| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Ну чо, козел, визжать будешь? Или сразу язык отрезать?
— Выпить есть? — глухо буркнул Марик в лицо небритому.
— Выпить? Это чо, типа последнее желание приговоренного? — хохотнул Чича. — Ну что ж, уважим. Может, орать потише будешь. Не люблю я визгов этих — отвлекают.
Бандит вынул откуда-то плоскую фляжку, отвинтил пробку, понюхал. С сомнением глянул на пленника, а затем снова — на фляжку.
— Эй, Аслан, у тебя стакана нет? А то этот хмырь обслюнявит всё — вдруг заразный.
— На столе, — усмехнулся в ответ здоровяк, указывая винтовкой на пузатый стеклянный сосуд, покоящийся в выемке массивной столешницы.
Чича ухватил рукой стакан и машинально вытряхнул на пол содержимое — что-то тяжелое, завернутое в тряпицу.
— Чо за хрень? — небритый с удивлением воззрился на покатившуюся по бетону гранату. Аслан среагировал быстрее. Услышав знакомый щелчок, он бросился в сторону и попытался укрыться за шкафом. Но, все равно, не успел. Граната рванула раньше. Разлетевшиеся осколки достали и его, и Чичу, и связанного красноармейца. Правда, в отличие от бандитов, боец РККА не падал с грохотом на пол и не отползал к стене, суча ногами. Не пытался зажмуриться или вжать голову в плечи. Он просто ждал.
Умирать не хотелось, но смерти Марик отчего-то не боялся. Хотя нет, боялся, конечно, просто ему казалось, что смерть — это еще не самое страшное, что может случиться. Гораздо хуже было бы не выдержать пыток и уйти из жизни, дрожа от страха и боли, моля о пощаде в надежде хоть на миг оттянуть неизбежное. А смерть? Ерунда, всего лишь сильный удар в грудь и... темнота. Мягкая, обволакивающая, сияющая сиреневыми и оранжевыми сполохами. И совсем не страшная.
...Часть осколков принял на себя тяжелый стальной шкаф, словно стенка-стойка разделивший чердак на две неравные части. Видимо, только это и спасло майора. Плюс, конечно, везение. И удача. Ведь единственный прорвавшийся за импровизированную перегородку кусочек металла по чистой случайности перебил именно ту трубу, к которой был пристегнут бандитский пленник. Так что... одно короткое движение рукой, и через мгновение прочный браслетик из закаленной стали соскальзывает с отопительного стояка. И что в итоге? В итоге одно кольцо наручников, как и прежде, охватывает человеческое запястье, а вот второе... во втором теперь — только воздух. Уцепиться же за столь эфемерную субстанцию тупая железяка была, по определению, не способна. Удержать человека — тоже...
Тряхнув головой, слегка оглушенный майор вскочил на ноги и бросился к ближайшему бандиту, ворочающемуся на полу и судорожно скребущему пальцами по бетону. Кирпич, оказавшийся в руках у Бойко, моментально перевел беспокойного гражданина в тихое умиротворенное состояние. Всего лишь один удар по башке, и всё — "Хороший был кирпич. Жаль выбрасывать". Второй из бандюганов признаков жизни не подавал, да и поза его говорила о том же — кончился клиент, без вариантов. А вот Марика на месте не оказалось, только пустой стул и веревки. "Странно, куда ж он деться мог?".
Однако дальше раздумывать было некогда. Подхватив валяющуюся возле бородача СВДшку и рассовав по карманам патроны, майор кинулся к выходу и через пять секунд очутился на крыше. Наверху никого не было, только кучка стреляных гильз у пожарной лестницы и груды строительного мусора, разбросанные по всей поверхности кровли. Оглядевшись по сторонам, Бойко успел заметить в небе лишь крохотное пятнышко, даже, скорее, точку, удаляющуюся куда-то на юго-запад. "Сволочь Тарас, на вертушке к ангару двинул. Торопится гадёныш!".
Майор вскинул было винтовку, пытаясь поймать движущуюся цель в перекрестье визира, но тут же понял, что свой шанс он уже упустил. Слишком велика оказалась дистанция. Так что теперь оставалось только в бессильной ярости сжимать кулаки и думать о том, что делать дальше. "Вниз или...".
Размышления прервал грохот пулеметной очереди. Тяжелые пули волной прошлись по кровле, обозначая попадания бьющими во все стороны фонтанами битумной крошки. Тело отреагировало самостоятельно, на одних лишь рефлексах, намертво вбитых в мышечную память годами тренировок и опытом пережитых сражений. Бросок налево, перекат, мягкий толчок о парапет. И уже потом, запоздалое: "Твою мать!!!".
Определив по звуку направление, с которого велся огонь, Бойко дождался короткой перезарядной или, что более вероятно, корректировочной паузы и осторожно приподнял голову над краем бетонной стены. "Черт! Еще одна вертушка. И на хрена я здесь улегся? Сейчас этот гад с другой стороны зайдет, и все — хана". Но додумать мысль до конца майор не успел.
Длинная крестообразная тень промелькнула над головой, и в ту же секунду дробный стук авиапушки и двух синхронных УБС ударил по барабанным перепонкам. "Лейтенант! Давно пора!".
Идущий на бреющем Як-7Б пронесся над развалинами "торгового центра". Против истребителя второй мировой у легкого гражданского вертолетика, кустарным образом переделанного в боевой, шансов не было практически никаких. Сверкающие трассы очередей лишь на мгновение сошлись на желто-белом корпусе, но и этого оказалось достаточно. Задымившуюся вертушку отбросило в сторону, завертело вокруг центральной оси, и через несколько мгновений бандитская машина рухнула вниз, исчезнув в клубах пыли, повисших над руинами "универмага".
Расправившись с врагом, советский истребитель разворотом ушел вверх и, сделав полупетлю, вновь встал на боевой курс, теперь уже прямо на "башню". Вскочивший майор подхватил какую-то тряпку, нацепил ее на ствол СВД, и принялся яростно размахивать этим своеобразным флагом в надежде привлечь внимание лейтенанта. По всей видимости, летчик все же углядел мечущуюся по крыше фигурку комбата, поскольку не стал спешить с открытием огня, а лишь слегка отвернул самолет в сторону и пролетел метрах в сорока правее и выше. "Черт, он же против солнца шел! Глазастый, однако. А вот ты, товарищ майор, шляпа. А ну как, шмальнул бы лейтенант по крыше сразу из трех стволов? Так, на всякий случай. Вот смеху-то было б".
Дождавшись разворота серебристо-серого ястребка, Бойко подбежал к южному краю кровли и вновь замахал винтовкой, указывая стволом направление. На юго-запад, в сторону заброшенной воинской части. Рации у Бойко уже не было, так что вся надежда оставалась на то, что лейтенант правильно поймет смысл его судорожных телодвижений.
Як несколько раз качнул крыльями, набрал высоту и ушел к Волге. "Черт! Неужели не понял?". Однако через несколько секунд истребитель свалился в вираж и, обходя место боя по широкой дуге, устремился в нужном направлении. По всему выходило, что летчик всё же понял, что надлежит сделать. И понял правильно. По крайней мере, комбат очень на это надеялся.
Закинув СВД за спину, майор подскочил к обрезу кровли и, ухватившись за поручни пожарной лестницы, скользнул вниз, за парапет. Спуск много времени не занял. Пересчитав руками и берцами все имеющиеся на пути перекладины, Бойко быстро добрался до самой нижней, зависшей над землей на двухметровой высоте. Спрыгнув с нее, он рванулся к полуразвалившемуся забору, а затем дальше — к густым зарослям терновника. "Вроде бы мотоцикл там у бандюганов заныкан... Быстрее, черт, быстрее надо, пока этот гад до моих не добрался. Эх, хорошо бы лейтенант его приземлить успел...Сержант? С ним вроде бы все обговорено было, разберется...Марик? А вот тут ничего не ясно. Мистика, однако".
Увы, мотоцикла Сергей Васильевич в кустах не нашел. И потому, выскочив обратно к башне, рванул в сторону разрушенного "универмага", надеясь отыскать там какое-нибудь подходящее транспортное средство. Но уже на углу был остановлен негромким свистом.
— Товарищ майор, вас подбросить?
— Леся! Блин, ты как здесь очутилась!?
— Стреляли, — чуть насмешливо произнесла девушка, жестом предлагая майору занять место пассажира "стоящего под парами" байка. — Извини, дядя Сережа, но второго шлема у меня нет. Так что придется нарушать.
— Хрен с ним со шлемом. И с ПДД тоже, — отозвался майор, усаживаясь позади лейтенанта Клёновой. — Давай, Леся! Гони в городок!
— Как скажете, товарищ майор. Как скажете. — -
Фрицу Лямке было страшно. Страшно и непонятно. Так хорошо начавшийся вечер превратился в какую-то жуткую фантасмагорию...
Нет, поначалу все складывалось просто отлично. Даже более чем. Фриц подсчитывал в уме будущие барыши и снисходительно посматривал на суетящегося рядом корреспондента. Тот вовсю отрабатывал обещанный процент. То отскакивал в сторону в поисках выгодного ракурса, то наводил камеру на самого полковника, гордо вскидывающего подбородок. То что-то бормотал себе под нос, видимо, комментируя эпохальное событие. Памятник журналюга снимал фрагментами, отдельно голову, отдельно карабин, отдельно стоящих у его подножия бойцов в камуфляже. "Размер никак не угадаешь, а впечатление сильное. Ничего не скажешь, опытный прощелыга попался".
"Фюрер" с трибуны вещал какую-то муть, но скучающие бойцы "охранных отрядов" не дергались и строй не ломали. Только перетаптывались в нетерпении, дожидаясь, по всей видимости, окончания церемонии и предстоящей "раздачи слонов": денежных премий и последующего банкета. Хотя какой, цум тойфель, банкет? Банальная пьянка, и ничего больше. Лямке даже слегка поморщился, представив опухшие рожи "соратников", лезущих к нему со слюнями и предложениями "принять на грудь". "Тьфу, мерзость какая! Но, увы, придется потерпеть. Зато потом хорошо. Тихо, спокойно напишем отчет, отправим начальству и будем дожидаться последнего транша". Всплывшие из памяти цифры отозвались в душе советника лучшей на свете музыкой — звоном открывающегося кассового аппарата. "Сколько ж там нулей? О, это что-то! Жаль только, делиться придется", — мысль о нахлебниках оказалась не очень приятной, но расстраиваться по пустякам Фриц не стал, философски отметив про себя. — "Что ж, придется списать еще пару-тройку процентиков. На неизбежные, так сказать, трудности военного времени". Повеселев, он вновь изобразил внимание и интерес к происходящему.
Гнусавая речь оратора, по прикидкам немецкого советника, должна была продолжаться еще минут пятнадцать, но внезапно "фюрер" умолк, развернув свой мотоциклетный шлем забралом к заходящему солнцу. Вместе с ним повернулись и стоящие в шеренгах. Самые дальние вытягивали головы, заинтересованные внезапной заминкой. Еще бы, какое-никакое, а развлечение. Как оказалось, на площадь неожиданно вылетел какой-то явно опоздавший к началу священнодействия "Гелендваген". Едва не опрокинувшись, он развернулся боком к скалящимся бандитам и, тарахтя мотором, застыл в скорбной позе. А поскольку "фюрер" терпеть не мог подобных припозднившихся ухарей, строй оживленно загомонил, предвкушая бесплатное зрелище по "разбору полетов". Но вместо этого...
Появившийся в крышном люке человек спокойно и деловито выдвинул наружу пулемет и... ад обрушился на площадь. Длинная очередь полоснула по толпе, не различая ни рядовых, ни вождей, ни иностранных советников, ни прочих "случайно" попавших под раздачу "нонкомбатантов". Моментально возникшая паника смешала ряды. Бьющая фонтанами кровь, валящиеся на землю тела, мечущиеся фигурки совершенно очумелых от ужаса людей, выпученные глаза, распяленные рты. Картина, достойная "судного" дня. Всего каких-то десять секунд, и сотня обученных бойцов превратилась в бешено ревущее стадо. И, как апофеоз, расколотый мотоциклетный шлем, валяющийся среди переломанных досок трибуны. Возможно даже, с головой "фюрера" внутри.
Почти минута ушла на то, чтобы восстановить хоть какой-то порядок. Оставшиеся в живых командиры пинками и матом разогнали обделавшееся "воинство" по зонам и секторам, а два БэТээРа смогли, наконец, начать преследование наглых налетчиков, скрывшихся за углом "торгового центра".
В отличие от менее сообразительных коллег, Лямке рухнул на бетон сразу же после начала обстрела. Видимо, сработали старые, еще "африканские", навыки. Свист пуль над головой, он, знаете ли, очень способствует выработке самого главного в жизни инстинкта — инстинкта сохранения собственной задницы. С рефлексами у Фрица всё оказалось в порядке, и звания жертвы кровавой бойни он все-таки избежал. А вот корреспонденту, увы, не подфартило, и даже предусмотрительно напяленная на башку каска не помогла. Тяжелым пулям калибра 12,7 несколько миллиметров композита помехой не стали — снесли журналюге полчерепа и не заметили. Вскочивший на ноги Лямке лишь брезгливо поморщился, стряхивая с ботинок брызги от разлетевшихся во все стороны мозгов представителя второй древнейшей профессии. На непосредственное участие в боевых действиях иностранный советник не подписывался, и теперь его обуревало только одно желание — как можно скорей унести свою ценную тушку в безопасное место, подальше от местных разборок. Лучше всего этой цели соответствовал транспортный вертолет, потихоньку раскручивающий лопасти на дальней площадке. Вот к нему-то и направил стопы бравый немецкий полковник. Короткими перебежками, пыхтя и прижимая к груди подобранную с земли видеокамеру незадачливого корреспондента.
Но, увы, человек предполагает, а вот бог может располагать совершенно иными, отличными от человеческих, соображениями. Уже почти добежав до вертолетной площадки, Фриц неожиданно для себя обнаружил одну очень неприятную вещь. Видеокамера оказалась некомплектной. И, как на грех, особенность именно этой модели заключалась в том, что носитель информации для нее должен был располагаться в противоударном футляре-контейнере, который пристегивался снизу к специальному разъему. Должен был, но, вот ведь незадача, как раз футляра сейчас и не доставало. Вместе с носителем. Случайно он отломился при падении или же корреспондент сам отстегнул контейнер для перезарядки? Бог весть. Но в данном случае это было не важно. Главное состояло в другом. Видеоподтверждение произошедших событий у полковника отсутствовало. Напрочь.
Возможно, кому-то подобная проблема могла показаться надуманной, но только не господину Лямке. Конечно, он прекрасно понимал, что менять его сейчас на кого-то другого начальство вряд ли решится, такие кадры на дороге не валяются. Опыт, профессионализм, интуиция, умение чувствовать ответственность перед лицом всего цивилизованного человечества — подобные качества в той или иной степени были присущи каждому европейцу. А поскольку представители германской нации во все века считались чуть ли не эталонными носителями истинного европейского духа, постольку и сам Фриц оценивал себя весьма и весьма высоко. Вот только отвечать за полученный, но не подтвержденный делом аванс ему совершенно не хотелось. Советник имел немалый опыт и иллюзиями насчет того, что скупые парни из фатерлянда воздадут должное его героическому поведению и простят финансовые потери, себя не тешил. Без грамотного отчета о проделанной работе об этом не стоило и мечтать. Особенно, в части освоения выделенных средств. Тут ведь как? Чистая бухгалтерия. "Аванс получен? — Получен. — Извольте отчитаться, герр Лямке. Ничего личного, только бизнес". А подтвердить слова полковника будет некому — корреспондент-то тю-тю, на небесах уже. Разве что местные подтвердят? Ага, как же. Их байкам давно уже никто не верит — известно ведь, что в этой варварской стране каждый второй — жулик, а каждый первый — бандит. К тому же, пьянь беспросветная, маму родную за бутылку прирежут. Нет, здесь требуются железные доказательства. Например, видео. Вот он памятник, а вот он Лямке, собственной персоной, рядом с монументом. И тогда все абгемахт. А что бойня потом случилась, то тут уж действительно чистый форс-мажор. Война, знаете ли. Вот тогда точно спишут всё подчистую, да еще и, поди ж ты, наградить сподобятся. Мелочь вроде, но всё равно — приятно. А, значит, что? Придется возвращаться и, как ни крути, искать этот чёртов контейнер.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
