Машина пошла на второй круг вокруг квартала. Водитель вполголоса матерился, не видя ни единого местечка годного для парковки. — узкую улочку плотно забили машины с военными и гражданскими номерами. Отчаявшись, водитель просто притормозил у здания и Матвей, откатив дверь в сторону, шагнул на теплый асфальт. На улице, он с наслаждением потянулся.

Размяв кости, профессор с нескрываемым любопытством огляделся. Такого количества старшего и среднего российского комсостава в одном месте он не видел давно. Возле штаба ЧФ, праздновавшего годовщину флота было людно и оживленно. В глазах рябило от фуражек, звезд и парадных кителей. Кроме российских офицеров встречались и крымские. Парад флота, проходивший днем закончился, и вся эта военно-морская орда ближе к вечеру подтянулась к штабу, ожидая новых звезд, новостей и просто желая пообщаться друг с другом и с понаехавшим начальством.

Минут через двадцать в штабе должен был начаться торжественный прием и все местное военное начальство сейчас толпилось на тротуаре, оживленно обмениваясь впечатлениями и новостями. Говоря по-простому — сплетничая.

В отличие от прошлых праздников, настроение у собравшихся было приподнятое. Флот перевооружался — на ЧФ пошли люди и техника.

Осмотревшись, Матвей принялся потихоньку пробираться сквозь толпу, в сторону кованых ворот. Кое-кого он даже узнавал. Его знакомства в этой среде здорово расширились за последние годы. Хотя многих из них он знал односторонне. То есть он их — да, а они — нет. Вот тот загорелый каперанг, с "Шапошникова", стоявший в окружении группы офицеров был ему знаком. Тот, как раз, для приличия понизив громкий голос, хриплым шепотом, наверно слышным даже на противоположной стороне улицы, заканчивал рассказ:

-Мы им в борт два снаряда засадили, турки сыпятся в воду, как орехи с пальмы. И тут наводчик по громкой спрашивает: "Можно я за пульт стажера посажу? Ему тренироваться надо!"

Окончание фразы заглушил хохот. Матвей тоже улыбнулся. Он, как и наверно весь Севастополь был в курсе, как "Шапошников" отметился в проливах.

Пройдя мимо часовых в парадной форме в воротах, он прошел к темному дальнему флигелю. Войдя в здание и миновав еще одного часового, свернул к лестнице. На третьем этаже, в приемной командующего было безлюдно. Сидящий за столом, адъютант посмотрел на него и узнав, не сверяясь со списком, кивком головы пригласил в кабинет.

Внутри было темно и тихо. Сквозь открытые окна в комнату падали последние красные отсверки заката. Ветерок шевелил шторы. Курьянов, в одиночестве стоял у окна, поглядывая на видимый отсюда кусочек бухты. Открытая створка балконной двери бросала косой отблеск вглубь кабинета.

Министр оторвался от вида и, обернувшись к вошедшему, кивнул.

-Привет. Коньяк будешь? Если да — наливай сам.

Гость углядел бокал в руке министра и початую бутылку на краю стола. Прикинув на глаз уровень жидкости в бутылке, он разочарованно щелкнул языком. Не хватало всего граммов сто-сто пятьдесят. Учитывая комплекцию министра — что слону дробина. Фактически трезв.

Жаль. Беседа с пьяным министром была бы интереснее.

Захватив со стола бутылку и второй бокал, Матвей подошел к нише окна и побренчал хрусталем. Побулькал. Две фигуры с бокалами бок о бок встали у окна.

-За что?

-За флот!

-Давай!

Министр выпил залпом. Матвей не торопясь отпил пару глотков и опустил руку, нянча пузатую рюмку в ладони. Темные, на фоне окна, силуэты замерли молча.

Первым тишину нарушил министр.

-Купил?

-Да.

-Отлично. Просто замечательно. — Уже знакомый министерский оскал, — Удержишь?

-Постараемся, — суховато ответил Матвей.

-Уж надеюсь. Ладно, про это позже. Для Османа все готово?

-К сроку подготовим. Работы начались.

-Давай поподробнее. Я слышал, что вы, кроме сейнеров, на верфях еще что-то странное ваяете...

Матвей нехотя улыбнулся.

-То не для них. Для себя. Конвойники заложили и два корвета. Гражданские суда переделывают. Пытаемся из подручных средств вертолетоносец сделать. Вертолеты для него нам бы не помешали. Да и прочее.

-Давай список, посмотрю что можно сделать.

Матвей покопался в кармане пиджака и извлек пару скрепленных листов. Министр взял его, отошел к столу, включил лампу и пробежал список взглядом.

-Немало просишь.

-Туда с парой автоматов не сунешься. Точнее — сунуться можно. Удержать — нет.

-Ладно, подумаю. Когда планируете начинать?

-В мае.

Министр замолчал. Матвей, не желая прерывать тишину опять пригубил коньяк. Отпил, помолчал, кинул взгляд в окно. Про себя отметив, что энтузиазма у главного российского военного явно поубавилось. Либо сам смекнул к чему идет, либо доброжелатели просветили.

Министр, повернувшись, в упор посмотрел на Федорова.

-Учитываешь, что произойдет, когда турки бомбанут первый конвой?

Улыбка Матвея стала нехорошей.

-Примерно... Кое у кого — жидкий понос. И громкие крики обосравшихся. Я бы сказал — пронзительные... — Матвей помедлил. — ...Но сами не полезут. Особенно если на рейде, под российским флагом, пара из этих, — Профессор кивнул в сторону рейда, — болтаться будет.

-Будет, будет, — пробормотал министр. — Ты только зацепиться дай!

-Зацепимся. Особенно если подсобишь. Считай, у тебя там свой иностранный легион формируется, военно-морской. Вот и прикинь сам, сколько и чего ему требуется. Того что ползает, летает и плавает.

-Людей то хоть сам найдешь? — То ли участливо, то ли с сарказмом поинтересовался министр.

-Найду. Уже нашел.

Бобков давно уже вербовал только сливки армейского и флотского корпуса, которыми так щедро разбрасывалась сама Россия. Предложи российскому офицеру, которого обучили, прогнали через войну и благополучно сократили, толковое командование и снабжение, хорошую зарплату, дом у моря и полное осознание, что он трудится на благо Родины и будешь иметь возможность выбора любых специалистов, в любых количествах. Но говорить об этом здесь, Федоров счел неуместным.

-Так когда Бобкову в Москву выезжать?

Министр поморщился.

-Ты, как в Крыму поселился таким же куркулем, как местные заделался. Дай, да дай.

Матвей покивал головой, выжидательно глядя на собеседника — поскулит, но никуда не денется. По настрою Курьянова чувствовалось, что он относится к Крыму, как к пешке, которую мысленно уже отдал. Но пешка должна сделать последний ход. И стоимость этого хода требовалось оплатить поставками.

-Ладно, пусть через неделю приезжает. Сам понимаешь, такую кучу имущества, — Курьянов потряс сложенными листочками, — Только своей властью я выделить не могу. Придется с Кремлем согласовывать. Схожу, поговорю. Что смогут — дадут. Но особо пасть не разевай.

Матвей пожал плечами.

-Понимаю. Но пусть Он имеет в виду — результат зависит от вложений.

Закончив с министром, сидя в машине Матвей смотрел, как мимо проплывают освещенные бульвары Севастополя. Смотря на гуляющих по улицам горожан, ему ужасно хотелось остановить машину и просто пройтись вместе со всеми по улицам. Так же как они. Просто погулять, посидеть в кафе. Еще ужасно хотелось нажраться. В хлам, вусмерть.

Не хотелось только ехать в свою "нору".

Машины уже миновали выезд из города. Взгляд Матвея упал на вывеску придорожного магазинчика. Попросив остановиться, он вышел. Зайдя в магазин, Матвей огляделся и обнаружив витрину со спиртным, направился к ней.

Через минуту он вышел, сжимая в руке черную бутылку. Подходя к машине, он понял, куда хочет и сев в салон, бросил:

-На Херсонес.

Через пять минут, Матвей, не торопясь шагал по пустой, выложенной камнями темной дорожке меж развалинами древнего города. Прямо на ходу он открыл бутылку и приостановившись, глотнул. Тонкая струйка виски прокатилась по пищеводу, распространяя ощущение тепла. На секунду он замер, наслаждаясь накатом мягкой, туманившей волны легкого опьянения. Повторил. Хорошо.

Завинтив пробку, не торопясь, он двинулся в сторону моря и поплутав в темноте, все же вышел к обрывистому берегу. Свернув влево, профессор пошел вдоль моря поглядывая на светлые черточки пенных бурунов, темные силуэты развалин и резкие, в лунном свете тени. На подходе к постаменту с колоколом, в бутылке оставалось около половины. Усевшись на каменное подножие постамента, Матвей уставился в сторону моря.

Мысли в голове были невеселые. Прокручивая в голове варианты действий, он искал, но не находил выхода из тупика. Первоначальная идея была хороша. И она стала реальностью. Реальностью настолько привлекательной, что кое-кто уже примеривался к тому, что бы положить ее в свой карман.

А кое-кому эта реальность начала мешать. Мешать настолько сильно, что этот кто-то был готов помочь запихнуть эту реальность в чужой карман, лишь бы она убралась со света и не мозолила глаза.

Как помешать этому, он не знал. Ему была нужна идея и Матвей насиловал мозги в тщетной попытке получить ответ. Как остановить Европу и Россию? Заставив вторую отказаться от мысли положить Крым в свой карман, а первую — от помощи, в этом процессе?

Он снова и снова прогонял в голове свои логические построения. Они были безупречны и он не мог найти ни единого изъяна, который позволил бы вклиниться и переломить ситуацию в свою пользу.

Шум шагов по дорожке отвлек от мыслей. Из-за поворота вышла парочка. Похоже, не только его привлекали ночные прогулки по историческим местам. Парень с девчонкой, продолжая беседу подошли ближе и остановились в метрах пятнадцати. Федоров, сидевший в тени постамента и почти сливавшийся с ним, остался незамеченным. Матвей прислушался. Говорил паренек. Похоже, оправдывался.

-Маш, да ты пойми. Я б остался, но какого хрена вкалывать сверхурочно? Он за переработки не платит. Он хозяину рвение демонстрирует — дескать у нас все пахать готовы, с рассвета до заката, на благо компании. А по сути? Все пашут как папы Карло, чтобы шеф новую машину купил или дочь учиться в Англию отправил. И директор, плюсик у хозяина заработал. Бесплатно пашут. Если б для себя? Вы мне заплатите — я свою работу сделаю. Зачем "за так" работать? Я себя не на помойке нашел.

-Сережа, я все понимаю, но тебя уже с третьей работы увольняют. И каждый раз одно и то же. Везде же так. Ты у меня не приспособленный какой-то. Иногда и прогнуться нужно. Мы жениться собирались, детей завести. Теперь снова откладывать будем?

Парень тяжело вздохнул.

-Да Маш, не везет пока... Может ты и права, но знаешь — неохота для дяди прогибаться. Я свою работу делаю. Хорошо делаю. Так платите и ко мне в карман не лезьте. Я же большего и не прошу!

Парень с девушкой развернулись и пошли вдоль моря. Их голоса постепенно удалялись, переставая быть различимыми на фоне доносившегося снизу шелеста моря.

Матвей пожал плечами — банальщина. Девочка хочет замуж, а неуживчивый жених регулярно вылетая с работы не может накопить денег на свадьбу. Натерпятся еще...

Вспомнив про заморское зелье Матвей опять приложился, но настроение пить ушло. Завернув пробку он поставил стекло на камень и уставился в темень моря. На накатывающие барашки.

Все же в разговоре что-то такое было. Какая-то мысль, которая пришла, когда он слушал сбивчивую речь паренька.

Матвей насторожился. Еще раз, мысленно он перемотал услышанное. Не то. Поднявшись с холодного камня он принялся расхаживать перед постаментом, не замечая ни моря, ни развалин...

Часть 3.

Глава 1. Крым. Весна 201Х+3.

С родителями Саша Корабельников пролетел "мимо кассы". Мать была озабочена только собой и мужиками. Симпатичная деваха пыталась продать себя подороже, ища того, кто взял бы на себя груз содержания ее красивой плоти. Увы — без малейшей примеси мозгов. История обычная. Папой стал молодой и вроде бы состоятельный парень, которого пыталась захомутать мать. При помощи Сашки. Собственно, именно с этой целью его и произвели. Папаша не повелся, а мать приобрела роковой недостаток на брачном рынке. К ее чести, на отношении к сыну это не отразилось. Она просто не воспринимала всерьез, ни свое материнство, ни Сашку. Иногда баловала, но чаще всего — не замечала. А в жизни маленького Саши чередой пошли новые папаши — мать, утратив надежду приобрести мужа без недостатков (деньги+молодость) была согласна снизить требования. Но чем сильнее она была одержима поисками, тем быстрее разбегались кандидаты. Женщина с ребенком, откровенно ищущая мужа привлекает мужиков не более, чем кроликов — мясное рагу. Успехи были кратковременны — самцы въезжали, жили кто год, кто пару недель, после чего опять исчезали. После четвертого временного папы Саша их уже не воспринимал. Так, жильцы.

Впрочем и мать — тоже. Но, то случилось позднее, классе в шестом. Ее поведение он сперва воспринимал с недоумением, потом с терпеливым отвращением. Наверно, так оно было лучше. Принимай он всерьез все то, что временами пыталась вдолбить ему в голову мать — из него получился бы готовый шизофреник.

Так все и шло. Парень учился, играл на компьютере, гонял в футбол, временами встревал в драки во дворе. Обычное детство.

Необычное произошло только на выпускном. Когда отзвенел последний звонок, он вместе с гурьбой одноклассников вывалился из школы в духоту майского дня. Подошедшего мужика с цепкими и упрямыми глазами он видел впервые.

-Саша? Корабельников? — осведомился цепкоглазый.

Сашка кивнул. И получил в ответ жесткую ладонь,

-Денис. Я твой папаша. Пойдем, пообщаемся.

Сашка немного ошалел. Про отца он не знал ничего. Не было даже фото. Вроде мать говорила, что тот живет где-то за Уралом. Но кто, где — понятия не имел. Да сильно не горевал по этому поводу. Чего-чего, а безотцовщины в школе хватало, чтобы не чувствовать себя каким-то особенным или ущербным.

Папаша повел сына со двора. На проезжей части стоял блестящий, здоровенный джип. Усевшись на заднее сиденье, отец поглядел в отблескивающий, бритый затылок шофера.

-Сереж, пойди погуляй. Нам с парнем пообщаться надо.

Крепыш молча вышел. Папаша повернулся к сыну. Минуту он просто смотрел на него. Глаза у папы выражали только любопытство и внимание. Очень концентрированное. Сашке еще не доводилось встречать такой взгляд. Он как будто вбирал все окружающее и моментально раскладывал все по полочкам, навешивая свой ярлык на каждую, отмеченную деталь. Впрочем, Сашка и сам, с неменьшим любопытством пялился на папу.

-Ладно, — папа Денис опять заговорил. — Времени мало — давай к делу. Первое — про тебя, меня и твою мать. Ты наверно уже понимаешь, что пара ночей проведенных с женщиной — далеко не всегда повод связывать с ней жизнь. Особенно, если ее начинают с шантажа. У нее — другая точка зрения. Я изложил свою.

Второе — я не очень хороший человек. По крайней мере — с общечеловеческой точки зрения. Совершенно не ангел. Хотя деньги, как ты успел заметить у меня есть. Ангелов с деньгами вообще не бывает. Отчасти поэтому, впервые ты видишь меня сейчас. Но это одна сторона. Вторая сторона — я кое-что умею и могу. Сейчас считай, на меня нашла слабость и я захотел тебя увидеть. И кое-что дать.