— Всё так, — угрюмо согласилась Ольга. — Я ждала, что они предпримут, и дождалась. Нет у меня желания ждать, как они отреагируют на пропажу своих бандитов. Могут ведь и просто пальнуть из леса. Нам тогда не поможет никакая магия. Начну-ка я раздавать свои гостинцы! С печенью разобралась, сейчас буду разбираться с сердцем. Когда на наших врагов навалятся болезни, сразу станет не до нас. А начну с паразита Вовочки. Почему у меня должен быть подопытным только Хитрец? Будет в нашем классе ещё одна свинья. Только кабана я сразу же вылечиваю, а этого пусть лечат другие. Единственная трудность — всех увидеть. Мы здесь, а они там, и я большую часть времени провожу в школе. А лезть к ним внаглую и светиться магией нельзя. Им будет нетрудно связать свои беды с моим визитом.
— Можно позвонить Сергею, — предложил отец.
— Сегодня вторник, — сказала Ольга, — давайте подождём до воскресенья. Приедут ко мне на день рождения, заодно и поговорим. А мы будем осторожней. Не так уж трудно проверить магией, есть ли в лесу люди. А эту фотографию на всякий случай припрячем. Да, папа, Хитрецу от тебя морковка. Надо купить в Матвеевке. Он действительно тебя спас. Может, и не убили бы, но покалечили бы наверняка.
К утру на небе не осталось ни одного облака.
— Похоже, установилась хорошая погода, — сказал вставший раньше Ольги отец. — На улице холодно, но день должен быть тёплым. Наверное, схожу на охоту. Должны охотиться по лицензии на оленей, так я и охотников проконтролирую, и добуду своего оленя. Тогда поделимся мясом с Виктором и Сергеем, а тебе для разговора не нужно ждать воскресенья. Остальное заготовим впрок, как делали в прошлом году. Да, Хитреца я уже покормил, так что занимайтесь собой. И скажи своему коту, что передо мной необязательно ходить на задних лапах. Мне уже жалко на него смотреть. Сунуть в лапы шляпу, и получится вылитый кот из "Шрека", только чёрный. У него такая жалкая морда, что не тобой будут восхищаться, а сочувствовать ему, а тебя назовут бессердечной.
— Я обязательно им займусь, — пообещала дочь. — Сегодня будем отрабатывать улыбку. Спасибо за Хитреца, но я справилась бы сама, время ещё есть.
— Сегодня на нас намечается наезд, — сказал отцу за завтраком Нор. — Есть у нас в школе одна мегера, которой мы сразу не приглянулись, а сегодня её урок. Оль, уже придумала, что будешь делать?
— Наколдую сердечный приступ, — ответила Ольга. — У меня сильно поубавилось желания получать плюхи и молча их сносить. Если делаешь людям гадости, будь готов, что тебе отплатят тем же.
— Нормальный вариант, — кивнул Нор, — но с одним изъяном. У неё будет приступ, а у тебя — тройка в журнале. Оно нам надо? Поэтому предлагаю следующее. Моя "Моторола" может работать, как диктофон. Вот мы и запишем твой ответ и организуем шум в классе, чтобы не сказали, что запись сделана дома. А потом с записью и Таганцевой идём разбираться к директору. Выгнали её один раз, выгонят и вторично. Пусть лучше торгует с лотка, чем преподаёт в школе.
— Может, тогда ограничиться записью? — предложил Егор. — Так ли обязательно отнимать у человека здоровье, если без этого можно обойтись?
— Посмотрим, — сказала Ольга. — Доели? Вот и нечего рассиживаться. Я всё убираю и идём на выход. До приезда Виктора только двадцать минут.
Когда подошли к калитке, Ольга придержала Нора и проверила магией лес.
— Чисто. И впредь будем так же проверять. А со стороны "Фазенды" приближаются трое. Вот и машина.
Они сели в остановившийся "найт" и поздоровались с Фроловыми.
— Не сможешь подлечить мне горло? — спросила Люда. — Разболелось так, что трудно есть. Хотела остаться дома, но вспомнили о твоих способностях...
— Пока доедем до школы, будешь как огурчик, — пообещала Ольга. — Сейчас установится тёплая погода, так что можешь забыть о своей болячке.
— Все бы доктора так лечили, — вздохнул Виктор. — Ты даже руками не размахивала. Так всё лечится?
— Многое, — ответила она. — Всё, что может вылечить сильный и здоровый человек. Я ведь сама ничего не лечу, только мобилизую на лечение организм. Если у больного не осталось сил, я ему не помогу и придётся обращаться к врачам.
— Они тоже не помогут, — усмехнулся он. — Автобуса нет, значит, сидим. Об этом не принято спрашивать, но я спрошу. Вы будете отмечать твой день рождения?
— Если ничего не случится, то приглашаю вас в воскресенье к двум, — ответила Ольга. — Сама хотела сказать при возвращении. Едет автобус.
Этот учебный день поначалу ничем не отличался от остальных. Бортников никак не отреагировал на её появление, дав этим понять, что не знает о планах отца. По мере приближения третьего урока настроение ребят начало портиться.
"Как кого-то похоронили, — мысленно сказал Нор. — Все ждут крови".
"Сомневаюсь, что её вытурят из-за твоей записи, — ответила Ольга. — Нас она больше не тронет, отыграется на остальных. Так что если директор ограничится выговором, то запущу свою болячку".
На второй перемене не было слышно обычного трёпа и шуточек, все сидели на своих местах, многие — за открытыми учебниками географии. Прозвенел звонок, и почти тотчас вошла Таганцева. Она поздоровалась с классом, села за свой стол и раскрыла журнал.
— Прежде чем начать новую тему, я хочу проверить, как вы усвоили предыдущую. К доске пойдёт Ковалёва. На прошлом уроке ты вертелась и не слушала мой рассказ. Обо мне ходят сплетни, что занижаю ученикам оценки. Вы должны знать, что это ложь. Я ставлю только то, что вы заслуживаете. Вот сейчас мы и посмотрим на то, как вы относитесь к занятиям. Как некоторые из вас относятся к учителям, я уже имела возможность убедиться. Чего ты ждёшь? Начинай, я слушаю.
Глава 14
"Начинай, — мысленно сказал Нор Ольге. — Я пустил запись минуту назад".
Она почти дословно пересказала текст из учебника, показав нужное на карте. Нору не пришлось что-то предпринимать, чтобы в рассказ вплетался шум класса, Ольга Алексеевна сама несколько раз сделала замечания тем, кто, по её мнению, этого заслуживали.
— Садись, — сказала Ольге Таганцева. — Слава богу, хоть что-то знаешь.
— Извините, Ольга Алексеевна, — сказала девушка. — Хотелось бы знать, во что вы оценили моё "что-то"? Можете и в дневник поставить.
— Три с плюсом, — ответила учительница. — Перестали шуметь! Продолжаем занятие! Давай свой дневник.
Она опросила ещё двоих и обоим поставив тройки. Один из отвечавших заработал свой трояк заслуженно, другому оценка была явна занижена. Потом Таганцева объясняла новую тему и закончила за минуту до звонка. Выждав, пока он прозвенит, она забрала журнал и вышла из класса.
— У нашей отличницы появился тройбан! — радостно закричал Валерка Васильев.
— Чему ты радуешься, придурок? — спросил Нор. — Незаслуженной оценке? Так у тебя этих заслуженных трояков навалом, а будет ещё больше. А с Таганцевой разберёмся.
— Ты следи за тем, что говоришь! — подскочил к их столу Валерка. — А не то...
— А не то что? — поднялся из-за стола Нор. — Врежешь мне или, как некоторые, будешь пакостить чужими руками? Пошли, Оля. Перемена хоть и большая, но у нас и дело не на пять минут. Не забудь учебник.
Учительская, как и кабинет директора, была на первом этаже. Сначала постучались к директору, но никто не отозвался. Приоткрыв дверь, Нор увидел, что в кабинете никого нет. Тогда постучали в учительскую и, не дожидаясь приглашения, зашли. Наверное, на большой перемене в учительской собрался весь педагогический коллектив, включая директора школы. При их появлении большинство разговоров стихло.
— Вам кого, ребята? — спросила директор.
— Мы хотим, Валентина Ивановна, подать жалобу на Ольгу Алексеевну Таганцеву, — сказал Нор, — за непрофессиональное и неэтичное поведение. Это нужно делать в письменном виде или достаточно устного заявления?
В учительской наступила гробовая тишина.
— Это очень серьёзное заявление, — сказала завуч.
— Мы не пришли бы с ним без доказательств, — сказала Ольга. — Были основания предполагать, что на этом уроке Таганцева вызовет меня отвечать и специально занизит оценку, поэтому я наизусть выучила параграф и рассказала слово в слово. Материал нам тоже давался только по учебнику. Есть запись моего ответа с репликами Ольги Алексеевны, а это учебник. Кто хочет, может прослушать и сравнить.
— И что же тебе поставила Ольга Алексеевна? — спросила директор.
— Тройку с плюсом. Вот дневник. Отвечали ещё двое, и одному из них тоже необоснованно поставлена тройка.
Все учителя повернулись к красной от злости Таганцевой.
— Я не собираюсь отчитываться перед этими... — её голос сорвался. — Объяснения дам лично директору!
— Нам не нужны ваши объяснения, — сказала Ольга. — Мы сохраним запись, и если вас оставят в школе и подобное повторится, пойдём с родителями в гороно.
— Вряд ли её выгонят, — сказал Нор, когда вышли из учительской, — но на время должна притихнуть. Я думаю, что нам поменяют её на Малашенко.
— Не скажешь, зачем связался с Васильевым? Нам мало одного Бортникова?
— Ради тебя, — ответил Нор. — И вообще пошли они все лесом! Ты не обрабатывала Владимира? Вот и займись. Что ты на нём опробуешь?
— Возьму поджелудочную железу. В ней только три зоны, так что это не займёт много времени. Посмотрим, сколько он продержится. Я не собираюсь гробить, но и лечить не буду. Пусть этим занимаются врачи.
— Заходи, — Бортников открыл входную дверь и впустил в квартиру Васильева. — Что-нибудь есть?
— Глухо! — зло сказал друг. — Они не появлялись ни на одной из двух квартир, машины в гараже тоже нет. Я пробовал узнавать и через полицию. Есть у меня там один стукач. К ним с этим делом никто не обращался. Как же ты меня подвёл!
— Кто же мог знать, — раздражённо сказал Игорь Юрьевич. — Ты так расхваливал своих ребят, а дело несложное. Я сам ничего не понимаю. Недавно звонил сыну. Оба в школе, и непохоже, чтобы с ними что-то случилось. Тебя не смогут связать с твоими орлами?
— Если им как-то не развяжут языки, то не должны, — ответил Васильев. — Стволы числятся украденными, машина записана на одного из них, а квартиры, в которых они жили, мне не принадлежат. Вот фотографию я зря не забрал! Но кто же мог знать! У них за десять лет не случилось ни одного прокола!
— Всё когда-нибудь случается в первый раз, — заметил Игорь Юрьевич.
— Тебе легко говорить! — ещё больше разозлился Васильев. — Это опытные и проверенные люди. Пусть я редко их использовал, но они у меня были! А теперь, если понадобится, никого не осталось! Да и я попадаю под удар... Надо срочно выяснить всё, что можно, об этой семейке. Первухин так ничего и не сказал?
— Он чем-то сильно напуган и не хочет иметь со мной никаких дел. Так и сказал, что разбирайтесь сами.
— Есть один человек, которого можно привлечь к этому делу. Он уже у меня не работает, но помочь не откажется. Но только съездить и узнать, ничем другим заниматься не станет. А ты скажи своему оболтусу, чтобы он не задирал эту Ольгу. Я своего тоже предупрежу. Пока с ними не будет ясности, лучше сидеть тихо.
— Да я вроде не дёргаюсь, — сказал Игорь Юрьевич. — Попробую узнать о Ковалёвых через мэрию. Есть у меня такая возможность. И в их школе работает знакомая учительница, надо будет и её поспрашивать. Извини, что так получилось с твоими людьми, но для меня это полная неожиданность.
— Перед тем как ехать домой, заедем к вам, — сказал Виктор Ольге. — Твой отец привёз с охоты оленя и хочет одарить нас мясом. Надо будет и мне купить лицензию и побегать по лесу за оленями, а то скоро сойду с ума от безделья. Купил на днях два компьютера, себе и детям. Теперь не будем мешать жене. Мне интернет тоже позволяет кое-чем заниматься, но очень ограничено. Приехали, давайте на выход. Хоть у меня и броневик, не буду загонять его к вам во двор из-за кабана. Смотрите, ещё машина. Мы у вас сегодня не единственные гости.
— Эта машина нашего друга, — сказала Ольга. — Он капитан полиции. Ребята, выбирайтесь из машины, я познакомлю с Хитрецом. Вы его не видели. Вон он бежит! Видите, как радуется?
— По-моему, ты рада не меньше, чем он, — засмеялся Олег. — Здоровенный чёрт!
— А его можно погладить? — спросила Люда. — Не укусит?
— Чеши, — разрешила Ольга. — Вот в этих местах чеши, ему будет приятно. Ладно, вы с ним возитесь, а я сейчас приду.
Она оставила прибалдевшего кабана, которого чесали в четыре руки, и вслед за Виктором вошла в дом. Отец уже познакомил его с Замятиным и показал свёртки с мясом.
— Сейчас мы их перетаскаем, а дочь пусть говорит с Сергеем. Он тоже скоро уедет.
— Раз моя помощь не требуется, идём в комнату, — сказал Ольге Сергей. — Мне Егор всё рассказал. Попробую натолкнуть наших на этих утопленников и остаться в стороне. Возьми распечатку. Здесь всё, что можно было быстро и не привлекая внимания собрать в моей конторе по семье Бортниковых. Теперь нужно проделать то же самое и по Васильевым, но это я привезу в воскресенье. Не ожидал от них такого. Но сейчас однозначно должны притихнуть, так что вам в ближайшее время ничего не грозит. А может, вообще решат с вами не связываться. Одно дело разобраться с теми, кого считаешь травой, и совсем другое — когда начинают есть тебя. Но в любом случае попытаются выяснить, что случилось с их людьми. Для Васильева это ещё и вопрос безопасности. А выяснить можно только здесь. Усекла? Если в деревне или у вас появится новый человек, будьте осторожнее и поменьше светите своими возможностями. Об остальном поговорим в воскресенье.
— Зайди ко мне, — сказал Васильев сыну, когда тот появился дома. — Садись, есть разговор. Какие у тебя отношения с Ковалёвой?
— Нет у меня с ней никаких отношений! — буркнул Валера. — Куда уж мне, если она отшила Вовку Бортникова! Сделала себе пластику, заарканила Шварца и сама накачалась так, что прыгает по канату, как обезьяна. Теперь ей всё по фиг! Сегодня из-за неё у нас даже убрали Мымру.
— Ничего не понял, — потёр лоб отец. — Какая пластика у десятиклассницы?
— А я знаю? Сама говорит, что не делала ничего такого, но врёт! Можно вывести веснушки, но без пластики не поменяешь форму носа и размер глаз! Была... так себе, а стала... Ну ты видел её фотку. Могу ещё показать, у меня есть на мобильнике.
— Покажи. Да, эффектная девица, здесь она красивей, чем на другой фотографии. Но, может, она такой и была? Свела чем-то свои веснушки...
— Да? — вскинулся сын. — Какие веснушки, если в школе её никто не узнал! Классная посчитала новенькой! Потом ходила как пришибленная!
— Похоже на пластику, — согласился отец. — А что за юный Шварц?
— Ковалёвым кто-то отдал под опеку своего сына. Вроде родители надолго уехали куда-то за границу. Мало того что красавчик, накачан и тренирован так, что легко уложил нашего Зверя. А Зверь весит под сотню кило. У них теперь с Ольгой любовь. Куда мне...
— А что за история с мымрой?
— Это новая училка, которая заменила у нас географичку. Стервозная баба и оценки режет без зазрения совести. Ну Ольга со своим парнем её и поймала. Выучила весь параграф наизусть и выложила мымре, а Нор — это её парень — всё записал на мобильник. Мымра влепила тройку, а они с этой записью пошли к директору. Оценку исправили, а мымру нам поменяли на Серафиму.
