождение пафосных слов заставило меня поморщиться и скрыть эту физиологическую

реакцию не получилось, но на мое счастье, на это не обратили должного внимания.

Увиденные мной образы из разрозненных картин соединялись в целые, обретая звуки и

обрастая деталями. Не сказать, что все в голове Ситниковой относилось к делу, слишком

много и побочного мусора, но кое-что я все-таки нарыла — пресловутую причину тревоги, не

дающую Карине Джамаловной полностью расслабиться. Она точно знала, что это за девочка

и в какой степени родства они состоят со Смирницкой. Чуть дернувшись, я глотнула еще

воздуха, с трудом удерживая связь. Смирницкая, Смирницкая — вот камень преткновения

для Ситниковой, которой всю жизнь приходиться довольствоваться вторым местом. Всегда

после Яны Станиславовны, начиная с института — действительно, давнее знакомство...

Я видела толщу ненависти в этой женщине и ни намека на участие в похищении племянницы

Смирницкой. Неужели тупик? Если она была организатором или тем самым связником психа, то при таких вопросах не смогла бы не подумать хотя бы о причинах! В поисках по чужой

голове я конечно изрядно поднаторела за годы непрерывной практики, но здесь меня почему-

то заклинило на ненависти, которой, казалось, не было конца. Пора было «выходить», пока

чужие мысли не поглотили мои собственные. Как только я собралась это сделать, Ситникова

вдруг произнесла:

— Раз такая песня, то Вам имеет смысл Лельку Мятникову поискать — вот уж у кого

действительно могут быть претензии к Янке! — Сказала и усмехнулась, вспоминая

студенческую бытность. Не спросить о подробностях было бы верхом идиотизма.

— А кем Яне Станиславовне приходиться Мятникова? — Нахмурив брови, по большей части

из-за трудно переносимой боли в области слабо трепыхающегося мозга, уточнила я.

— Мы в одном институте все учились. — Охотно перелезая на тему сплетен и домыслов, пояснила мадам Ситникова. — И было у нас две красавицы в группе — Яночка да Лелечка. Обе

обеспеченные, стараниями мамы с папой, обе умницы, и у обеих амбиции непомерные были, с непрекращающимися соревнованиями в любой области, будь то мальчики или отметки.

Лелька где-то на третьем курсе встретила своего ненаглядного Вовчика и как с катушек

съехала, даже слушать ничего не желала. Ей, помниться, все равно было, что ее

возлюбленный старше нее самой аж на 15 лет и под следствием ходит по подозрению в

соучастии. Собственно говоря, никто особо и не пытался Леле эту мысль донести — дело-то

ее, кого любить, а кого нет. Все смотрели сквозь пальцы, кроме Яночки — той больше всех

оказалось нужно. Она с размахом таким, со свойственным ей рвением, доказала подружке, что ее возлюбленный обычный козел — сделала так, что Лелька их застукала со Смирницкой

в весьма недвусмысленной позе. До драки по-моему не дошло, но общаться они перестали.

До тех пор, пока немец этот, Рицер что ли, в Москву не приехал — тогда они снова

схлестнулись за его внимание.

— Не такой уж этот немец и красавец расписной был, чтобы за него две красивые девушки

боролись! — С сомнением покачала я головой, пытаясь представить себе эту картину —

выходило из рук вон плохо. — Я конечно всего одну фотографию видела и в жизни он мог

быть куда импозантней, но все же...

— Да нет, я тебя уверяю — хватит и одной! — Звонко расхохоталась Ситникова, абсолютно

расслабившись от непринужденного тона нашей беседы. Любая женщина, не зависимо от

возраста или социального статуса, вероисповедания или внутренних убеждений, норм и

правил, всегда с радостью поделиться тем, чем можно потопить ту, которую она считает

конкуренткой. А для Ситниковой Яна Станиславовна именно что и являлась конкуренткой, несмотря на то, что в рассказанной ей истории двух девушек — подружек не было места для

третьей. Она завидовала им обеим, но со стороны и на удивление сказала правду о том, что

близки со Смирницкой они никогда не были. Нескладная Карина всегда наблюдала за

девушками из партера, как и все остальные в институте и группе.

— Они не за мужика, как такового, боролись, а за право переехать на ПМЖ за границу.

Времена-то были лихие, не спокойные, а найти мужика с деньгами в нашей стране означало

вляпаться в криминал по самые уши, потому как денежные мешки только там и крутились.

Вообщем, выиграла Яночка всухую, но подло — накануне приема, на который должен был

придти немец, заявилась к Лельке и предложила распить в знак примирения бутылочку. Они

ее распили и Леля все на свете проспала — и прием, и немца в придачу. Но это все, как вы

понимаете, только с Лелиных слов....

Координаты Ольги Михайловны Мятниковой мы конечно взяли, горячо поблагодарив

Ситникову, которая не пожалела личного времени для разговора. Благодарил, к слову сказать, Ясенков, да так долго, что я успела у машины выкурить сигарету, под бдительно-

недовольным оком охраны заведения. Оказывается, теперь и возле заведений курить нельзя, это нарушает права не курящих граждан, которые мучаются проходя мимо таких хабалок, как

я. О том, что эти граждане живут в городе с ежедневным выхлопом в кислородную среду

миллиардами тонн всякой дряни, они предпочитаю не задумываться. Зачем? Когда можно

пафосно прищучить одного несчастного курильщика, словно после того, как он бросит, жить

всей планете станет легче. А главное, все прям одновременно задышат очистившимися

легкими... Идеалисты хреновы!

— Ну и что ты о ней думаешь? — Застав меня врасплох за неприятными сердцу мыслями, тихо

поинтересовался Ясенков, глядя на меня, как на дикое животное, которое вот-вот броситься и

вгрызется тебе в глотку. Чудак человек!

— Думаю, что и тут пусто. — Развела я руки в стороны. — Надо искать дальше.

— А не проще у заказчицы разузнать о тех, кто мог по какой-либо причине желать ей зла? -

Недоуменно моргнул Ясенков, сам того не осознавая отступив от меня на два шага.

— Ты начальник, тебе и решать! Но у меня этот путь почему-то доверия не вызывает. Хотя бы

потому, что еще не родилась женщина, которая легко признает свои грехи, а ковыряться и

перепроверять слова заказчицы лишняя трата времени.

— Причем тут грехи?

— А Вы вникнете в суть, Савелий Игнатьевич — станет одна женщина, так легко обманувшая

другую, подозревать ее в злом умысле? Ведь она привыкла смотреть на обманутую именно в

таком качестве и ни в каком другом, привыкла в этом тандеме рассматривать себя

исключительно со стороны лидера. А потому едва ли допустит мысль, что обманутая ею

подруга вообще может этой обиды не забыть и даже пытаться отомстить. Закон джунглей —

газель не бросается на льва, кишка тонка. Ну или наша заказчица, с таким характером и

отношением к людям, может просто и не вспомнить тех, кому успела за все свои 40 лет

напакостить, считая ситуации схожие со случаем Мятниковой нормой современной жизни.

— А сразу попроще нельзя было сформулировать? — Хмыкнул Ясенков, нервно теребя брелок с

ключами от машины. Именно его невроз и стал выходом пара для меня.

— Нет, нельзя! — Рявкнула я, тут же пожалев о собственной несдержанности, принесшую с

собой исключительно новый виток головной боли. — Потому, что ты меня боишься и своими

опасениями выбиваешь из колеи! Мне тяжело в таких условиях нормально работать и

вообще что-либо думать!

Савушка дернулся, словно от пощечины, но надо отдать ему должное, отпираться не стал.

— Я не боюсь... Точнее, я боюсь не тебя, а своих мыслей... С этим довольно нелегко

примириться. — Выдавил он через силу, имея острую необходимость слышать собственные

доводы, чтобы не дай бог не оставить мне причин залезать к нему в голову.

Я не знала, как успокоить своего куратора и есть ли вообще в нашем случае универсальное

успокоительное? Словам он врят ли поверит, а посвящение его в тонкости моих талантов

приведет только к прекращению какого-либо взаимодействия. И если опустить личное, то

Носов едва ли выделит мне другого куратора, а работать одной мне никто не позволит. Так

что, как бы нелегко мне ни было это признавать, но я зависела от Ясенкова.

— А ты не мирись! Тебе же не жить со мной, а работать! — Отрезала я и тон, судя по всему, вышел жестковатым. — Это ведь не так уж и тяжело.

— Как сказать... — Привычным для меня жестом он взъерошил собственные волосы и

посмотрел на меня с такой растерянностью, что мне даже стало его жаль. Словно

поделившись с ним своей тайной, я нарушила его гражданские права. Какие мысли бредовые

приходят, Господи спаси! — Может и не тяжело, но чтобы привыкнуть, мне потребуется какое-

то время...

Не знаю почему, но во мне начала подниматься тупая и бесконтрольная злость, справиться с

которой было невероятно тяжело в присутствии источника. Пришлось закрыть глаза и пару

раз глубоко вздохнуть, постоянно напоминая себе, что цель для выяснения отношений

выбрана крайне неудачно. И хотя мое альтер-эго требовало сатисфакции за фактическое

признание Ясенковым меня чем-то вроде циркового уродца, я стоически выдержала этот

раунд, потеряв в ходе внутренней борьбы не один десяток нервных клеток.

— Ну хочешь, я буду отчитываться еще чаще, чтобы тебе не приходилось контактировать со

мной? — Прикурив новую сигарету, вполне миролюбиво предложила я. — Мне-то можешь не

объяснять истинное положение дел...

— Я уже влез в это дело! — Улыбнулся Савушка, расслабляясь по немного. — Причем больше, чем необходимо куратору. Так что дальше делать планируешь?

— Планы-то у меня не сменные! — Хмыкнула я. — Но с их осуществлением постоянно

происходит какая-то хрень. Ты не обратил внимания, что милейшая Карина Джамаловна

даже не уточнила — самой Смирницкой я интересуюсь или людьми, которые могли желать

последней зла? Непосредственно к нам ее опасения и тревоги отношения не имеют, но

приятней от этого тетка для меня не стала.

— Так значит она не причастна к похищению? — Уточнил Ясенков, отгоняя рукой дым от моей

сигареты, который несмотря на безветрие, упорно летел в его сторону. Может это знак?

— Нет. — Признала я и повторилась, — Но Смирницкую ненавидит люто.

— Да за что ей ее любить при таком раскладе? Возраст у них один, а выглядят как небо и

земля! — Фыркнул Савушка, весьма недвусмысленно поставив рядом двух женщин. -

Завидует, оттого и ненавидит. Значит, надо искать дальше?

— Надо. — С тяжким вздохом согласилась я. — И, наверное, отнюдь не среди знакомых самой

девушки. Мне почему-то линия не приятелей ее тетушки кажется теперь куда более

перспективной.

— Тогда поехали к самой Смирницкой. — Решительно подвел итог Савушка, сделав еще шаг в

сторону своей машины. — Попробовать-то лучше, чем тратить время на окольный путь. К

тому же, ты сразу сможешь понять — врет она или нет? И о чем умалчивает...

Пришлось соглашаться. Следуя строго за аккуратной попой «Мазды» своего ненаглядного

куратора, я решила обсудить с Мироновым встречу с Ситниковой и поинтересоваться

объективным мнением касательно Смирницкой.

— Значит она не при делах? Жаль, была хорошая версия! — Расстроился опер, когда я

пересказала ему весь разговор и свои впечатления. — Ну ничего, за теткой тоже не заржавеет

вляпаться куда нибудь и промолчать! Может вместе к ней явиться?

— Ну, если тебя компания моего куратора не будет напрягать, то вперед! В конце концов, не

спит же наша полиция, правда? — Усмехнулась я, в красках представляя себе эту картину. И

основывалось это художественное изображение исключительно на словах Ясенкова о

Миронове, которые он высказал мне в пятницу. Знать о них Гриша конечно не мог, но в

дружбу с первого взгляда мне отчего-то не верилось.

— Это же не мое начальство, а твое! — Вполне резонно заметил Гриша. — И если мадам

предпринимательница сумеет вспомнить что-то дельное, то мне-то легче проверить судимых

или привлеченных к ответственности фигурантов!

— Твоя взяла. Мы сейчас как раз едем к ней, но объяснять свое появление будешь сам, понятно?

— Само собой! Разве на вас, на частников, можно положиться?! — Не остался в долгу Гриша и

отключился. Мне же оставалось надеяться, что этот визит к заказчице пройдет без эксцессов.

Если до сего дня мы общались со Смирницкой исключительно на рабочем месте, в одном из

принадлежащих ей салонов красоты, то сегодня мы приехали по месту жительства, в

Хорошевский район. Шестнадцати этажное чудовище по улице Полины Осипенко имело

выдержку в шестнадцать лет, сколь бы символично это не звучало, и полностью оправдывало

теорию о том, что при строительстве работали на время, а не на качество и дефекты меж

панельных швов были ярким тому подтверждением. Но зато здесь было на удивление тихо, а

двор казался чистеньким.

Заказчица была нашему визиту не рада и скрывать это не собиралась, с раздражением

запахивая халат на груди — мы отвлекли ее от водных процедур.

— Опять? У меня такое ощущение, что я наняла ваше агентство, чтобы следить за мной, а не

искать мою племянницу! — Яростно сверкая глазами, прошипела она. — Или у вас тактика

такая — допечь своим чрезмерным вниманием, чтобы клиент отказался от услуг?!

— Что Вы, Яна Станиславовна! — Тоном опытного психолога заговорил Ясенков, старательно

воздействуя на чужое раздражение успокаивающими интонациями. — Просто по ходу поисков

у нас появляются вопросы, ответить на которые можете, к сожалению, только Вы. Вы ведь

были ближе к Ольге, нежели родители...

Упоминание родственной связи несколько умерило гнев женщины и пахло здесь банальным

самолюбием — вот, мол, какая я молодец, лучше мамы с папой для девочки стала! Меня так

и подмывало сказать, что пока она создает эффект примерной тетушки, племянницу могут

убить. Здесь пришлось в юбилейный раз, за всю мою недолгую жизнь, пожалеть о том, что я

не могу поделиться тем, что вижу.