Новатерра-2. Часть 2. Рейдер

На счёт Серёги 'два' гетман резко толкнул дверь и, заваливаясь вперёд, дважды выстрелил по конечностям бандита. Тот, с перебитыми коленными суставами, рухнул на пол, а сам стрелок, с непривычки к подобным кульбитам больно ударившись плечом о кафель, из положения лёжа направил ствол на сектор слева. И хорошо, что сразу не открыл огонь, — у дальней боковой стены стояли на коленях Анна, поварёнок и старуха-судомойка. Серёга бил из стойки Вивера — с двух рук, чуть подогнув колени, корпус тела под углом к линии огня — и, как обычно, был предельно точен. Во всяком случае, главарь и второй его сообщник распластались в ногах у дядьки Фрола, а сам кабатчик оказался с головы до ног забрызган кровью и белесой слизью. Гетман поднял упавшую на пол, содрогавшуюся, мало что понимавшую супругу и крепко прижал к груди.

— Всё, моя хорошая, всё уже кончено, всё в порядке, успокойся.

— Я... Аль... я... а они..!

В кухонное помещение, зажав темя ладонью и пошатываясь в такт звучным армянским ругательствам, ввалился Данилян.

— Живой, Коля-джан?

— Пока не очень... Вай, глухт куным, болит как! Прости, ахпер-джан, что так вышло. Мы сели в зале, пока шеф пошёл считать, эти мимо прошли, а потом... как будто свет выключился!

— Скажи спасибо, что не навсегда... Бреди, давай, к Доку с Кучинским, они тебя приведут в порядок. Илья Иннокентьевич, — гетман повернулся к дядьке Фролу, — кто такие?

— С месяц как здесь осели, пришлые, — ответил до конца не пришедший в себя мэтр. — Тихо сидели, а тут, гля на них...

— Сколько их всего?

— Кажется, восемь.

— Где живут?

— Да тут рядышком...

— Покажешь?

— А то не покажу!

— И ладушки... Серый, поднимай всех, седлайте коней, Рязанец остаётся здесь на фишке, а я сейчас только оденусь...

— Слышь, Старый, — перебил его друг, — давай-ка ты не парься, а то привык, блин, на каждой свадьбе невестой быть, на всех похоронах покойником. Отдыхайте, приходите в себя, мы сами справимся.

— Сами, говоришь... — покочевряжился для виду гетман. — Ладно! Дядьке Фролу конягу и винтаря выдели. Пленные не нужны. Как вернётесь, не сочти за труд отчитаться.

— А-а-аль! — жалобно простонала супруга, не отрывая щеки от его плеча.

— Ой, кто это?! — дурашливо воскликнул он, хлопнул её чуть ниже талии и развернул к двери. — Пошли домой, кина уже не будет, — потом обернулся к Богачёву, кивнул на обезноженного бандита и тихо распорядился. — Уходя, гасите всех!

Все новороссы мужеска пола, растревоженные выстрелами, толпились у порога заведения вокруг бунчужного. Гетман не стал митинговать — Серёга справится и без Главковерха. Наоборот, поспешил увести Алину, пусть успокоит нервы. Да и свои не помешало бы привести в порядок. Он старался даже не думать о том, что случилось бы, не приди на помощь пёс-хранитель и не прочувствуй опасность дева-провидица. Да и сама она в избушке с ума сходит!

Как вдруг, водя рукой по талии жены, гетман почувствовал пальцами слизистую жижу.

— Ну-ка стой! — он резко развернул её и рассмотрел в довольно ярком свете фонаря. — О-о, подруга дней моих суровых, да ты в крови, как Шамиль Тарпищев! Ну, в смысле — Басаев... Быстро снимай верхнюю одежду!

Алина, казалось, так и не придя пока в себя — во всяком случае, не до конца, — без малейших возражений сбросила китель камуфляжа и взялась за брюки.

— Не до такой степени! Я имел в виду верх верхней одежды, — уточнил он, быстро опустошил карманы кителя и зашвырнул его в мусорный бак. — В избе перед Алёнкой не вертись, сразу закройся в туалете и к чёртовой матери избавься от брюк.

— А что там, Аль?

— Ох, уж мне это славянское целомудрие! Без малого соро... хм, столько лет на свете прожила и до сих пор не знает, что у неё под брюками!

— Да пошёл ты..!

— Вместе пойдём. Всё та же кровь у тебя на штанах. К счастью, чужая, — он крепко прижал её голову к груди. — Алька, солнышко моё ясное, я невероятно благодарен тебе за сегодняшний вечер, но... Пойми, родная, здесь уже Кавказ! Он никогда не был местом, где авантюрные дамочки могли чувствовать себя в безопасности, а уж сейчас... Подумай, что случилось бы, не успей мы с Серёгой вовремя, не прочувствуй Алёнка опасность...

— Алёнка... — чуть слышно, с несказанной теплотой прошептала Алина, а после сардонически усмехнулась. — А вы, значит, дорогое моё вашество, не теряли времени даром!

Это был апперкот. Не в подбородок. Даже не под дых. В промежность. А ещё вернее, в нравственность...

— Ох, мать... твою мать! Ты хоть понимаешь, что ещё чуть-чуть, и навсегда сгинула бы в рабском зиндане или в гареме какого-нибудь восточного набоба?! Всё шуточки! Или ты думаешь...

— Не думаю, Аль, и всё прекрасно понимаю, — тяжело вздохнула она и очень тихо продолжила. — Даже больше, чем ты думаешь... Две любимые женщины — тяжкий груз. Как чемодан без ручки. Нести невмоготу, а бросить жаль. Тем более — два чемодана...

— Что ты там бормочешь, заговорщица?!

— Я говорю... Говорю, прости, я хотела как лучше.

— У тебя получилось!

— Не язви, пожалуйста, тебе не идёт. А как же всё-таки у нас спокойно, правда, Аль? Сколько раз мы с тобой вдвоём срывались в Нижнереченск — никогда никаких конфликтов!

Гетман раздулся от самодовольства.

— Всё не так просто, милая. Да, сейчас там — закон и порядок, но ты же прекрасно помнишь, чего в своё время стоило добиться такого благостного состояния.

Действительно, по выходным супруги весьма часто отлучались — по сути, сбегали — в близлежащий городок. Вдвоём и без сопровождения. Иначе что это за романтический вояж?! Брели, обнявшись, по пустынным — почему бы, интересно? — улицам, захаживали в кафе, лавки и на рынок, торговались, ничего не покупая или, наоборот, скупая всё подряд. Нередко тут же целовались, эпатируя приказчиков, официанток и базарных бабушек. Алина наслаждалась всей душой, впадая в эйфорию беззаботности, неузнаваемости и свободы. Не знала одного — гетман всегда тайком предупреждал о намечавшихся отлучках Богачёва. Поэтому гостей с первой до последней минуты визита сопровождали полицейские машины наружного наблюдения и мобильные группы станичных разведчиков, крепкие пацаны бандита Буцика бесцеремонно фильтровали нежелательный элемент на пути ви-ай-персон, а жулики самозваного вора в законе Стрёмного получали категоричный приказ смотрящего — заезжих лохов не тормошить!.. Гетман вовсе не был трусом и даже разумно осторожным человеком мог считаться только номинально. Однако же прекрасно понимал, что он — какой ни есть, а всё-таки правитель, которому просто появиться утром на работе со случайным фонарём под глазом вовсе не суть великая честь. Не говоря о том, чтобы стать жертвой теракта... Какой у нас радушный и на удивление спокойный городок, да, милый? Ну, ещё бы нет!

— Алёнка спит? — спросила уже на крыльце Алина.

— Надеюсь...

Девушка не спала, наоборот, с испуганной мордашкой ожидала их под запертой дверью.

— Что случилось, па, ма?! Стреляли...

— Угу, — проворчал, обнимая её, Александр, — ты уже как тот Саид...

— Как кто?

— Как конь в пальто! Я где сказал сидеть?! Что за неисполнительность?!

— Ерунда, малыш, — больно ущипнула его за бок Алина. — Дурачки перепились вина и выстрелили по пустым бутылкам. Гетман привёл их в чувство.... Спасибо тебе!

— А мне-то за что?! — искренне удивилась провидица.

— За... за всё! Спокойно отдыхай, всё в порядке. Уже в порядке...

Четверти часа не прошло, как супруги, наскоро смыв под душем кровь и стресс, разнежились в постели.

— Кстати, радость моя, насколько я понял, ты готовила некий сюрприз...

— Ах, да! — подскочила Алина. — Сейчас сделаю! Ну, попытаюсь. Конечно, так, как сразу думала, уже не получится.... Отвернись к стене и не подглядывай!

И Александр покорно подчинился. Уставший организм требовал сна, но — не в такой же день! Двадцать второе августа. Ровно сорок два года назад он появился на свет в родильном доме ростовского микрорайона Северный и к сегодняшнему дню прошёл славный путь от дико завизжавшего комочка грязной бестолковой плоти до полковника казачьих войск, гетмана-правителя Новороссии, Божьего Витязя, стража Добра. Сорок два года. Много это или мало? Ну, во всяком случае, не так уж мало! Можно смело ставить точку... Боже, сколько мне ещё осталось?

Но Запределье промолчало.

Ах, да, конечно, Будущего нет! Живи, сколь выдюжишь... А сколько выдюжишь с таким образом жизни?! Ох-ох-ох!..

В спальне что-то шуршало, приглушённо материлось, ароматно пахло, булькало и хлюпало. И Александр понял — снова сладкий стол. Сладкий вдвойне...

— Всё, можно поворачиваться, дорогой мой именинник! — проворковала за спиной Алина.

Ну, началось!..

Он с усилием разомкнул веки, изобразил улыбку и со скрипом всех пружин матраса и суставов организма повернулся на спину. И обалдел. И было от чего. Она застыла рядом с небольшим подносом: шампанское, бокалы, фрукты, шоколад, гвоздики. Ничего лишнего. Ничего лишнего не наблюдалось и на ней самой. Кроме розовой ленты с пышными бантами...

— Подарочек!

— Принимаю, — у него хватило сил лишь вымученно улыбнуться. — Правда, кое-чего не понимаю.

— Интересно, и что такое 'кое-чего'?

— Да так, сущие пустяки. Во-первых, ты отправилась к мэтру, чтобы он тебя... ну, упаковал, да? И во-вторых, как ты намеревалась 'нести' подарок от кабака до коттеджа?..

Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей,

У всех золотых знамен, у всех мечей.

Я закину ключи и псов прогоню с крыльца,

Оттого что в земной ночи я вернее пса...

М.Цветаева

23-24 августа. Дикое поле, дикий лес, дикие нравы...

Загадка: С луком и с яйцами?

Ответ неверный: Пирожок.

Ответ верный: Робин Гуд...

Когда вдали раскатисто громыхнул первый разрыв, Алина подскочила, едва не проломив кулачками грудную клетку супруга.

— Аль, что это?!

— Полегче, ты! — возмутился он и напряг слух.

Впрочем, последнего и не потребовалось — несколько секунд спустя загрохотало так, будто сбылось наконец предсказание святого Иоанна, в простонародье названное Апокалипсисом. И если это был ещё не сам Армагеддон как таковой, то, на худой конец, Господь устроил смотр громам и молниям. Гетман по опыту определил — подобный эффект достигается массированным применением боеприпасов объёмного взрыва.

— Видно, крепкая у бандитов цитадель, раз такое дело.

— Аль, это не наших ли там..?

Если бы гетман знал!

— Наших, говоришь...

В экспедиционном багаже имелось несколько реактивных огнемётов 'Шмель', но здесь их рвануло, по меньшей мере, с дюжину. Ох, мать, типун бы тебе на язык, — подумал он, а вслух выразил сомнение:

— Нет, не думаю... Спи, Алька, всё в порядке.

— Порядочки у вас!

Гетман не стал уточнять, по чьей именно авантюрной прихоти возник беспорядок, тем более что канонада прекратилась столь же внезапно, сколь и возникла. Однако так и не сомкнул глаз до тех пор, пока по мостовой не зацокали копыта. Он осторожно — хотя и крайне сомневался, что супруга спит — покинул ложе, натянул брюки, тельняшку и кроссовки, набросил китель, закурил, после чего, демонстративно постаравшись не издать ни скрипа, вышел в ночь. И нисколько не был удивлён, когда узнал, что на спецоперацию выходила вся войсковая старшина, включая легко раненного Карапета. А с ними — Русик и Беслан. И дядька Фрол. Он же был радостно возбуждён много более других — избавился! У гетмана отлегло от сердца, когда он, быстро сосчитав друзей-соратников, убедился — все!

ВрИО Главкома Богачёв подвёл своего рыжего Мазурика к порогу гетманской избушки, спрыгнул прямо на крыльцо.

— Разрешите доложиться, ваше гетманское величество?

Они крепко пожали друг другу руки.

— Докладывайся! В письменном виде. В трёх экземплярах.

— Типа, для истории?

— Типа, для обоснования факта перерасхода боеприпасов. Вы так бабахали, что я уж подумал, немецко-фашисты снова на Сталинград навалились.

— Немецко-фашистов больше нету, Старый, всех мы их там поклали. Дядька Фрол сосчитал... хм, по золотым коронкам — всех, до последнего гада. Сами потерь и увечий не имеем. Готовы выполнить любое новое задание партии и правительства!

— Новое задание любой партии и правительства... Эвон как тебя проняло-то, — с усмешкой проговорил гетман и обернулся к спешившимся новороссам. — Благодарю за службу, братцы! С победой вас! А теперь отдыхайте, подъём будет ранним.

После он отдельно поздравил дядьку Фрола с избавлением от сомнительных соседей и выразил надежду на дальнейшее процветание постоялого двора во благо всего прогрессивного человечества. Кабатчик рассыпался в изъявлениях благодарности лично гетману, экспедиционному главковерху Серёге и пресловутому прогрессивному человечеству в лице каждого из участников ночной операции. Надо признать, гетману стоило немалых усилий отказаться выпить рюмочку-другую-третью-и-иже-с-ними в честь великой победы, даже при том обстоятельстве, что за счёт заведения...

Когда же ночные каратели наконец разошлись по избушкам, а кабацкая челядь под присмотром коневода Архипова развела лошадей в стойла, он здесь же, на крыльце, угостил Сергея сигаретой и негромко спросил:

— Слушай, брат, фашисты, как говорится, фашистами, хрен бы на них поедучий, но вы, судя по запаху гари как в ночном воздухе, так и от твоего лапсердака, устроили им самосожжение рейхстага, а вот догадались ли зинданы проверить? Может, у них там, блин, сорок бочек арестантов парились, а?

Богачёв обиженно поморщился.

— Вот любишь ты, твою... хм, твоё величество, дурнее себя среди бояр искать! Я, между прочим, не маляром в стройбате службу проходил, а командиром отделения в разведывательном батальоне морской пехоты, так что основам боевого применения сил СпецНаз могу ещё тебя научить.

— Угу-угу, научишь, — буркнул гетман. — Дедушку кашлять... Ну-ну, внимательно слушаю!

— Можешь даже на манжетке записать. Короче, так. Лошадей в рощице оставили, подошли с подветренной стороны, проверили подходы на минирование, просканировали на предмет камер наблюдения и охранной сигнализации. Костя завалил из бесшумки собаку, Рустам снял ихнего кнокаря — надеюсь, помнишь, кто это такой, — дружески с ним побеседовали, а потом уже взяли всех по-тихому, большей частью ножами. Усадьбу, конечно, осмотрели и никаких 'сорока бочек арестантов' не нашли.

— Тридцать девять всего... А канонаду такую зачем было устраивать? Салют в честь великой победы?

— Да типа того. Док демонстрировал молодым рекрутам эффект разрыва термобарического боеприпаса к реактивному огнемету 'Шмель'.

— Как же неймётся этому Рембо! Ладно уж, пусть отоспится, а утром я точно пройдусь семихвосткой по его широкой военно-медицинской заднице. У нас каждый 'Шмель' на счету, а он слитный залп дивизиона 'катюш' устраивает!

— Да не рычи ты, полководец эконом-класса, — успокоил друга Богачёв. — Это не наши 'насекомые' были, а бандюганские. Кстати, не только 'Шмели', там всякого добра хватало...