Заскрипела дверь, юноша приоткрыл глаза — Гермиона — и тут же опять закрыл их. Девушка села рядом с кроватью на стул, она ничего не говорила, всё и так было яснее ясного. К чему пустые слова...
В середине дня камин на кухне полыхнул зеленым, и в комнату вошел Дамблдор. Покрытый пеплом, он словно весь посерел, стал меньше, сила его будто увяла. Обычный старик. Но, стоило произнести "Эванеско", и всё снова как прежде, перед вами великий директор Хогвартса.
По лестнице уже спускались Гарри, Гермиона и Чарли.
— Здравствуйте, профессор, — по очереди поздоровались они. Дамблдор также ответил приветствием и замолчал. На лестнице опять послышались шаги, Рон и близнецы также поздоровались.
— Профессор, как там мама и папа?.. И Джинни? — прерывающимся голосом спросил Рон, это были его первые слова почти за двое суток.
— С ними все будет хорошо (вздох облегчения). Но, я бы хотел, чтобы вы все остались здесь до конца каникул. Конечно, кроме тебя, Чарли, ты волен поступать, как того хочешь.
— Я побуду здесь. С братьями, — твердо ответил Чарли.
— Хорошо, — Дамблдор отчего-то вздохнул, — Мне бы еще хотелось поговорить с Гарри.
— Да, конечно.
Все поспешно вышли, оставив их наедине. Директор сел на жесткий деревянный стул, на котором вчера спал Гарри, не сотворив из воздуха, против обыкновения, мягкое ситцевое кресло.
— Гарри, мальчик мой (юноша вздохнул и послушно сел, правда, на другом конце стола). Гарри, я думаю, ты не против, чтобы Уизли пожили пока у тебя...
— Конечно, нет, сэр.
— Вот и хорошо. Я хотел бы спросить у тебя, Гарри... ты рассказывал кому-нибудь о своем... состоянии? — старик пытливо посмотрел в его глаза.
"Состояние? Хм... что-то новенькое..." — юноша едва слышно хмыкнул, — "Говорить... или НЕ говорить?"
— Да, сэр, — Гарри также пытливо всматривался в лицо директора, стараясь увидеть его чувства. Лицо Дамблдора не изменилось:
— Я так и полагал. Хорошо это или... плохо зависит от того, КОМУ ты это сказал.
— Гермиона знает, — ответил Гарри на неозвученный вопрос.
Дамблдор улыбнулся.
— А, ну тогда я могу не волноваться, мисс Грейнджер самый надежный человек.
Гарри кивнул. Да, Гермиона его никогда не предаст, никогда не расскажет ничего такого, чтобы могло бы... да, могло. Гермиона... и Рон, тоже не стал бы ничего говорить. Рон — настоящий друг. Только... он теперь и разговаривать с ним не станет, после того, что произошло в Норе, ведь на них напали именно из-за него, Гарри! Ну конечно, все ведь знают, что Рон Уизли и вся его семья дружат с Золотым Мальчиком!..
— Мальчик мой (прямой, прожигающий взгляд голубых глаз), Гарри... ты не в чем не виноват.
Сколько раз он слышал эти слова...
"Не виноват... виноват... Виноват... Ни в чем... в чем? ... В чем? В чем виноват?.."
— Ты выучил те заклинания, которые я дал тебе две недели назад? — Дамблдор резко переменил тему, чему Гарри был рад.
— Да, профессор.
— Очень хорошо, тогда... вот еще несколько, — он выудил из складок мантии маленькую трубочку пергамента, — Скоро тебя ожидает, так сказать, "экзамен".
— Да, профессор.
— До свидания, Гарри, — он еще раз пронизывающе взглянул юноше в глаза.
— До свидания, сэр, — лицо и голос оставались непроницаемы.
Директор шагнул в камин и исчез в ярко-зеленом пламени. Гарри стоял, отрешенно и пусто глядя в затухающий камин.
"В чем? В чем виноват?.."
— В чем я виноват?! — юноша не заметил, что говорит вслух, — В чем виноват?..
"В том, что родился на свет Гарри Поттером, Мальчиком-который-выжил..."
— Гарри... Как ты? — Гермиона стояла сзади. А он даже не заметил ее приближения...
— Виноват в том, что выжил... — прошептал он очень тихо, девушка его не услышала, но ей очень не понравилось это бессвязное бормотание. Юноша слабо взмахнул палочкой, на столе опять, как и вчера появилась бутылка и стакан, только теперь это был не огневиски, а нечто прозрачно-зеленого цвета. Но сомневаться в том, что это алкоголь, а не яблочный сок, не приходилось.
— Что?! Ну уж нет! Эванеско! Эванеско! — гриффиндорка удивленно посмотрела на Гарри, — И когда это у тебя вошло в привычку каждый день пить спиртное?
— Чего ты хочешь? — грубо.
— Я? — девушка, казалось, опешила, — Я ничего не хочу. А вот чего ТЫ хочешь? Спиться?! Ты думаешь, заливая горе огневиски, оно само "рассосется", а проблемы тут же исчезнут!?
Юноша внезапно как-то сник, Гермиона испугалась еще больше. Лучше бы он орал и злился, чем вот так... бледное лицо, стеклянные, мертвые глаза.
— Уходи, — глухо, но отчетливо, сказал он.
— Но...
— Уходи, Гермиона. Подальше от меня. Все мои друзья, родственники... всем я приношу только беды и несчастья. Волдеморт... он... Он не отстанет от меня, пока один из нас не будет лежать в могиле. Вокруг меня гибнут люди. Уходи... я не хочу, чтобы и с тобой тоже что-нибудь случилось.
Гарри сам встал и пошел к двери.
— Я не могу выгнать тебя из этого дома, кроме того, тебе будет безопаснее сейчас здесь, чем у родителей, но тогда... просто уйди.
Девушка ошарашено смотрела на него. Нет, ни о какой обиде и речи быть не могло! Просто... смотреть... в очередной раз видеть, как в нем что-то ломается, как будто некто вытягивает один за другим жизненные стержни, подпорки, служащие опорой и поддержкой.
— Нет, — четко произнесла она и, метнувшись на встречу, порывисто обняла его, — Нет, Гарри, я не могу уйти.
Юноша хотел было отстраниться, сказать что-нибудь грубое или резкое, но не смог. Гарри почти несознательно обнял ее в ответ, чуть поглаживая по голове, словно это он ее успокаивал, жалел, а не наоборот.
"Можно подумать, что Гермиона не переживает за Рона, за семью Уизли! Можно подумать, я один здесь такой сострадательный!.. Я просто... просто. Если бы все и в правду было так просто..." — Гарри гладил ее по волосам, уткнувшись в них носом, вдыхая аромат летних трав. Он чуть отстранился и прошептал:
— Спасибо.
— Пожалуйста, — также тихо.
Гарри смотрел в ее глубокие карие глаза, находящиеся сейчас так близко, запах цветов легким облаком окутывал сознание. Гермиона вздохнула и приоткрыла губы, как будто хотела что-то сказать... или сделать...
На лестнице послышались негромкие шаги, но этого хватило, чтобы ощущение исчезло. Гарри опомнился и отстранился, Гермиона, залившись румянцем, поспешно вышла в другую комнату.
Это был Рон, он подошел к шкафу и принялся рыться в нем в поисках чего-нибудь съедобного. Гарри прошептал заклинание, на столе появилась вазочка с бисквитным печеньем и тыквенный сок.
— Держи. Все равно, после Рождества здесь ничего другого не найти, — сказал он. Рон молча подхватил вазочку и буркнул что-то вроде "Спасибо".
— Рон.
— Что? — рыжий исподлобья смотрел на Гарри, тот немного поежился от такого открыто неприязненного взгляда.
— Возьми, — Гарри протянул ему какую-то склянку с темно-зеленым зельем.
Уизли еще более недоверчиво покосился на нее.
— Что это?
— Зелье. Поможет успокоиться, отдохнуть... — юноша внимательно смотрел на друга, и, не видя никакой реакции, холодно добавил, — Не бойся, Рон, я не собираюсь тебя травить.
Рыжий опять пробурчал что-то себе под нос, однако взял зелье и почти бегом поднялся наверх. Гарри плюхнулся на многострадальный стул и сжал голову рукам.
Когда до конца каникул оставалось два дня из св. Мунго вернулась Джинни. Девушка была очень бледна, под глазами чернели круги. Она мало говорила и мало ела, но быстро шла на поправку. Палаты больницы сейчас и так забиты под завязку, так что ее решили отпустить.
Гермиона тут же поселила ее у себя в комнате, Джинни была ей за это благодарна, хотя и никак не выражала это.
Но самое главное, Дамблдор, прибывший незадолго до Джинни, смог, наконец, помирить Гарри с Уизли. Юноша не ожидал, что директор вот так, вдруг выложит всю правду, какая она есть, однако это было даже лучше. Гораздо лучше, чем постоянно ловить на себе испуганные, злые и осуждающие взгляды... друзей.
Все слушали в полном молчании (дело происходило на кухне, естественно), а Гарри сидел в самом темном углу не шевелясь, так, что его практически никто не видел, Гермиона стояла чуть поодаль и внимательно следила за происходящим. Когда Дамблдор закончил и ушел, сказав, что у него еще много дел сегодня, первыми к Гарри подошли Фред и Джордж. Они сбивчиво, перебивая и дополняя друг друга, извинились перед ним, сказали все, что думают о Пожирателях, и всей родне Волдеморта до десятого колена, пообещали вечную дружбу. Чарли просто молча пожал ему руку, что и так говорило само за себя. Джинни обняла его и, заплакав, выбежала из комнаты.
Последним был Рон. Гермиона тихонько вышла и прикрыла дверь.
— Я... хм... Гарри... в общем...
— Ладно, Рон, я все понимаю. Конечно, не сержусь и не обижаюсь. Как говорится "проехали".
— Да?
— Да, — твердо.
Уизли даже чуть-чуть улыбнулся, Гарри улыбнулся в ответ.
— Друзья?
— Друзья.
Гарри наколдовал им по стакану тыквенного сока и сандвичи.
— А фы мавовец! Я ифо так не умею, — сдавленно проговорил Рон с набитым ртом.
— Фтараюсь, — в тон ему ответил Гарри, тоже не успев проглотить.
Они засмеялись, чуть не обрызгав стол недожеванными бутербродами и соком.
Гермиона, читавшая в гостиной книгу, услышала за стеной приглушенный смех.
— Идиоты, — девушка облегченно вздохнула и опять углубилась в чтение.
~*~*~
Хогвартс встретил надежными каменными стенами, длинными коридорами и мягкой кроватью с пологом в Комнате. Гарри устало упал в кресло перед камином и выдохнул.
— Я — дома.
Дни потекли своим чередом: занятия, дополнительные занятия, подготовка к занятиям... Гарри чувствовал себя счастливым, да, именно счастливым. После очередного урока Зельеварения, Снейп попросил его задержаться и своим коронным, неподражаемым голосом сказал:
— Дамблдор настаивает на продолжении Занятий по Концентрации, хотя я не вижу в этом никакой пользы. Итак, в эту среду в пять вечера. Не опаздывайте, Поттер <буквально выплюнул>. Если вы опоздаете хотя бы на минуту, можете сказать Дамблдору, что я отказываюсь заниматься с вами.
Однако даже это не могло омрачить настроение Гарри, юноша просто купался в магической энергии замка, насыщался ею, жадно впитывая, поглощая. Он, с радостью и огорчением одновременно, понимал, что только в Хогвартсе, только в его стенах сможет чувствовать себя на сто процентов сильным и живым. Замок был для него, словно розетка для аккумулятора. Нет розетки — нет подзарядки — нет нормального функционирования, то есть жизни. В этом есть свои плюсы, например, Гарри был практически полностью уверен, что в Хогвартсе он неуязвим, замок защитит его, скроет, а вот его врагов ждет много нехороших сюрпризов. Однако, где плюсы там и минусы. Гарри в этом году окончит школу, уедет из нее... и что тогда? Получается, что он будет более чем открыт для врага. Над этим стоило поразмыслить. Ведь невозможно сидеть всю жизнь на одном и том же месте, нигде не бывая!
И все же, жизнь шла своим чередом, люди ссорились, мирились, спорили, читали газеты, интересовались квиддичем. Создавалось впечатление, что мир погрузился в какую-то апатию, сон. Будто и не было Волдеморта с его Пожирателями, будто не было смертей, таинственных и трагических исчезновений, явлений, катастроф. Впрочем, за стенами школы все это было и еще как!
Гарри стал получать с некоторых пор "Ежедневный Пророк" и другие магические издания, журналы и так далее. Конечно же, не потому, что его интересовали статьи "Придиры" о "Синезубых хвостатых Мухобровках" или кроссворды с анекдотами из "Волшебного Вестника". Просто, нет лучшего способа узнать, о чем говорят и думают массы, чем читать то же, что читают они. А газеты не сообщали ничего особенного, все по-прежнему, Пожиратели редко (но метко) устраивали "облавы" на магглов, нападали на одиноких волшебников... не больше. Война как-то замерла, как будто застыла на месте, замерзла, затихла, затаилась! Одних это пугало и настораживало, другие радовались, искренне полагая, что на этот раз Волдеморт уйдет навсегда и больше никого не потревожит. Магическое правительство (вновь заседающее в отреставрированном здании Министерства) молчало.
Гермиона продолжала упражняться в анимагии, поэтому вскоре это стало получаться у нее просто великолепно. Правда, применить новое качество было негде, но, Гарри уже видел по задорно и предвкушающе поблескивающим глазам девушки, что она что-то задумала.
Так и было. Однажды, после тренировки в "Рыцарской библиотеке", где они вдвоем отрабатывали очередную порцию заклинаний, Гермиона подошла к Гарри и нерешительно, но с надеждой сказала:
— М-мм... Гарри, как насчет того, чтобы... пройтись по территории Хогвартса?
Юноша сразу насторожился.
— В каком смысле?
— В прямом.
— И все же?
— Ну... — гриффиндорка замялась, — Я имею ввиду... как мародеры... в смысле, в обличии животных.
— Как мародеры... в обличии... Гермиона, ты что с ума сошла?! Или может быть ты — не Гермиона, а выпивший Оборотное зелье Рон? Насколько я могу судить, только он из нас троих способен на такие... такое... да! на такое! — Гарри удивленно (и немного саркастически) смотрел на растерявшуюся девушку.
— Хм... я думала, тебе понравиться эта идея.
— Идея?.. Как "идея" мне это очень даже нравиться, а вот как "реальное, физическое действие" — как-то не очень. Гермиона, я тебя не узнаю! Ты ведь всегда говорила... нет, не говорила, а вбивала нам с Роном в головы, можно сказать, вколачивала, что всякие такие "приключения" (Гарри откровенно потешался над ней) очень опасны, что это безрассудство, глупость, детство... Разве нет?
— Да, — тихо откликнулась она и потупила взор, то ли от стыда, то ли от обиды.
— Ну, так как?
— Что "как"? — не поняла она.
Гарри наколдовал себе и Гермионе по мягкому креслу и сел, с удовольствием положив уставшие руки на подлокотники.
— Так ты еще намерена "исследовать" чертоги замка? Или уже передумала, вспомнив о своем амплуа "порядочной старосты"? — Гарри невинно смотрел на нее, но его брови сами собой сатирически изгибались.
Она кинула на него злой и недовольный взгляд и, вдруг поняв, что стоит перед Гарри, как провинившаяся школьница перед строгим учителем, поспешно опустилась на сиденье кресла.
— Да. Намереваюсь, — запальчиво и твердо ответила она, как-то по-детски дерзко глядя ему в глаза. Ей вдруг показалось, что перед ней сидит человек намного старше ее годами... да и умом, глядящий на нее с почти отцовской улыбкой. Гермиона чуть покраснела от этой неожиданной мысли, но все же продолжала прямо смотреть ему в глаза.
— Хм... ну, раз Праведная Гермиона... — Гарри поймал еще один разъяренный взгляд и улыбнулся, — ... хочет совершить круиз по Хогвартским окрестностям... то я не в праве ей отказать в этом. К тому же, я и сам соскучился по Лесу.
Гермиона на секунду замерла, затем ее лицо озарила улыбка. Парень довольно наблюдал за ней.
