Мой враг, моя любимая

Ивар промолчал.

— А еще надо не забыть семью, усыновившую этого лекхе и скрывавшую его от закона. Что будет с ними? По-моему, это государственная измена, не меньше, — Виктор пожал плечами, — значит, тоже смертная казнь.

— Да что ты будешь делать с жилой?! — не выдержал Ивар. — Что ты хочешь изменить?

Тот ухмыльнулся.

— А кто сказал, что я что-то хочу менять? Я — человек маленький, мое дело — помогать соблюдать законы. Мы никогда не сравняемся в правах с обычными людьми, но можем попытаться приблизиться к этому. Раз мне никто не дает в руки особое оружие, я получу его сам. А потом докажу, что смогу делать свое дело в два раза эффективнее. И тогда меня заметят. Может, повысят... — его глаза мечтательно закатились. — И ты не будешь единственным лекхе, у которого есть паспорт.

Ивар фыркнул и покачал головой.

— Никто тебя не повысит. Чтобы бы ты ни делал, хоть наизнанку вывернись, ты для людей — грязное животное. В твоем случае — грязный сторожевой пес, который сторожит тупых овец. Пса не возьмут в дом и не посадят за стол, сколько бы овец он не загнал. Его место — в конуре.

— Странно слышать это от тебя, Хамелеон.

— Не странно. Я, как раз, сижу за тем столом, куда тебя не пустят. Я знаю людей вдоль и поперек.

Лицо Виктора перекосилось от злобы.

— Недолго тебе сидеть осталось, — прошипел он, — я свое слово сказал. Или ты в ближайшее время добываешь для меня жилу, или будете все на электрическом стуле жариться. Как хочешь, хоть перебей весь охотничий клан, но ты расчистишь для меня дорогу. Я все сказал!

Махнув сопровождающим, Виктор окатил напоследок Ивара полным ненависти взглядом, толкнул плечом и прошел мимо.

Ивар скрипнул зубами. Конечно, он не собирался давать в руки 'красноповязочника' оружие, но именно это нелепое требование подтолкнуло его очертя голову рвануться в заповедник. Рвануться — и наткнуться на охотницу. Ивар предвкушал, как выпустит Виктору в лоб первую добытую пулю. На кону стояла безопасность близких, а у 'красноповязочника' всегда имелось в запасе достаточно подлости, чтобы выполнить угрозу. И в этом заключалась еще одна причина, по которой Ивар должен был воспользоваться шансом и обменять Киру.

Должен был. Но не мог.

Зазвонил телефон. Ивар схватился за аппарат, с удивлением вглядываясь в номер. Он лично подключал его, чтобы у Лекса всегда имелась возможность для экстренной связи. Что-то внутри оборвалось от нехорошего предчувствия. Ивар поднес телефон к уху и услышал виноватое:

— Друг, ты только не сердись... но охотница сбежала.

Так быстро Ивар не бегал, даже когда хотел вымотать себя до беспамятства. В мозгу пульсировала лишь одна мысль: 'Где она?' Кажется, он даже твердил это вслух, когда несся по улицам, распугивая прохожих своим безумным видом. Потом мчался куда-то за рулем, успевая попутно совершать звонки.

Байрон и Лекс встречали его на обочине шоссе. Там, где медведь Лекса потерял след охотницы, нашедшей путь от поселения до дороги. Когда Ивар выпрыгнул из машины, у друзей вытянулись лица.

— Ты бегал?! — Байрон указал на футболку Ивара, покрытую пятнами пота.

Тот оглядел себя и чертыхнулся. Переодеться как-то не пришло в голову.

— Как вы могли ее упустить? — налетел он на приятелей. — Я же просил глаз не спускать!

— Она не вызывала подозрений... — смутился Байрон.

— Может, тебе не стоило так надолго оставлять ее одну? — парировал Лекс.

Ивар поморщился. Может, и не стоило. Но теперь уже поздно об этом думать.

— Она уже наверняка приближается к дому, — сочувственным тоном продолжил Лекс. — Отпусти ее. Ты не видел, а мы с Милкой видели, как ей тяжело тут. Пусть идет. Не скажет она никому про нас, я почему-то уверен.

Отпустить. Ивар провел ладонью по лицу. Если бы все было так легко. Он не мог отпустить ее, отдать или потерять. Просто не мог!

— Ну правда, — вмешался Байрон, — жили же мы и без этого железа. Привыкли уже. Нам и так хорошо. Нас никто не трогает. Оставь все, как есть. Охотнице лучше со своими.

Две пары глаз выжидающе уставились на Ивара. Он зарычал от ощущения собственной беспомощности. Посмотрел на друзей. Они хотели мирной жизни. Всегда хотели. В отличие от него. Он желал борьбы. Жаждал мести. Грезил переменами.

Возможно, Ивар, и правда, слишком сильно 'очеловечился'. Что сделал бы любой другой лекхе на его месте, если бы узнал, что женщина не хочет быть с ним? Что сделал его родной отец в свое время? Смирился, переболел, принял ситуацию, как она есть.

Ивар с размаху впечатал кулак в капот машины. Обвел Байрона и Лекса тяжелым взглядом.

— Мы будем ее искать.

Следующие несколько часов превратились для Ивара в ад. Забыв про еду и отдых, он колесил по дороге до города и обратно, высматривая в сумерках по обочинам: не покажется ли знакомая фигурка. В это время его друзья продолжали прочесывать лес. Ивар не хотел верить, что охотница ушла настолько далеко, что он ее уже не найдет. Она рядом, где-то совсем близко. Ивар поклялся себе, что если отыщет Киру, то больше никогда так глупо не потеряет. Он сделает все, чтобы не повторить своей ошибки.

Так продолжалось до тех пор, пока не позвонил отец и не сообщил новость, от которой Ивар едва не воспарил до небес. Дошли слухи, что один из Сочувствующих видел на дороге девушку в кандалах, которую принял за лекхе. Она все отрицала, хотя выглядела подозрительно. Старик хотел помочь, отвезти ее к себе, но девушку перехватили охотники. Ивар сжал телефон в кулаке так сильно, что чуть не раздавил. Поблизости находился только один клан охотников. Подобрав Байрона и Лекса в условленном месте, Ивар устремился туда.

— Ты убьешь их? — спросил Лекс неестественно ровным голосом, когда Ивар заглушил мотор и выключил фары неподалеку от каменной ограды, за которой виднелся сад.

Ивар посмотрел на темные верхушки деревьев, среди которых не мелькало ли огонька.

— Если придется.

Лицо друга стало суровым.

— Впервые в жизни я тоже хочу кого-то убить. Это нормально?

Ивар потрепал его по плечу в знак сочувствия.

— В твоем случае — да. Наверно, мы должны были сделать это раньше. За Милу.

— Она хотела поскорее все забыть. И я тоже, — покачал головой Лекс. — Знаешь, иногда проще сделать вид, что ничего не было.

Ивар снова посмотрел на безмолвный сад.

— Нет. Не проще, — он потянулся к бардачку, вынул пистолет и зарядил его, а потом протянул другу. — Если почувствуешь необходимость — стреляй.

Лекс покосился на оружие.

— Ты сейчас говоришь, как лекхе или как человек?

— Давайте я скажу, как человек, — раздался с заднего сиденья голос Байрона, а потом его рука протянулась и выхватила пистолет. — Если я узнаю, что среди них есть тот, кто надругался над Милой, лично его пристрелю!

Лекс с Иваром одновременно повернулись к нему с изумлением на лицах.

— Будешь стрелять — держи двумя руками и не забудь про отдачу, — заметил Лекс.

— С предохранителя только снять не забудь, — подсказал Ивар.

Байрон решительно поджал губы и вздернул подбородок.

— Ну мы идем мочить охотничье гнездо или как?

Бросая на него косые взгляды, Ивар тряхнул головой. Отыскал в бардачке набор отмычек.

— Хорошо. Лекс, мне понадобится Топтыжка. Ты сам не суйся на передовую, — он бросил через плечо: — Тебя это тоже касается, снайпер. Используй фамильяра, как мы тренировались.

Втроем они выбрались из машины и осторожно двинулись во владения охотников. Темные силуэты деревьев казались зловещими монстрами, а из кустарника слышался шорох.

— Что, если Кира не захочет с тобой пойти? — прошептал в спину Байрон.

Ивар гневно выдохнул.

— Захочет.

— А если ее здесь вообще не окажется?

— Не беси его! — шикнул Лекс. — Хватит того, что я сам в бешенстве.

Дом казался погруженным в сон, только в одном из окон виднелся отблеск света, словно кто-то прошел мимо со свечой. Ивар быстро отправил Байрона проверить здание со всех сторон, а сам дал знак Лексу держаться рядом. Охотники в этих местах жили расслабленно и не боялись нападения. А зря.

Поковырявшись в двери, они проникли внутрь. В коридоре стояла тьма, хоть глаз выколи. Ивар двинулся почти на ощупь, слушая взволнованное дыхание Лекса за спиной. Сам он не испытывал ни капли волнения, только прилив сил. Он пришел за своей женщиной, и никакие преграды его не остановят.

Внезапно Ивар скорее кожей почувствовал, чем заметил, как слева в коридор выскользнула чья-то тень. Реакции сработали что надо, и тень затрепыхалась, прижатая к стене. Ноздрей Ивара коснулся запах немытого тела, а пальцы нащупали длинные волосы и отнюдь не мужские очертания фигуры. Он скользнул рукой вниз, и тень вздрогнула, а затем тихонько замычала. На ее запястье Ивар наткнулся на полоску металла и тут же испытал ожог.

— Кто там? — едва слышно прошептал Лекс.

— Девчонка. Из наших, — Ивар передал ее в руки друга.

Послышалась слабая возня, мычание и успокаивающее 'ш-ш-ш!'. Ивар уже двигался дальше. Ладонь нащупала в стене дверь. Аккуратно надавила...

В проем ударил свет. Ивар часто-часто заморгал, чтобы привыкнуть. Он увидел двух охотников. Один, раздетый до пояса, сидел на стуле и скрипел зубами от боли. На столе перед ним валялся запачканный кровью нож. Ивар тихонько выругался, когда узнал его. Еще бы. Это лезвие он сам выдергивал из своего живота точно с такой же гримасой боли. Второй охотник, толстый, как пивная бочка, склонился над раной сотоварища, обрабатывая ее.

В этот момент с улицы послышались выстрелы. Охотники встрепенулись.

— Байрон, чтоб тебя... — прошипел Ивар.

— Что делать? — встревоженно бросил из темноты Лекс.

В следующую секунду в голову уткнулось дуло, а где-то рядом щелкнул выключатель. Стало ясно, как днем, и Ивар увидел седого старика в распахнутом шелковом халате на голое тело, который целился в него из ружья. Скосив глаза на босые ноги охотника, Ивар догадался, как тому удалось подкрасться бесшумно.

— Кто это у нас здесь? — ухмыльнулся Седой.

Толстяк распахнул дверь и выглянул в коридор.

— Кто-то полез к наемникам, — сообщил он.

— Это лекхе, — сверкнул глазами старик.

— Лекс, давай! — рявкнул Ивар.

Бурый медведь с протяжным ревом навалился сзади на седого и смял в мощных лапах. Дуло ружья качнулось, и грохот выстрела на мгновение оглушил и ослепил Ивара. Его отбросило к стене. Когда удалось сфокусировать зрение, то он увидел, что по груди Лекса расплывается красное пятно, застывшая рядом потрепанная девица трясется от ужаса, медведь продолжает ломать старика, а толстяк лезет куда-то за пояс, видимо, за оружием.

— Ле-е-екс! — заорал Ивар, стараясь пересилить звон в ушах.

Толстяк выхватил пистолет и принялся палить в медведя, заставляя животное рычать и извиваться. Воспользовавшись этим, Ивар схватил его за руку и заломил, с наслаждением слушая, как трещат кости. Дернул на себя, и тут грохнул еще выстрел. Жирное тело содрогнулось и повалилось на пол с оглушительным воплем боли.

Вскинув голову, Ивар увидел Байрона. Волосы друга в буквальном смысле стояли дыбом, сам он трясся не меньше девицы-лекхе, но продолжал сжимать в обеих руках пистолет.

— Ты отстрелил жирному яйца! — воскликнул Ивар, заметив, как на штанах охотника проступает кровь.

— Я... вообще-то... целился в сердце, — пробормотал Байрон.

— А те, на улице?

Байрон покраснел.

— Я тоже целился в сердце... но получилось в разные места.

— Понятно. Ходить хоть не могут?

Байрон отрицательно мотнул головой. Ивар оценил ущерб от схватки. Старик стонал на полу от боли, рядом с ним выл толстяк, медведь уже лечил хозяина. Вспомнив о третьем охотнике, Ивар заглянул в комнату и увидел, что раненый сидит на прежнем месте, застыв, как истукан.

— Где охотница?

Раненый моргнул пару раз, а потом на его лице начала расцветать хитрая улыбка.

— Ты никогда не найдешь ее здесь.

Ивар сжал кулаки.

— Где она?!

— Не найдешь, — покачал головой тот. — Если ты — тот, для кого она раздвигала ноги, то мне будет вдвойне приятно сообщить, что твоя Сочувствующая сучка сдохла!

С криком ярости Ивар налетел и одним ударом отправил того в нокдаун. Затем принялся метаться по дому и распахивать все двери подряд.

— Кира! Ты где? Ответь мне!

Он обошел все комнаты, заглянул в шкафы и под кровати. Обыскал кухню. Оглядел каждую доску пола, надеясь на подвал. Ничего.

— Где она? Где она? Где она?!

— Ивар... — Лекс попытался остановить его.

— Не мешай! Мне нужно ее найти!

— Ивар! — тому пришлось приложить недюжинную силу, чтобы удержать переполненного яростью товарища. — Послушай. Ее послушай.

Лекс ткнул пальцем в сторону оборванки, которая вжалась в стену, поглядывая на злого Ивара испуганными глазами.

— Что послушать? — не понял он.

— Да прекрати орать! Прислушайся!

Ивар уставился на девчонку с таким видом, словно мечтал и ее размазать по стенке. Та с трудом зашевелила губами.

— Я... знаю... где... 13 — Кира! Кира! Я с трудом заставила себя вынырнуть из темноты. Голова казалась тяжелой и ватной, к горлу подкатывала тошнота, но подсознание уже твердило: 'Спасена. Ты спасена!' Меня куда-то поволокли, а затем обняли. Головокружение не давало понять, что вокруг творится. — Папа! — простонала я. — Практически, — отозвался недовольный мужской голос, и тогда я окончательно пришла в себя. — Ивар... Никогда не думала, что почувствую такое облегчение от того, что мой тюремщик снова настиг меня. Но ладони уже сами искали его плечи, чтобы вцепиться в надежную опору. Почему-то рядом с Иваром я поняла, что все беды закончились. Он склонился, сидя на земле у самого края жуткого гроба и баюкая меня в своих руках как ребенка. Провел кончиками пальцев по моему лицу, размазывая что-то мокрое по щекам. Брови сошлись на переносице, выдавая беспокойство. — Кира! Моя девочка! Моя охотница! Он сжал меня так крепко, что казалось, хрустнут ребра, а нос расплющится о его грудь. — Чем... так пахнет? — скривилась я от резкого запаха. — Ну извини, — проворчал Ивар и чуть ослабил хватку, — не догадался принять душ перед тем, как вытаскивать тебя из ямы. Яма. Это слишком нейтральное название для такого страшного места. — Мне плохо... — пожаловалась я, все еще мысленно пребывая там, в темном узком прямоугольнике, и испытывая парализующее удушье. — Я знаю, — низким и полным боли голосом проговорил Ивар. — Как бы я хотел, чтобы у тебя был фамильяр! Как мне тебе помочь? Я слабо покачала головой, потому что тоже не знала ответа. — Как ты... меня нашел? Там... полный дом... охотников... — Мы справились с ними. Мы втроем. Я, Лекс и Байрон. Неужели ты думала, что я не стану тебя искать? Я не откажусь от тебя, Кира. Я там все вверх дном перевернул. И перевернул бы еще раз, если бы под руку не попалась девчонка, которая подсказала, где ты. Ивар говорил с таким жаром, что я невольно им залюбовалась. Он пугал и одновременно притягивал меня своей властностью и мощью. Но мне ни разу не доводилось видеть, чтобы Ивар использовал эту силу во зло. А вот со стороны других довелось. Я прикрыла глаза, возвращаясь мыслями к пережитым событиям. — Они... мучили ее... и даже... хуже... надо ее... забрать... — Заберем, — он снова погладил меня по щеке, — я уже отправил ее с Байроном и Лексом в машину. Мы своих в беде не бросаем. Почему мне показалось, что последние слова прозвучали и обо мне? Я ведь не 'своя'! Я — его враг, одна из клана его кровных врагов. — Ты убил всех охотников? Руки Ивара напряглись. — Я не стал их убивать. Считал, что ты с ними заодно, и не хотел обострять наши отношения, истребляя твоих сородичей. Дыхание замерло в моей груди. Я поняла, что он не знает кое-чего важного, и только от меня теперь зависит, какая из сторон окажется в безопасности. — Кира, что с тобой? — насторожился Ивар. Я закусила губу, понимая, что должна ему сказать. Но эти слова навсегда изменят меня. Я больше никогда не буду прежней Кирой, и пуля на моей шее станет не символом, а саркастической насмешкой над всем, чему с детства учили родные. А потом я поняла, что уже и так не являюсь той девочкой, которая узнавала жизнь по страницам учебников. Я потянулась к Ивару и поцеловала его. Он вздрогнул от неожиданности, но сразу же ответил. Жарко углубил поцелуй, прижимая меня к своему телу. Нам снова было хорошо вместе, как в ту, последнюю, ночь, хотя я прекрасно понимала, что напрасно мучаю себя воспоминаниями. Он — не для меня. — Мы должны их убить, — прошептала я, оторвавшись от его губ. — Всех. — Убить охотников? — недоверчиво протянул Ивар. Я кивнула, ощущая на душе огромный камень, который не так-то просто будет скинуть. — Они знают о Сопротивлении... Ивар издал возмущенный возглас. — Я не говорила прямо, но они примерно поняли, где искать. И они будут искать, если останутся живы. Он помрачнел, поднялся на ноги и помог встать мне. — Я все сделаю. Я взяла его за руку и посмотрела в глаза. — Нет. С одним из них я хочу разобраться сама. Ивар медленно повернулся ко мне. Положил ладонь на шею и скорчил скептическую мину. — Охотница. Ты хоть кого-нибудь в жизни убивала? — Да, — не дрогнула я, — тебя. Его рот приоткрылся от неожиданности, а потом на губах начала расцветать улыбка. Я смотрела и не верила своим глазам — Ивар умел улыбаться! Прежде он только корчил ироничные гримасы или ухмылялся. Но теперь... это было совсем другое. Мы взялись за руки и пошли в дом. В коридоре горел свет. Я с отвращением оглядела корчившегося на полу Седого. Обрывки ткани едва прикрывали глубоко разодранное тело. Под ним образовалась лужа крови. Толстый Митяй лежал без движения и только стонал бледными губами. — Кто из них? — бросил Ивар, который вновь стал сосредоточенным и хмурым. Я покачала головой. — Никто. Ивар поднял ружье, брошенное чуть поодаль, проверил его и приложил к плечу. Я едва успела отвернуться. Это было чудовищно, но почему-то внутри не возникло отвращения. Вот когда я слышала крики лекхе и скрежет мебели по полу, отвращение было. А теперь — нет. Я услышала топот ног. Ивар вытащил в коридор полураздетого Жоржа. Тот находился без сознания. — Он, — подтвердила я, — только не стреляй. Помоги отнести его в ящик. Если Ивар и удивился, то виду не подал. Оттащил Жоржа на лужайку и бросил в прямоугольную яму. В этот момент охотник пришел в себя. Он застонал от удара о доски и приоткрыл глаза. Когда зрение сфокусировалось на мне, зрачки Жоржа расширились, а рот распахнулся в безмолвном крике. Я опустилась на колени возле ямы и нависла над ним. — Мне следовало бы придумать для тебя наказание похуже, грязная тварь, — прошипела я. — Ведь ты был прав все это время. Все твои догадки подтвердились. Видишь этого парня? Он — тот самый лекхе, про которого ты говорил. Мне было с ним хорошо. Так, как ты и представить себе не можешь. И мне жаль вашу служанку. Если это называется сочувствием — можешь считать меня такой. Но она теперь отправится в лучшее место, где будет жить по-человечески. А ты — сдохнешь здесь. Воздуха тут, и правда, хватает очень ненадолго. Я проверяла. Выпрямившись, я дала Ивару знак захлопнуть крышку. Последнее 'Нет!' Жоржа утонуло в грохоте упавшего металлического листа. Ивар закрыл замок, а потом подкинул ключ на ладони, повернулся, размахнулся и зашвырнул его куда-то в кусты. — Тебе легче? — спросил он и погладил по спине. — Нет, — я опустила голову, — как может стать легче, когда предаешь своих? — Тогда подожди меня, остальное я все-таки доделаю сам. Ивар ушел за дом. Оттуда донеслось еще несколько выстрелов, после чего он вернулся. Держась за руки, мы молча пошли по дороге между деревьев и роз. Я оглянулась. Старинный дом возвышался на фоне ночного неба. Через приоткрытую дверь на крыльцо падал свет. Стояла тишина. Ветви яблонь склонялись по обе стороны дороги, образовывая арку. В полутьме белели цветочные бутоны. Жуткая мертвая красота. С легким восковым налетом. Я вышла в распахнутые ворота и увидела знакомый черный внедорожник и троих лекхе возле него. Девушка сжалась в комок между Байроном и Лексом, хотя те не делали попыток ее удержать или обидеть. Я вздохнула. Похоже, пройдет много времени, прежде чем она перестанет шарахаться от других. Даже от лекхе. Медведь Родион фыркал носом и смотрел на меня умными черными глазами, а сокол Байрона сидел на плече хозяина. Я поймала себя на мысли, что больше не испытываю страха перед фамильярами. Может, потому что свыклась с тем, что они — часть людей? — Лекс, сядь за руль, — попросил Ивар и приобнял меня. — Без прав? — засомневался тот. — А если патруль остановит? — Если остановит — я разберусь. Будь другом, не заставляй себя уговаривать, а? Тот пожал плечами и дал знак Байрону. Вдвоем они усадили девушку на переднее кресло и пристегнули ремнем безопасности. Та поскулила от страха и затихла. — А Лекс умеет водить? — тихонько шепнула я Ивару. — Умеет. Я сам учил, — он проводил взглядом друзей, которые забирались во внедорожник. — Они все умеют. Только документов им никто не даст. Я кивнула. Пора бы уже перестать удивляться. Ивар потянул меня за руку и устроил на заднем сиденье между собой и Байроном. Прижал к груди крепко-крепко, выдохнул в висок. Машина плавно тронулась с места, развернулась, напоследок осветив фарами каменную ограду, и стала набирать скорость. Я положила голову Ивару на плечо и тихонько призналась: — Я успела позвонить папе. Он знает, что я жива. И очень скучает. — Ты сказала, где находишься? — в его голосе мне почудилась тревога. — Нет... Седой не позволил рассказать. Но папа меня ждет. Завтра должен был состояться обмен... — к горлу подкатил комок, и после перенесенного стресса я не смогла справиться с эмоциями и расплакалась. — Пожалуйста, я так хочу домой! Отпусти меня, Ивар! Байрон, похоже, услышал и заерзал на своем месте. Наверно, не стоило начинать разговор при свидетелях, но я так долго старалась держать себя в руках в клане Седого, что моральные силы просто истощились. Дрожащими руками Ивар обхватил мою голову и приблизил к своему лицу. Складка его губ стала жесткой. Мне показалось, что он испытывает невыносимую боль — так перекосилось его лицо гримасой страдания. — Ты все равно будешь рваться домой, даже если я скажу, что ты очень нужна мне? — понизив голос, сказал он. Я схватила его за запястья. Все его тело содрогалось, словно он пытался сдержать что-то, рвущееся наружу. — Я знаю, что нужна тебе, Ивар. И охотникам была нужна. Отец готовит для обмена оружие. Забери все, что приготовлено, если хочешь. Нам только надо подумать, как все объяснить. Его губы искривились, но я не поняла, усмешка это или очередная гримаса боли. — Ты нужна мне по-другому. Он произнес эти слова таким тоном, что мне отчаянно захотелось все бросить. Но разве можно отказаться от семьи? И от будущего? — Мы — враги. Ты вырвал меня из привычной жизни. И мне придется как-то ее восстанавливать. — Ты по-прежнему стыдишься, что спала со мной? Я помедлила, а потом кивнула. — Ты заставил меня обманом. Сама бы я на такое не согласилась. Легкий поцелуй обжег краешек моего глаза. Я потянулась, сомкнула веки и подставила лицо губам Ивара, которые осторожно ласкали мою кожу. Это было приятно. — Мне очень жаль, что я так с тобой обращался, — прошептал Ивар с горькой нежностью, от которой мне сдавило горло. — Но я не могу отпустить тебя, охотница. Может быть, позже ты вернешься к отцу. Постарайся меня понять. — Насколько позже? — вздохнула я. — Дай мне еще несколько дней... неделю. Я вцепилась в его футболку. Неделю? Опять оказаться в его постели? Снова зависеть от него? Словно прочитав мои мысли, Ивар добавил: — Я больше не трону тебя, если ты сама не захочешь. Обещаю. — Зачем тогда держать меня целую неделю? — удивилась я. Ивар задумчиво отвернулся к окну и замолчал. Некоторое время я разглядывала его профиль, а потом поняла, что ответа не будет. Вспомнила, что мы в машине не одни и выпрямилась. Байрон отчаянно делал вид, что его здесь не существует. Лекс сидел неестественно прямо и смотрел перед собой. Только девушка, кажется, задремала... В поселении меня встретили насторожено. Доверие жителей снова было утрачено из-за побега. Я опустила голову, следуя за Иваром. Как мне продержаться тут еще неделю? Едва вошли в дом — Никитка бросился и обнял мои ноги. — Ты вернулась! Я ждал, что вернешься! Мила только хмыкнула, сложив руки на груди. Как ни странно, ее сердитый взгляд был направлен не на меня, а на Ивара. Тот с каменным лицом подтолкнул меня к лестнице. Я послушно поднялась в комнату. Присела на краешек кровати и с опаской покосилась на дверь. Ивар задержался внизу, объясняя Миле, что случилось в клане охотников. Его появления я ждала с бешено стучащим сердцем. Он же обещал меня не трогать. Сдержит ли слово? Но когда Ивар появился в дверях, мое сердце оборвалось и остановило бег. В руках своего тюремщика я увидела толстую железную цепь, похожую на ту, которой приковывали его самого к дереву во время поединка. Она оказалась достаточно длинной, чтобы позволить передвигаться в пределах комнаты и ванной, но почему-то легче мне не стало. — Не делай этого... — хрипло пробормотала я и следила расширившимися от ужаса глазами, как Ивар вбивает в стену железное кольцо, дергает, чтобы проверить на прочность. Затем он подошел ко мне, опустился на одно колено. Смотреть в глаза избегал. Я не могла шелохнуться, пока Ивар подкатывал штанину моих джинсов. Холодный железный обруч сомкнулся на щиколотке, и тогда Ивар, наконец, поднял голову и встретился со мной взглядом. — Зачем? — только и выдавила я. Он поморщился. — Я больше не могу рисковать, Кира. Не могу доверять тебе. Ивар потянулся, чтобы поцеловать. Его губы коснулись моих, язык ласково лизнул, приглашая ответить. Но я оставалась неподвижной. — Кира, — Ивар отстранился, — не обижайся. Я обещал, что не трону тебя, но не говорил, что не стану ограничивать твои передвижения. Я долго-долго смотрела в его виноватые глаза и чувствовала, как рушится то хрупкое единение, которое, казалось, возникло между нами в машине. — Кира! — он несильно толкнул меня, и я упала на спину, уставившись в потолок. — Да что с тобой происходит? Ивар навис надо мной. Я переместила взгляд на его лицо. — Я освобождаю тебя от обещания не прикасаться. Можешь делать, что хочешь. Тебе ведь нужна покорная рабыня. — Что? Мне не... — его глаза прищурились, — ...покорная рабыня? Я снова отвела взгляд в сторону, оставаясь под ним в прежней позе. Ивар зарычал и отпрыгнул от меня. Он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Тогда я свернулась в клубок и заплакала. 14 — Что значит: 'она не хочет тебя видеть'?! — взревел Ивар так, что стекла в окнах задребезжали. Он честно выждал сутки, чтобы дать себе и охотнице остыть и пережить тот факт, что ей придется посидеть на цепи. Придумал и даже записал на листке бумаги целую речь по этому поводу. Мчался в поселение с дурацким букетом алых роз, который одурманивающе провонял весь его внедорожник, пока лежал на переднем сиденье. Автомобиль успел повидать многое, но розы... это было впервые. И Ивар тщательно одевался, как светская красотка, собирающаяся на свидание. И что ему говорят в собственном доме? Охотница не хочет его видеть?! — Она не хочет тебя видеть, — с виноватым видом повторил Лекс и развел руками. Ивар отшвырнул букет в дальний угол — только лепестки в разные стороны брызнули — и принялся расхаживать по просторному холлу. — Она не может не хотеть меня видеть! Это мой дом! Это мое поселение! Лекс провожал его взглядом. — Друг, я полностью на твоей стороне. Но женская кодла... они за нее, — он прищелкнул языком и покачал головой. — Поверь, против них мы бессильны. — Женская кодла? — Ивар замер и поднял голову. Он увидел, как со второго этажа по лестнице спустилась Мила. Она остановилась на самой нижней ступеньке, сложила руки на груди и скорчила Ивару хмурую мину. В ее кулаке был зажат нож. Следом за ней прошелестела хрупкая блондинка с огромными голубыми глазами. Та спряталась за спиной хозяйки дома и выглядывала из-за ее плеча. Последним к девушкам присоединился Никита. В руках он держал игрушечный автомат. Ивар оглядел сборище и понял, что ему придется несладко. — Никитос, ты же мужик, — попробовал увещевать он. — Угу, — кивнул мальчик, — а Кира — принцесса, а ты — дракон. Я ее от тебя защищаю. Ивар перевел взгляд на блондинку. — А это кто? — Ты не узнаешь? — Лекс приблизился и встал рядом, тоже рассматривая девушку. — Это — Тина. — Что за Тина? — Ну ты что? Мы ее забрали от Седого, — Лекс задержал взгляд на миловидном круглом личике и добавил: — Я тебя не виню. Сам едва узнал, когда Милка отмыла и платье свое дала, — он хмыкнул и пробормотал еще тише: — А она ничего. Ивар подтянул отпавшую челюсть и пригляделся к девушке. Кто бы мог подумать, что она, и правда, окажется такой симпатичной? Длинные светлые локоны совсем не походили на ту серую паклю, которая свисала с ее головы прежде. А лицо за грязью раньше и рассмотреть-то не удавалось. И у нее, оказывается, имелась грудь. Очень даже высокая и полная, судя по очертаниям. Вот только взгляд оставался затравленным. — Ты вообще мне новый гардероб должен, — вступила хмурая Мила. — Всех твоих девиц одеваю. — Это — не моя девица, — показал Ивар на блондинку. — Ну и что! — топнула ногой Мила. — Все равно ты ее привез. Аргумент прозвучал весомо. Ивар переглянулся с Лексом и решил изменить тактику. — Мила, ты же сама охотницу на дух не переносила. А теперь грудью на ее защите стоишь! А с тобой мы с детства в одной песочнице играли, по окрестностям вместе бегали. Я же твой самый близкий друг! — Ты был моим другом, пока не отрастил эту штуковину между ног, — Мила ткнула острием ножа в обозначенном направлении, и Лекс с Иваром дружно отступили назад от греха подальше. — И с тех пор решил, что все должны стоять перед тобой на коленях и целовать твой жезл всевластия! — Она повернулась к брату и прошипела: — Тебя это тоже касается. — Я никого не заставляю целовать свой жезл, — быстро открестился тот. — И на мою штуковину пока никто не жаловался, — на всякий случай добавил Ивар. — Но почему-то ты появляешься, когда хочешь, как король, — возразила Мила, — и лезешь со своей штуковиной наперевес, не спрашивая бедную девочку, чего желает она. Да, мне не нравится, что она живет здесь, но ты и меня не спрашиваешь. А раз так, значит мы с ней на одной стороне. А ты — на другой. — Значит, так ты заговорила? — ледяным тоном пригрозил Ивар. Блондинка пискнула и присела на ступеньке, закрыв голову руками. Его гнев тут же утих. — Что это с ней? — Над ней издевались долгое время! — с ненавистью воскликнула Мила. — И ты ничем не лучше, потому что Кира из-за тебя второй день не ест и не встает с кровати. Ивар сглотнул. Его охотница ничего не ест? Неужели он так сильно огорчил ее? Она всегда казалась достаточно сильной, чтобы справиться с трудностями пленения, но, в то же время, достаточно отчаянной, чтобы снова попытаться бежать. А Ивар очень боялся, что в следующий раз не успеет отыскать ее вовремя. Когда он увидел ее в той яме, почти бездыханную... такого безотчетного ужаса ему испытывать еще не доводилось. Он посмотрел на защитников Киры и понял: они не собираются оставлять свои позиции, и это не шутка. Его охотница внезапно приобрела союзников в его собственной общине! И убила своих... Ивар до сих пор не мог поверить, что она набралась смелости и даже сама попросила его уничтожить клан Седого. Женская неопытность и беззащитность удивительно граничила в Кире с кровожадностью и умением принять волевое решение, что больше подходило бы прожженному охотнику, повидавшему разные виды. В этом чувствовалась рука ее отца или братьев. И она умела думать наперед. Догадалась ведь, что клан будет представлять опасность для поселения, и защитила его людей. Привлекательная, страстная в постели, умная и сильная... Ивар подавил стон. Ну почему она не лекхе?! Хотя, если бы Кира родилась лекхе, это была бы уже не его охотница. Не та, в которую Ивар влюбился. Влюбился? Он вздрогнул от этой мысли. Ивар не питал иллюзий по поводу их будущего. Ее родственники просто не позволят им быть вместе. Его люди — не поймут, если он свяжет свою жизнь с дочерью убийцы их близких. И все-таки, Ивар хотел быть с Кирой. Заметив, что образовалась пауза, Лекс склонился к уху друга и шепнул: — Отойдем на пару слов? Под воинственными взглядами женщин он вытолкал Ивара на улицу. Завидев их на крыльце, двое соседских детей поздоровались и пробежали мимо за мячом. — Слушай, Милка права, — начал Лекс. — Зачем ты ее держишь здесь? Она выглядела очень расстроенной, когда ты посадил ее на цепь и уехал. Я всегда за тебя, друг. Но мне ее просто жаль. Охотница скучает по дому. Я бы на ее месте тоже скучал. — Ты не понимаешь... — выдавил из себя Ивар, мучительно сражаясь с раздраем в собственной душе. — Я собираюсь ее освободить. Но ее свобода — самое дорогое, что у меня есть. И если я подарю Кире ее свободу... Он оборвал себя на полуслове. — О-о-о... — протянул Лекс и уставился на друга во все глаза. — Ты серьезно? — А что, похоже, что я шучу? — огрызнулся Ивар. — Нет, но... а она понимает...? — Она не знает наших обычаев, — покачал Ивар головой. — Она, вообще, мало про нас знает. — Но если ты подаришь ей самое дорогое... это будет означать... что ты хочешь с ней обручиться! — Угу. — А если она примет подарок... и уедет к отцу... как тогда быть? — Вот и я думаю: как тогда быть? Брови Лекса сошлись на переносице. — Ты должен ей рассказать. — Что именно? — Да все! Что будет означать ее освобождение для тебя. И для нее тоже... Ивар усмехнулся. — Я не думаю, что для охотников что-то значат наши традиции. По большому счету, это простая условность. Кира может принять свободу и уехать, мой подарок не будет ее ни к чему обязывать. — Но он будет обязывать тебя, — кивнул Лекс. Ивар пожал плечами. — Всего-то не заводить новые отношения какое-то время и никогда не принимать подарок обратно. Учитывая, что я вряд ли посмотрю на кого-то из наших, а мои городские подруги и не подозревают о моих корнях — это пустяки. Лекс помолчал. Несколько раз он порывался что-то сказать, но гасил порыв. Наконец, осторожно заметил: — Твой отец... твой настоящий отец подарил охотнице подарок. Ты сам знаешь, к чему это привело. Может, тебе не стоит повторять подобное? Поручи это дело мне. Обставим все, как побег. Пусть она снова вырвет свою свободу. — И снова попадет неизвестно в чьи руки?! — Ивар фыркнул. — Я могу сопроводить ее. Мы с Байроном можем. — Без меня?! Вряд ли. — Тогда обменяй ее, как планировал. — Я не уверен, что могу выручить правильную цену за эту девушку. Что я, вообще, знаю ей цену. Лекс вздохнул. — Значит, ты все-таки отпустишь ее добровольно? — Отпущу, — Ивар сжал кулаки. — Скоро... когда-нибудь... Если бы он только мог заставить охотницу остаться по собственному желанию! Но как это сделать, если Кира тем отчаяннее рвется прочь, чем сильнее он пытается удержать? Неожиданно Ивар понял, что нужно делать. Он повернулся к Лексу и протянул ладонь. — Дай мне ключ от ее цепи. Тот без разговоров полез в карман и вручил требуемое. Ивар отправился в дом. Защитники Киры ждали его на прежнем месте. Не сдвинулись ни на сантиметр и выглядели по-прежнему настороженно. Ивар подошел к Миле и показал ей ключ. — Пропусти, я хочу ее освободить. — Надолго ли? — с презрением фыркнула та. — Навсегда. Больше никаких оков. Я хочу забрать ее с собой. Мила скорчила скептическую гримасу. — Тогда заодно подумай, что ей нужно кое-что помимо твоей постели. Бедняжка ходит в одном и том же. У нее даже нет смены белья! Ивар кивнул. Действительно, он многого не предусмотрел. Мила поколебалась, но потом отступила в сторону, пропуская наверх. Ивар взлетел по ступенькам, не ощущая их под ногами. С замирающим сердцем приоткрыл дверь... Кира лежала на кровати, положив одну руку под голову и свесив закованную ногу с края постели. На тумбочке у изголовья стояла тарелка и чашка. Видимо, кто-то принес еду, но, как Ивара и предупреждали, все осталось нетронутым. Услышав шаги, охотница подняла голову. В следующую секунду ее рот округлился, а глаза сверкнули. Рука потянулась к тарелке. — При... — Ивар едва успел отскочить и прикрыться дверью, как в деревянную поверхность с обратной стороны что-то врезалось, а затем по полу зазвенели осколки. — Убирайся! — завизжала она так яростно, что он оторопел. — Дай мне все объяснить... — Ивар выглянул в тот момент, когда пальцы Киры сомкнулись вокруг чашки. — Пошел вон, я сказала! Он выругался, укрывшись от очередного броска. Оглянулся и заметил, что Лекс, Мила, ее сын и блондинка столпились на лестнице и наблюдают за представлением, как из зрительного зала. Ивар скрипнул зубами и пробормотал ругательства, а потом снова попытался заглянуть в комнату. — Я пришел тебя освободить! — в знак добрых намерений он просунул в дверной проем руку с ключом и тут же заорал от боли. Охотница успела притаиться за дверью и резко навалилась, прищемив Ивару предплечье. Он почти что слышал, как захрустели кости. Пальцы скрючило. Осторожным прикосновением Кира выудила из его искалеченной руки ключ. Давление прекратилось. С громким рычанием Ивар потер предплечье и потряс им в надежде на скорейшее излечение. Когда он ворвался в комнату, девчонка сидела на краю постели и как ни в чем не бывало отстегивала оковы своей цепи. Посмотрела на Ивара волчонком — и вернулась к прежнему занятию, пытаясь провернуть ключ в тугом замке. Он призвал на помощь всю свою выдержку и терпение. Придется добиваться ее доверия и при этом умудриться больше не напортачить. Как опытный сапер приближается к взрывоопасному механизму, так Ивар, шаг за шагом, начал подходить к охотнице, ступая между осколков посуды и кусков еды. Кира свирепо выпятила нижнюю челюсть, но молчала. Он опустился рядом с ней на колени, накрыл ее ладони своими. От прикосновения девчонка вздрогнула, но Ивар уже помог ей справиться с замком. — И что теперь? — ощетинилась Кира и подтянула колени к груди. Ивар выпрямился и протянул ладонь. — Поехали. — Куда?! — она часто-часто заморгала, разглядывая предложенную руку. — Со мной. В город. — Ты меня отпускаешь?! Ивар с трудом выдержал ее умоляющий и полный надежды взгляд. Он чувствовал себя скотиной, когда ответил: — Нет, охотница. Просто хочу показать тебе город и ту жизнь, которую ты не видела. Я же обещал. Надежда погасла, и Кира ссутулила плечи. — Будешь водить меня по улицам на поводке? — Нет. Больше никаких поводков и цепей. Дай мне слово, что ты не сбежишь — и я буду полагаться на него. Ивар понял, что идет правильной дорогой, потому что охотница невольно оживилась. Ее глаза загорелись любопытством, хотя девчонка упорно продолжала строить недотрогу. — А потом ты опять привезешь меня сюда и запрешь? Ивар вздохнул. Он очень не хотел произносить эти слова, но другого выхода не видел. — Потом я тебя отвезу к отцу. Сам, потому что один раз ты уже попала в беду, доверившись другим людям. Кира спустила ноги с кровати и разглядывала конец цепи, брошенный на пол. — Ты уже обещал раньше, что после ночи со мной отпустишь. И обманул. — Мне очень жаль, что я так сделал. Оправданий не будет. Охотница кивнула. Похоже, его ответ ей понравился. — Но ты снова надеешься меня задобрить, а потом переспать? — Мне очень хочется все повторить, — не стал врать Ивар, — но наш уговор в силе. Я не буду тебя трогать без твоего согласия. Вдруг девчонка вскинула голову и гордым движением расправила плечи. — Тогда чего мы ждем? Я посмотрю город и буду надеяться, что в этот раз ты сдержишь слово и отправишь меня домой. Кира поднялась на ноги и прошла мимо Ивара, не удостоив его и взгляда. Она не услышала, как он пробормотал себе под нос: — Но ты сама не захочешь уехать. 15 Еще недавно я с головой погружалась в уныние и не чувствовала вкуса к жизни, а теперь едва удерживала себя в руках от радости. И всему виной был он — человек, который решил, что может мной распоряжаться. Внедорожник на полной скорости уносил нас прочь из поселения. Мы остались в машине только вдвоем, и это казалось странным. Я поймала себя на мысли, что уже привыкла к постоянной компании Лекса или Байрона. Теперь же рядом со мной сидел лишь Ивар. Его сильные плечи были напряжены, взгляд — устремлен вперед. Прядь волос по-прежнему падала на лоб. Я поняла, что не встречала никого привлекательнее, чем он в этот момент. В груди поднялся испуг. Привлекательнее? Я испытываю интерес к этому лекхе?! После всего, что он со мной сделал? Минувшей ужасной ночью, проведенной на цепи, Ивар даже снился мне. Он снова был внутри, сверху, всюду по моему телу. И мы занимались любовью. Я не сопротивлялась, не испытывала того страха, как в первый раз. Наоборот, сама отвечала, извиваясь под ним и двигая бедрами навстречу его бедрам. После второй ночи с Иваром воспоминания о том, как приятно это было, не давали покоя. Когда сон рассеялся, я еще продолжала движения, а опомнившись и ощутив тяжесть железа на ноге, разозлилась еще больше. Нет. Мне всегда хотелось надежных и длительных отношений. Головокружительной любви, которая привела бы к созданию семьи и продолжалась бы годами, до самой старости. Ивар просто не мог мне этого дать. Даже несмотря на то, что он успешно притворялся 'не-лекхе', я изучила его достаточно, чтобы понять — природу Ивара не вытравить из крови. Я поерзала на сиденье, за что получила настороженный взгляд. Ивар сказал, что попытается доверять моему слову, но до машины вел за локоть и убрал руки только после моего очередного возмущенного возгласа. Жажда контроля не оставляла его ни на секунду. И все-таки в глубине души я неожиданно обрадовалась перспективе снова остаться с ним вдвоем. Ивар убил ради меня. Такая мысль не давала мне покоя все время, проведенное на цепи, когда я пыталась взращивать в себе ненависть к нему. Он знал — не мог не знать — что лекхе, поднявшего руку на охотника, ждет смертная казнь. И это еще в лучшем случае, если удастся оформить все по закону. Обычно же, как мне доводилось слышать, таких убийц просто забирали родственники пострадавшей стороны ради возмездия. В подобном случае о легкой смерти оставалось лишь мечтать. Если бы охотников убила я, меня ожидал бы суд по закону и только. Впрочем, я и так убила Жоржа. Я не сомневалась, что он уже успел задохнуться в своей подземной тюрьме, и вид его скрюченного на дне деревянного ящика тела стоял перед глазами и днем, и ночью. Я радовалась, что Ивар взял на себя остальную нелегкую работу. Мне хватило и одного Жоржа. Та жуткая, кровавая ночь в клане охотников объединила нас с Иваром, так почему же он потом все разрушил, посадив меня на цепь?! Это вызывало настолько противоречивые чувства, что я не знала, как себя с ним вести. Продолжать ненавидеть или попытаться наладить отношения и добиться мирного возвращения домой? Я усиленно пыталась его ненавидеть почти два дня, но вместо этого извела себя эротическими снами. — Ивар... — нерешительно позвала я, все еще сомневаясь в правильности принятого решения. — М-м-м? — он чуть повернул голову в мою сторону, но взгляд оставался прикованным к дороге. — Я тогда убежала не от тебя. Я убежала к своей семье. Ты можешь понять разницу? Впереди замаячил уже знакомый дорожный указатель. До города оставалось совсем немного. Ивар сбросил скорость и задумчиво кивнул. Мне показалось, что признание стало для него полной неожиданностью, но он попытался тщательно скрыть замешательство. — Но это не значит, что я забыла, как ты держал меня на цепи и силой уложил в постель, — строго напомнила я. — Я не видел другого выхода в нашей ситуации, — пожал Ивар плечами. — Ты хорошо адаптировался среди людей. Мы могли бы попробовать объяснить все моему папе. Можно ведь развивать отношения не спеша. Узнавать друг друга постепенно... Ивар усмехнулся. — Этого никогда не будет, охотница. Я думал, ты все поняла еще в клане Седого. Твой народ ненавидит моих сородичей и этим все сказано. Если ты вернешься домой, меня к тебе живым и близко не подпустят. Я сглотнула, понимая, что он прав. — А если бы... ты смог видеться со мной... — Я бы хотел ухаживать за тобой по всем правилам, охотница, — серьезным голосом ответил Ивар на мою не до конца высказанную мысль. — Но, повторюсь, мне этого никто не позволит. Я отвернулась к окну, потому что ощутила внезапный жар. Ивар хотел бы за мной ухаживать! У меня явно помутился рассудок, иначе с чего бы это так польстило? За окном мелькнул знакомый поворот на проселочную дорогу, которая вела к тенистому саду и дому охотников. Я уцепилась за новую мысль, чтобы отогнать от себя навязчивые думы об Иваре. — Их уже нашли? — я указала в нужном направлении, чтобы стало понятно, о чем речь. — Да, — поморщился Ивар, — во всех новостях только и говорят. — А... о нас? — О тебе и обо мне? — с иронией отозвался он. — Нет. Полиция ведет расследование, и все на этом. — Но ты... не боишься, что кто-то в городе увидит меня? Ивар послал мне еще один настороженный взгляд. — Ты же сама призналась, что не сказала отцу, где находишься. Он не ищет тебя здесь. Я слежу за новостями по всей округе и знаю, в каких местах даны ориентировки. Здесь пока безопасно. Ты можешь появляться со мной на улицах и только если не побежишь с криком: 'Помогите!', никто ничего не заподозрит. Соблазн поступить указанным образом был так велик, что я закусила губу. Решила же, что в этот раз не стану совершать опрометчивых поступков! Чтобы побороть наваждение, я отвернулась и прилипла носом к стеклу, разглядывая окрестности. Вдали, между невысоких домов, подобно змеям, поднявшим головы из травы, виднелись сторожевые башни гетто. За стеклянными стенами расхаживали вооруженные охранники. Они держали под наблюдением периметр. Я смогла разглядеть отрезок высокой стены, обнесенной поверху колючей проволокой. — Большое гетто. — Здесь и город покрупнее твоего, — откликнулся Ивар. Я не могла не согласиться. Улицы сменяли друг друга, и во время остановки на углу у светофора я вдруг заметила лекхе. В том, что это не просто уставшая от жизни и потрепанная невзгодами женщина, не давала усомниться лиса с грязной свалявшейся шерстью, которая крутилась у ног хозяйки. На морде животного я увидела массивный намордник, и сердце сжалось от сочувствия. Женщина ходила туда-сюда по краю тротуара, иногда наклонялась и заглядывала в притормаживающие машины, что-то говорила, потом смиренно отступала прочь. — Что она делает? — удивилась я. Ивар неохотно бросил взгляд и тут же с презрением отвернулся. — Продает себя. — Продает? — я внимательнее пригляделась к дешевым брючкам из искусственной кожи, обтянувшим бедра лекхе и куцей кофточке, завязанной узлом на животе. — И это считается нормальным? Ей дали разрешение?! — А что, в твоих местах нет шлюх? — Есть, наверно, — я пожала плечами, — мне просто не приходилось с ними сталкиваться. Папа возил меня только по магазинам. Ивар издал какой-то звук, похожий на фырканье. Потом снова посмотрел в сторону лекхе. На светофоре зажегся желтый. — Нет, эта явно работает без разрешения. Посмотри, она, скорее всего, относится ко второй категории социально опасных. Намордник на лису сама надела — для успокоения клиентов, если такие найдутся. — Но это же нарушение... Не успела я договорить, как в конце квартала показались двое полицейских. Они целенаправленно устремились к лекхе, и я поняла, что, наверно, их вызвал кто-то, обративший внимание на женщину, как и мы с Иваром. Та тоже заметила опасность и рванула с места вдоль по улице. Лиса устремилась за хозяйкой. Один из полицейских вынул свисток, и оба они, придерживая фуражки, побежали за нарушительницей. Ивар нажал на газ, и дальнейшие события исчезли из поля моего зрения. — Но зачем она так рисковала? — я отвернулась и села ровно. — Может, ей очень понадобились деньги? — в голосе Ивара сквозило недовольство, но я понимала, что он сердится не на меня, просто испытывает неприятные чувства от увиденного. — Например, чтобы купить лекарства больному ребенку. В гетто медикаменты на вес золота, а труд лекхе оплачивается копейками. — Но если ее поймают, то накажут... Ивар красноречиво промолчал. Я тоже хотела завершить разговор, но вопросы так и вертелись на языке. — Неужели она надеялась заработать именно таким образом? Кто согласится купить ее? Я не хотела, чтобы это прозвучало высокомерно, но видимо, получилось так, потому что Ивар скептически поджал губы. — Какой-нибудь извращенец найдется. Ты, охотница, и представить себе не можешь, какое удовольствие иногда получают люди от того, что могут помучить кого-то безнаказанно. Моего обоняния коснулся тонкий аромат роз. А, может, показалось? Воспоминания о ночи в клане Седого нахлынули с прежней силой. — Я рада, что мы убили тех охотников, — твердо произнесла я. — Мы отомстили за Милу. — Ты говоришь так о собственных соратниках? — с напускным безразличием поинтересовался Ивар, но суровая складка между его бровей разгладилась. — Как ты там говорил? 'Красноповязочники' — это не 'свои'? Так вот. Те гады из клана Седого для меня — не 'свои'. И второй раз в жизни мне довелось увидеть, как Ивар улыбается. Это зрелище настолько захватило, что я невольно попала в плен его улыбки и не могла вырваться. Даже когда Ивар свернул с шоссе куда-то в сторону и притормозил. Я смотрела на его совершенные губы и ловила себя на мысли, что готова сделать все, что угодно, лишь бы этот великолепный мужчина продолжал улыбаться для меня. За последние дни я видела слишком много грязи, боли и чужих страданий и начинала понимать, почему он так редко это делает. Как зачарованная, я протянула руку и погладила Ивара по щеке. А он вдруг... зажмурился от удовольствия. Так неожиданно, что я, кажется, даже приоткрыла рот. Словно огромный лев довольно заурчал под кончиками моих пальцев. Я провела еще раз, наслаждаясь необыкновенными ощущениями. Непохожий ни на кого. Коснулась широких бровей, прошлась по прямому носу, приласкала упрямо выдвинутую челюсть. Поборола смущение и сделала так, как Ивар — прежде со мной: подушечкой большого пальца нажала на его губы, заставляя их разомкнуться. — Я бы хотела увидеть твоего фамильяра... Ивар медленно приподнял веки и посмотрел затуманенным взглядом. Я буквально кожей чувствовала, что он хочет меня поцеловать, но сдерживается, как и обещал. Его рука, по-прежнему сжимавшая руль, побелела от напряжения. — Обычно люди боятся наших фамильяров, — пробормотал он и с усилием облизнул губы, — так было всегда. — Мне кажется, что это красиво, — мягко возразила я. Зрачки Ивара расширились от удивления. Несколько мгновений он разглядывал меня, а потом снял мою руку со своего лица и вернул ее мне на колени. Пальцы Ивара ненадолго задержались на моей коже, будто он пересиливал себя. — Фамильяра я тебе показать не могу, охотница, — приглушенно произнес он, — но кое-что красивое для тебя отыщу. — Ивар выпрямился и договорил уже будничным тоном: — Но сначала мы поедим. Он указал куда-то вправо, и я послушно повернула голову. Выяснилось, что мы находимся в каком-то переулке. Судя по внешнему виду домов, это была не самая центральная и довольно старая часть города. Ивар припарковал автомобиль неподалеку от кафе. Место выглядело тихим и немноголюдным. Прямо на тротуаре вдоль стены стояли длинные деревянные ящики с высаженными в них желтыми анютиными глазками и синими флоксами, а на вывеске красовалась аппетитная булочка. — Здесь мило, — заметила я. — Не лучшее заведение, которое я хотел бы тебе показать, — отозвался Ивар, — но самое ближайшее. Ты долго голодала. Нужно срочно поесть. Надеюсь, еда придется по вкусу. В его голосе послышалось осуждение. Упрекает, что устроила бойкот. Но как иначе бороться с таким упрямцем, как он?! А есть, и правда, хотелось. Я пожала плечами. — Я, вообще-то, не привередливая. Ивар ухмыльнулся. — Это то, что я в тебе люблю, охотница. Ты не такая, как другие. Он заглушил мотор и вышел из машины, оставив меня хватать ртом воздух. Я не ослышалась? Ивар сказал 'люблю'?! Наверно, случайно вырвалось. Да, по-другому и быть не может. Мы с ним — враги, пусть и не по собственной воле, а из-за прошлого наших родителей. Враги не могут друг друга любить. Но внутри все почему-то сладко замерло от его слов. Я догнала Ивара уже на пороге кафе. Он вежливо открыл стеклянную дверь, пропуская меня вперед, и поинтересовался: — Все в порядке, охотница? Ты какая-то бледная. Я выпрямила спину, стараясь не показывать, что еще нахожусь под впечатлением от его неосторожно брошенной фразы. — Просто голова закружилась. Ты прав, надо поесть. Внутри царила поистине камерная атмосфера. Негромко работал телевизор. На экране клоун в разноцветном костюме заставлял кошек прыгать через обруч. Я огляделась. Несколько семей с детьми внимательно наблюдали за программой, не забывая отпивать чай, и вполголоса комментировали умильные трюки животных. В витрине-холодильнике плавно кружились на серебряных подставках-каруселях пирожные и выпечка. Одурманивающе крепкий запах кофе витал между столиками. Ивар выбрал место в углу. Я невольно отметила, что он устроился так, чтобы видеть вход и весь зал. Привычка? Или все-таки нервничает от того, что пришлось показать свою пленницу людям? — Ты привел меня в детское кафе? — уточнила я, присев рядом и сложив руки на коленях. Никак не удавалось отвыкнуть от ощущения тяжести кандалов, хотя мои былые оковы навсегда остались где-то в доме Седого. Ивар пожал плечами. — Я выбрал место, где тебя точно никто не ждет. Он коротко кивнул подоспевшей официантке и взял меню. Я наблюдала за каждым его жестом. Ивар чувствовал себя среди людей, как рыба в воде. Вокруг не было ни одного лекхе, но он не держался запуганно или приниженно, как следовало бы вести себя представителю низшей расы в кругу чужаков. Всем видом Ивар показывал, что все здесь — к его услугам. Официантка даже не посмотрела на нас. Ее внимание больше привлекали кошки в телевизоре. Вручив меню, она подавила смешок, вызванный очередным прыжком животного, и поспешила вернуться за стойку бара, откуда открывался более удобный вид на экран. — Ты — настоящий Хамелеон... — пробормотала я. Ивар поднял голову от меню и нахмурился. — Не называй меня так. — Почему тебе не нравится это прозвище? Он отложил меню и нахмурился еще больше. — А ты как думаешь, охотница? Притворяться бездушной скотиной каждый день не так-то просто. И когда мне об этом напоминают, это реально бесит. Я смутилась и опустила взгляд на белую страницу с перечнем блюд, хотя не могла прочесть ни строчки. — Не все люди — бездушные скотины. Твои приемные родители ведь не такие? Он вздохнул. — Нет. Но это — мое окружение. А что ты можешь сказать про свое? Я помолчала, подбирая слова. — Мой отец — не скотина. Я знаю, ты не веришь в это и никогда не поверишь. Но он всегда поступает справедливо. Всегда. Я знаю это, потому что так он воспитывал и меня. И однорукий дядя Миша. Он очень добрый. Он любит меня, как родную дочь. Коля... — я запнулась, невольно припомнив поединок с Иваром, — ...он бывает несдержан и агрессивен, но только потому, что у него такой характер. Ивар упрямо покачал головой. — Ты говоришь о том, как они любят тебя, охотница. Но ни слова о том, как они относятся к другим. Я оказалась в тупике, и меня спасла только официантка, которая подошла, чтобы принять заказ. Уверенным тоном Ивар озвучил свой выбор и посмотрел на меня. Я спохватилась, что так и не изучила меню. Засуетилась, листая страницы. — Кофе, будьте добры... и... — я никак не могла найти то, что хотела. — Лазанью, булочки с корицей и джемом и порцию мороженого, — произнес Ивар и накрыл ладонью мою мелко подрагивавшую от волнения руку. Официантка равнодушно кивнула и ушла. Я уставилась на пальцы Ивара, которые прожигали мою кожу своим прикосновением похуже любого железа. — Не суетись, охотница, — вполголоса сказал он, — это привлекает ненужное внимание. Я откинулась на спинку стула, часто и тяжело дыша. Ивар всего лишь взял меня за руку, но уже хотелось отстраниться, прервать касание. Потому что это было слишком приятно, а когда я смотрела на Ивара в обстановке семейного кафе, то теряла связь с реальностью и переставала ощущать, что он — лекхе. А терять связь с реальностью я никак не могла себе позволить. Ивар, видимо, заметил, что со мной происходит. Он медленно убрал руку, но продолжал смотреть в глаза. — Я хочу поцеловать тебя, Кира, — проговорил он, — но не могу сделать это без твоего разрешения, потому что обещал. — Я не разрешаю! — пискнула я чересчур тонким и дрожащим голосом. Черты его лица смягчились, словно от сожаления. — Хорошо. Просто знай, что я очень хочу тебя, моя маленькая охотница. И если ты передумаешь... — Нет! Взрыв хохота сотряс помещение. Видимо, клоун учудил с кошками нечто ужасно забавное, но ни Ивар, ни я не повернулись в сторону экрана. — Останься со мной, Кира, — вдруг попросил он. — Сама. Пожалуйста. Я проглотила тугой комок в горле. — На правах кого? У меня даже документов нет! И я здесь никого не знаю! Официантка снова возникла у столика с подносом и принялась выставлять посуду. Ивар отвернулся, задумчивым взглядом скользя по посетителям. Решив тоже изображать скуку, я последовала его примеру. И замерла. Мое внимание привлекла семья через пару столиков от нас. Розовощекий и светловолосый мальчуган аппетитно, ложка за ложкой, уплетал мороженое из запотевшей вазочки. Женщина, тоже блондинка, сидела, сложив руки перед собой, и с материнским восторгом наблюдала за дитятей. Но меня интересовали не они. Отец семейства. Несмотря на то, что он был одет не в высокие сапоги и брезентовые штаны защитного окраса, а в пижонские черные брюки и начищенные до блеска туфли, я его узнала. Разглядела татуировку в виде скрещенных кинжалов, расположенную на шее ниже уха. Этот охотник проработал у моего отца недолго. Обычно суровые наемники не заводили семьи. Работа требовала постоянного присутствия на месте, да и вообще, казалось, что им милее общество сотоварищей, чем женщины. Но из каждого правила бывают исключения. Я запомнила, как дядя Миша — любитель посудачить за готовкой — говорил про ушедшего из клана: — Тоже мне... подкаблучник... нашел разведенку с ребенком, да та его так охомутала, что решил переквалифицироваться в семьянина. Ну пущай... пущай... посмотрим, что из этого выйдет. И наемник, действительно, куда-то переехал и бросил все. Но кто мог подумать, что я столкнусь с ним в семейном кафе среди незнакомого города? Я покосилась на Ивара, но тот пил кофе и пребывал не в лучшем расположении духа после моего отказа. Меня же как магнитом потянуло в сторону охотника. Он, скорее всего, и не запомнил меня. Папа не любил, когда я крутилась возле наемников, да и что для взрослого мужчины, заинтересованного другой женщиной, может значить хозяйская дочка-подросток? Но для меня бывший наемник теперь значил очень много. Это был шанс связаться с отцом. Уж работодателя-то мужчина не мог забыть напрочь. Я снова перевела взгляд на Ивара. Не заподозрил ли в моем поведении что-то? Не слишком ли долго таращилась в сторону? Нет. Вроде бы, нет. Мои руки начали подрагивать от волнения, и чашка зазвенела о блюдце. Я поспешила поставить ее и спрятать ладони под скатерть. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Ивар удивленно приподнял бровь, разглядывая лужицу кофе на белом фарфоре. Я начала задыхаться. Взгляд Ивара стал настороженным. Я не обладала такой невероятной выдержкой, как Хамелеон, не могла 'держать лицо', поддалась лавине эмоций, вспомнила тоску по семье — и это губило меня с потрохами. Глаза Ивара прищурились. Он начал оглядываться, пытаясь понять, что же происходит. Сейчас он догадается, что я узнала кого-то в зале, схватит меня за руку и утащит прочь. Биение сердца достигло максимального темпа — и вдруг затихло. В голове все прояснилось. — Я больше не могу так, Ивар, — выдохнула я. — Поцелуй меня. Он резко повернулся, скомкал тряпичную салфетку, которую держал в руке, и бросил ее на край стола. Прежде чем я смогла сообразить, что натворила, Ивар уже придвинул мой стул к своему, запустил пальцы в мои волосы. Он укусил меня за нижнюю губу, не сильно, чтобы наказать за то, что так долго мучила его. Потом ворвался в рот, с придыханием сжал меня в объятиях... и я растворилась, поплыла, подчинилась ему. Губы Ивара пахли кофе. Хотя они могли пахнуть, чем угодно — кровью, сигаретным дымом, спиртным — все равно бы не смогла оторваться. Это походило на то наваждение, когда он разбудил меня среди ночи и просто взял. Раздвинул ноги, приставил член ко входу в мое тело и погрузился слегка царапающим движением по неподготовленной к соитию поверхности. Неподготовленной только в первый момент, потому что осознание его мужской силы, страсти и желания свело меня с ума и заставило выгнуться навстречу. Ивар двигался до тех пор, пока не заполнил меня изнутри своим семенем. И оставил в полном восторге и глубоком стыде. Вот и теперь меня накрыло знакомое ощущение, когда между ног было сухо, а стало горячо и влажно от понимания: Ивар рядом, и мне нравится, что его присутствие срывает с тормозов и заставляет становиться дикой, жаждущей выжать из него оргазм до последней капли и потом наслаждаться его расслабленным и беззащитным видом. Где-то на краю сознания еще трепыхалась мысль: что же я творю? Но поток чистого желания накрыл с головой, затуманил разум... и отступил, бросив меня рыбешкой, дергающейся на песке вдалеке от воды. — Я хочу дальше, — прошептал Ивар мне в губы. Так он не умолял даже о спасении, когда ему грозила смерть. — Нет, — я с трудом покачала головой, — только поцелуй. Ивар отстранился и сжал кулаки. Я отвернулась, пытаясь восстановить дыхание. Казалось, посетители и не заметили, что для нас с ним только что весь мир перевернулся. Все продолжали смотреть в телевизор и поглощать еду. Только женщина, сидевшая со знакомым мне наемником, поднялась, взяла с соседнего стула сумочку и поспешила к двери с надписью 'Туалет'. — Мне нужно в туалет, — услышала я словно издалека свой чужой и хриплый голос. Ивар кивнул, даже не оборачиваясь. На едва гнущихся ногах я поднялась и поковыляла следом за женой наемника. В уборной прислонилась к выложенной кафелем холодной стене и вытерла с висков бисеринки пота. Напротив меня находились две кабинки. Дверь в одну из них оставалась приоткрытой, красный полукруг возле ручки другой — показывал, что там занято. Я откинула голову, пытаясь собраться с мыслями. Как начать разговор? Как признаться? Я не собиралась бежать, потому что уже не верила, что незнакомые люди согласятся как-то вникать в мои проблемы. В лучшем случае, обратятся в полицию, и тогда... не будь поселения, не будь Милы, Никитки, Лекса и Байрона, не будь внутри меня дурацкого ощущения, что я тоже в ответе за их благополучие и безопасность — наплевала бы на все и рискнула. Но раз такой вариант не подходил, мне хотелось всего лишь передать весточку отцу. Короткого телефонного разговора было недостаточно. Я, конечно, могла бы попытаться снова правдами и неправдами заполучить телефон, но кто знает, когда это удастся? Ивар не терял бдительности и уловка с поцелуем, скорее, обезоружила меня саму, а его лишь отвлекла ненадолго. А ведь всего-то и требовалось, что сообщить папе: я жива и здорова, меня не обижают и скоро вернут домой. Чтобы ждал, не терял надежды, не тратил силы и нервы на пустые поиски. Чтобы знал, как я люблю его и скучаю. Замок щелкнул, и женщина вышла из кабинки, поправляя на ходу юбку. Она остановилась перед зеркалом, поставила сумку на край умывальника и открыла ее. На меня не обращала никакого внимания. Принялась подкрашивать губы. Я хотела заговорить, но поняла, что не придумала подходящей фразы. Что мне сказать? Попросить напомнить мужу, как он работал в заповеднике, и передать пару слов бывшему работодателю от блудной дочери? Не воспримет ли она это, как шутку? — Извините... — прохрипела я. Женщина отвела руку с помадой от лица и глянула на меня через плечо. Приподняла бровь, заметив, как я жмусь к стенке. — Да? Она наверняка захочет узнать всю историю. Не станет слушать просьбы какой-то странной незнакомки, если не проникнется доверием. И что я смогу поведать без ущерба для поселения? Без ущерба для... Ивара. — Я... хотела вас попросить... Ивар. Я отрицала, что думаю о нем, но разве недавний поцелуй не доказал обратное? А вдруг, обжегшись на молоке, дую на воду? Вдруг эта женщина и ее муж, в отличие от Седого, посочувствуют мне и предложат прямо сейчас отвезти домой просто так? Готова ли я получить долгожданную свободу? Оставить Ивара и просто уйти? Еще вчера я не сомневалась, что готова. — Да? Что вы хотели? — нетерпеливо переспросила моя собеседница. Я закрыла глаза. Зажмурилась крепко-крепко, едва не сползая на пол. Я знала, что должна заставить себя говорить. Моя семья лежала на одной чаше весов, а на другой — находился Ивар. И я продумала великолепный план, чтобы сохранить баланс между ними. Но все же... — Девушка? Вам плохо? Я приподняла веки, но не смогла разглядеть лица женщины из-за пелены выступивших слез. — Я хотела попросить влажную салфетку. Мне что-то попало в глаз. — Хм. Ну хорошо. Послышалось шуршание, и мне в ладонь вложили требуемое. Стук каблуков и хлопок двери подсказали, что шанс упущен, женщина вернулась в зал. Не успела я вытереть глаза, как в помещение ворвался Ивар. Он оценил обстановку, потом накинулся на меня. — Ты плакала? Я попыталась спрятать лицо, но Ивар ухватил меня за подбородок и вынудил поднять голову. — Ты плакала, охотница? Отвечай мне! Насколько могла, я кивнула. Все равно он уже сам все увидел, и что толку притворяться? Ивар выругался сквозь зубы. — Это из-за меня? Из-за того, что я тебя поцеловал? Из-за того, что хотел большего? Я напугал тебя? Говорю же, обещание... Я всхлипнула, а он вдруг всадил кулак в стену, заставив меня подпрыгнуть от испуга. — Твою мать! Зачем тогда ты меня попросила?! По пальцам Ивара потекла кровь, но на белоснежный кафельный пол упала только одна капля. Лопнувшая на костяшках кожа уже срослась обратно. Некоторое время я не могла оторвать взгляд от неровно растекшейся в центре белого квадрата алой капли, а потом неожиданно для самой себя встала на цыпочки, закинула руки Ивару на шею и прижалась щекой к его плечу. Странно, но это успокоило его. Ивар обнял меня и зарылся лицом в волосы. Некоторое время мы в молчании стояли так, а потом он шепнул: — Я не знаю, как буду жить, когда ты уйдешь, Кира. В его фразе прозвучало столько тоски и нежности, что у меня даже пальцы на ногах поджались от внезапного щемящего чувства. Я тоже не знала, как найти способ вытравить Ивара из себя, поэтому сказала: — Не думай об этом сейчас. Салфетка все еще была зажата в моем кулаке, и, отстранившись, я принялась вытирать руку Ивара от крови. Он смотрел на меня немигающим взглядом, от которого становилось не по себе. В какой момент что-то между нами изменилось? Отношение Ивара ко мне, его взгляды, поступки, слова... когда я впервые испытала злость и обиду не из-за того, что он похитил и использовал меня, а потому, что его просто нет рядом? Я продолжала проводить салфеткой по пальцам Ивара, хотя его кожа уже давно стала чистой. Казалось, что если выпущу его руку — то пропадет то очарование, которое пригвоздило нас к полу так близко друг от друга. Поэтому вздрогнула, когда другой рукой он перехватил мое запястье. — Хватит. — Ивар, я... — Хватит, — твердо повторил он, а потом отобрал салфетку, скомкал и точным броском отправил в мусорную корзину, стоявшую неподалеку. — Мы слишком надолго ушли из-за столика. Даже в такой момент Ивар не переставал думать о безопасности. — Поражаюсь, как тебе постоянно удается все держать под контролем. Ивар подтолкнул меня к дверям и глухо пробормотал в затылок. — Не все. Кое-что я не могу контролировать, охотница. От звука его голоса сладкая дрожь пробежала по моей спине. Я вышла в зал и обвела взглядом людей. Похоже, Ивар беспокоился зря. Наемника с семьей уже и след простыл, официантка все так же смотрела в телевизор, другие посетители и головы не повернули. Мы сели за столик, и я почувствовала, как Ивар положил руку на мое колено. Сам он при этом, подобно другим, уставился на экран. Только меня равнодушный вид уже не мог обмануть. Ивар старался сдерживаться, но давалось это с трудом. Я заставила себя проглотить все, что принесли, хотя лазанья и кофе уже успели остыть, а вкус мороженого не ощущался на языке. Мне требовались силы, потому что впереди ждала ночь, и какой она будет — оставалось лишь гадать. После еды мы отправились по магазинам. Я не смогла удержаться от искушения обновить гардероб. — Только быстро, охотница, — проворчал Ивар, припарковывая машину у тротуара. — У меня нет желания торчать тут до утра. Я ни капли не удивилась. Папа тоже любил поторопить меня во время шопинга. Он всегда зевал и жаловался, если я задерживалась у прилавков. Подозреваю, что его вынуждала на прогулки в город за покупками только любовь ко мне. Братья вообще не выносили подобных поездок. Говорили, что лучше переживут повинную на кухне с дядей Мишей, чем будут рыться в куче тряпок или смотреть, как там роются обезумевшие женщины. Впрочем, Ивар зря волновался: мне хотелось всего лишь купить самое необходимое. Честно говоря, единственный комплект одежды уже надоел до чертиков, и срочно требовалась смена белья. Но сообразив, что придется сказать об этом Ивару, я слегка покраснела. Мы шли по улице, вдоль которой протянулся ряд бутиков. Мимо сновали модницы с многочисленными бумажными пакетами, украшенными логотипами магазинов. Заметив выражение моего лица, Ивар остановился. — Что такое, охотница? Я призвала на помощь всю свою силу воли. — В этот магазин я хочу пойти одна. Он повернул голову и посмотрел в ту сторону, куда я ткнула пальцем. За идеально чистым стеклом витрины красовались манекены в соблазнительных комплектах нижнего белья. На губах Ивара начала расплываться коварная ухмылка. — Не-а. Туда мы пойдем вместе. — Ни за что! Не хочу, чтобы ты смотрел, как я выбираю трусы! — топнула я ногой. Его ухмылка стала еще шире. — Я же все равно их увижу. На тебе. Намек оказался более чем прозрачным, и я пробормотала слабым голосом: — Ты же обещал... — Что не буду трогать тебя без разрешения, — кивнул Ивар, — но про 'смотреть' ничего не говорилось. Я только раздраженно выдохнула. Этого лекхе ничем не проймешь! Демонстративно повернувшись, зашагала прямо к дверям бутика. Ивар, как приклеенный, двигался следом. Две продавщицы в черных юбках и белых блузках встретили нас вежливыми улыбками, сложив руки перед собой и вытянувшись по струнке. Сначала их подобострастие слегка удивило меня, но одного взгляда на ценники хватило, чтобы все понять. — Здесь слишком дорого, — пробормотала я, разворачиваясь к выходу, и тут же наткнулась на твердую грудь Ивара. Он схватил меня за плечи и снова повернул лицом к торговому залу. — Не думай о цене. Посмотри вон на ту милую черную штучку. Я скинула его руки и упрямо повторила попытку уйти. Продавщицы с натянутыми улыбками наблюдали за нашей борьбой. — Я не собираюсь разорять папу! Ведь ему придется вернуть тебе все деньги, которые ты сейчас на меня потратишь. Давай поищем что-то попроще. Зрачки Ивара расширились, а довольное выражение слетело с лица. — Что значит 'вернуть деньги'?! — прорычал он. — Мне от твоего отца ни копейки не надо! — Я не собираюсь покупать нижнее белье на твои деньги! — прошипела я ему в лицо. — Как будто, я твоя содержанка или любовница. — Что плохого в этом? — вскинул Ивар бровь. — А то, что я тебе не любовница и не содержанка! Я твоя... — мне хотелось добавить 'пленница', но я вовремя вспомнила о том, что мы не одни. — В том-то и дело, Кира, — Ивар вдруг обхватил мою голову ладонями и заглянул в глаза. — Ты моя... ты — просто моя... пока еще. От волнующих слов у меня перехватило дыхание, а коварный лекхе воспользовался этим и в который раз повернул меня лицом к сгорающим от любопытства продавщицам. — Разреши мне сделать что-то приятное для тебя, — раздался над ухом его шепот. Девушки уставились на меня завистливыми взглядами, а их улыбки превратились в оскалы. — Х-хорошо, — сдалась я и поковыляла к ближайшей стойке. Мой выбор пал на симпатичный комплект цвета слоновой кости. Тончайшие кружева ласкали кончики пальцев. Такое белье будет приятно носить. Я уже почти чувствовала, как оно сядет на фигуре. Но когда обернулась, держа свою находку, заметила, что Ивар стоит, подозрительно довольный собой, а в руках у продавщицы возвышается целая гора белья различных цветов и оттенков. — Будете все примерять? — вежливо поинтересовалась она. От возмущения я охнула. — Будем, — сказал Ивар и кивком головы указал в сторону золотистой шторы, за которой, видимо, прятались примерочные. — Кто-то ненавидел ходить по магазинам, — рявкнула я, пока продавщица, стуча высокими каблуками по отполированным плиткам пола, унесла вещи за штору. — Это особенный магазин, — парировал наглец. — И с каких это пор ты разбираешься в женском белье? — я вздернула подбородок, уперла руки в бока и пошла на него, как бык — на тореро. — Да что тут разбираться? — Ивар скорчил загадочную гримасу. — Ты уже покупал кому-то белье? — догадалась я. — И кто она? Ты всех своих женщин так балуешь? Сколько их было? Ты же сам говорил, что у тебя в городе много подружек. Разозлившись, я толкнула его в грудь рукой. Ивар шутливо охнул и по инерции отступил на шаг. — Отвечай сейчас же! — рявкнула я. — Или, клянусь, я эти трусы тебе на голову надену! Он рассмеялся. — Тише, охотница, тише, — Ивар схватил меня за плечи, чтобы удержать на месте. — Я просто выбирал на свой вкус разные симпатичные вещички. Которые хотел бы видеть на тебе, — в его глазах сверкнул ироничный огонек. — А с размером тебе уже помогут определиться. Хотя... у тебя полноценная 'троечка' на взгляд и ощупь. Я скорчила ему убийственную гримасу. — И кому еще ты размер груди на глаз определял? — Да никому, никому! — он с трудом сдерживал смех. — Если я узнаю, что у тебя есть любовница... — Никого нет, только ты, Кира. Только ты! — Но кому-то ты ведь покупал белье! — Триста лет назад. Я уже ее и не помню, — Ивар сделал очень честное лицо. Пожалуй, даже слишком честное... — Ты сказал 'ее', как будто точно помнишь, кто это! — Нет, клянусь, не помню. Клянусь! Я мстительно прищурилась, а потом прошептала: — Узнаю, что врешь, твое хозяйство прижгу. У меня еще пуля осталась. Расплавлю ее и... — Я понял, — Ивар вскинул руки в жесте защиты, — и я в ужасе. Я метнула в него оценивающий взгляд. — Да ничего ты не в ужасе. А зря. С этими словами я отправилась в примерочную. Продавщицы округлившимися глазами следили за представлением 'я и Ивар в магазине', но их мнение меня не особо волновало. Следующий час превратился для меня в кошмар. Ивар устроился на диванчике в зоне отдыха, а я примеряла перед зеркалом выбранные им предметы. Если размер не подходил, девушка услужливо приносила другой. Шелковые сорочки с разрезами по бедру или прозрачными вставками на груди. Трусики, от которых там было лишь название. Лифчики, так подчеркивающие грудь, что не оставалось сомнения — они предназначены для того, чтобы быть сорванными мужскими руками, а не для повседневного ношения. Когда я, запыхавшаяся и взлохмаченная, появилась в зале, то в руках у меня находился тот самый, выбранный мной лично, комплект и пара более-менее приглянувшихся вещей по вкусу Ивара. Я остановилась у кассы и с гордым видом сложила на прилавок добычу. Девушка убрала все в пакет и выбила короткий чек. Ивар тут же оказался рядом и подозвал продавщицу, которая выносила белье из примерочной. — Мы возьмем все. В итоге чек превратился в длинную ленту, а Ивар подхватил пакеты и с довольным видом пошагал на выход. — Будем рады видеть вас еще! — пискнули вслед продавщицы. То же самое повторилось и в магазине женской одежды. Правда, Ивар уже не получал такого удовольствия, как в бельевом бутике, и вел себя менее настойчиво. Наконец, пока я выбирала обувь, он уже дремал на диванчике для гостей, обложившись пакетами, как мышь — запасами крупы. Мне пришлось растолкать его, чтобы произвести оплату на кассе. Когда мы загружали покупки в машину, прохожие смотрели на него с понимающими ухмылками, а на меня — с осуждением, мол, 'раскрутила мужа на тряпки'. И хотя Ивар был никакой мне не муж, а я с большим наслаждением открутила бы ему что-нибудь, чем 'раскрутила', но пришлось терпеть. Ивар решил осыпать меня подарками с таким же упорством, как раньше — держал на цепи, и лучше уж так. — Куда теперь? — поинтересовалась я, когда мы сели в салон. — Домой, охотница, — с беззаботным видом отозвался он. Я невольно вцепилась в сиденье. Чем ближе подступала ночь, тем больше во мне росло напряжение. Между ног все налилось тяжестью, и я невольно выпалила: — Ты живешь там один? Казалось, Ивар не почувствовал, с каким затаенным дыханием я жду ответа. — Это дом моих родителей, — сообщил он, и я догадалась, что речь идет о приемных родителях. — Но отец уехал в командировку, а мама в таком случае всегда путешествует с ним, — уголок его губ искривился в легкой полуулыбке. — Они не могут оторваться друг от друга надолго. Я тоже улыбнулась, представив, насколько трогательно это, должно быть, выглядит. — Они так сильно любят друг друга? — Более чем, — кивнул Ивар. — Нина рассказывала мне их историю. И о том, как они решились на усыновление. — А, Нина... — при упоминании о бабушке его голос потеплел. — Когда врачи выяснили, что у мамы не может быть детей, они предложили им с отцом выход. Он мог оплодотворить суррогатную мать, которая выносила бы им с мамой ребенка. Но отец видел, что маме неприятна эта мысль, и тогда они оба отказались от идеи. — И усыновили тебя, — закончила я. — Угу. — Ты никогда не думал о том, что, возможно, тебе повезло? То есть, не только потому, что выжил... — я неловко откашлялась. Тема разговора внезапно зашла в скользкое русло. — Я имею в виду, что сейчас ты живешь полноценной жизнью. Пользуешься благами цивилизации наравне с обычными людьми. Ни один лекхе не может этим похвастаться. Ивар помрачнел. — В том-то и дело, охотница. Мне повезло. А моему народу — нет. Я не хочу чувствовать себя засранцем, который единственный выпрыгнул из поезда, идущего под откос. Если ты понимаешь, о чем я. В его тоне звучал упрек, и я умолкла. Уже пожалела, что сама заговорила о противостоянии наших видов. И зачем? Чтобы лишний раз напомнить об огромной пропасти между людьми и лекхе? Через некоторое время от раздумий пришлось оторваться, потому что мы подъехали к довольно внушительных размеров дому, расположенному на тихой улице среди таких же шикарных зданий. Я разглядела выкрашенные в бежевый цвет стены, дверку с домофоном в заборе из декоративного камня и въезд в гараж. — Твой отец — обеспеченный человек! — ахнула я. — Он — успешный адвокат, — спокойно пояснил Ивар и нажал на брелок, чтобы роллетная дверь гаража начала подниматься вверх. — Хоть его и не любят за помощь Сочувствующим, но уважают, как отличного специалиста. Он выигрывал очень сложные дела и уже может сам выбирать, с кем работать, а кому — отказывать. Но Сочувствующим всегда помогает, даже если им не по карману оплатить его услуги. — Так вот, почему ты сказал патрульному, который остановил нас в день похищения, что относишься к коллегии адвокатов! — Ну, это была правда. Я работаю с отцом вместе. Пока на правах его помощника. Он надеется в будущем передать все дела мне, — не без гордости закончил Ивар. Мы въехали в гараж, и ворота опустились. Стало тихо. Я заметила, что рядом есть еще одно парковочное место, но оно пустовало. Видимо, на той, отсутствующей, машине отец Ивара и уехал в командировку. В дом можно было попасть прямо из гаража, и я последовала за Иваром, который с трудом удерживал в руках гору пакетов. С любопытством разглядывала убранство дома, роскошную мебель, подмечала, что во всем чувствуется женский вкус и рука хозяйки. На столике в гостиной заметила фотографию в серебряной рамке. Мужчина и женщина улыбались, сидя на скамье в парке и обнимая ребенка. Я тихонько засмеялась, узнав не по годам серьезное личико и непокорные светлые пряди волос, торчавшие в разные стороны. Ивар куда-то исчез, но уже через минуту появился без пакетов. — Это ты? — я показала фотографию, и он закатил глаза. — Ну а кто же еще? — У тебя такой смешной вид! Сколько тебе здесь лет? — Семь или восемь, — он выхватил рамку и спрятал за спину, — и прекрати смеяться, я сам знаю, что это дурацкая фотка. — Отдай! — я потянулась, но Ивар завел руку еще дальше. — Она не дурацкая. Просто ты там забавный. И я хочу рассмотреть твоих родителей. До тебя мне и дела нет. Честно-честно. Я похлопала ресницами и скорчила умоляющую рожицу. Ивар ответил недоверчивым взглядом, но потом все-таки смилостивился и вернул снимок. Я посмотрела на молодую женщину со стрижкой-каре и подтянутого мужчину с немного оттопыренными ушами, которые, впрочем, не сильно его портили. — А ты помнишь своих настоящих родителей? — Визуально — нет, — Ивар снова выхватил рамку и с резким стуком вернул на столик. — Только смутные обрывки каких-то разговоров. Я прикусила язык и отругала себя за очередной приступ болтливости. Никак не могла удержаться от неприятных вопросов. Но ведь не хотела его задеть! Мне просто было интересно узнать больше об Иваре, раз уж я оказалась так тесно связана с ним. Со вздохом я демонстративно огляделась. — Значит, ты планируешь держать меня здесь, пока родители не вернутся? А что потом? Ивар повернулся и встретился со мной взглядом. — Потом все закончится. Значит, он намерен вернуть меня домой до приезда родителей. И у нас осталось всего лишь несколько дней. Я сглотнула. Внизу живота все скрутилось в тугой узел. Ивар пообещал, что не тронет меня. Но как я сама хочу провести последние дни с человеком, которого полюбила? Да, можно было обманывать себя бесконечно, но я поняла это, когда увидела его детскую фотографию. Испытала такой прилив нежности и тепла, который просто невозможно ощутить по отношению к случайному любовнику. Я полюбила лекхе и устала испытывать стыд от этого. Теперь стеснялась только того, что он увидит эти чувства и поймет, что покорил меня окончательно. — Где будет моя комната? — робко поинтересовалась я и опустила голову в смущении. Пальцы Ивара легли на мой подборобок и заставили снова поднять глаза, а сам он глухо пробормотал: — Как обычно, там же, где и моя, охотница. 16 В его малышке что-то изменилось. Ивар ощутил это, когда она сама обняла его там, в кафе. Обняла и прижалась крепко-крепко, буквально сшибая с ног порывом нежности и беззащитности. И потом так смешно ревновала в магазине! Теперь для полного счастья Ивару не хватало лишь одного: чтобы охотница приняла его, как своего мужчину и добровольно пустила в постель. Ведь у них осталось так мало времени! При мысли об этом он до боли сжал кулаки. Пока Кира ушла приводить себя в порядок, Ивар не терял даром ни минуты. Разжег камин в гостиной. Придвинул к нему столик и диван. Из продуктов, найденных в холодильнике, соорудил нехитрые закуски и откупорил бутылку вина. Осмотрел творение рук своих с трех различных углов комнаты и пришел к выводу, что охотнице должно понравиться. Посмотрел на часы. Сколько времени дать ей, прежде чем позвать к ужину? Ему показалось, что прошла уже целая вечность. Хотя, напомнил себе Ивар, его девочка наверняка захочет разобрать покупки и примерить их. И тогда, если ее не поторопить, ожидание может затянуться. Выждав еще некоторое время, Ивар не выдержал и пошел за Кирой. Осторожно толкнул дверь в спальню и заглянул. Пакеты с логотипами магазинов так и валялись на кровати грудой, как он сложил их. Из-за двери в ванную комнату слышался плеск воды. Глаза Ивара загорелись, когда он заметил, что один из пакетов валяется на полу пустым. Похоже, охотница все-таки выбрала, что примерить. Ивар, уже не таясь, вошел в комнату, расстегнул рубашку. По очереди вытащил руки из рукавов и швырнул одежду на пол. Вытянул ремень из пояса джинсов и отправил туда же. Он собирался насладиться божественным зрелищем — видом его обнаженной охотницы — и если она рассердится и решит его забрызгать... что ж, Ивар будет готов к такому повороту событий. Он направился в ванную и встал на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку. За запотевшей дверью душевой кабины виднелся девичий силуэт. Кира стояла, запустив руки в волосы и подняв лицо к струям воды. Ивар почувствовал, как моментально твердеет член, стоит лишь представить, как капли текут по ее розовым губам, длинной шее, огибают напряженные соски и стремятся по нежному животу к впадинке между ног. Он хотел повторить этот путь языком. Ворваться туда, к Кире, прижать ее к стенке, заставить раздвинуть ноги и погрузиться в ее влажный жар. И никогда не отпускать. Никогда. Но Киру нельзя было удержать силой, он в этом уже убедился, когда своими руками чуть не сломал ее. Нет, ему предстояло предать интересы угнетенного народа и вернуть охотнице свободу. А что станет с ним самим после этого — покажет время. От тяжелых мыслей Ивар вздохнул и потер ладонью лицо. Когда снова открыл глаза — случайно натолкнулся взглядом на тусклый отблеск шелка и тут же просветлел. Эту сорочку насыщенного фиалкового цвета, повешенную на крючок для полотенец, он лично выбрал для охотницы и оказался приятно польщен, что, хотя в магазине Кира и отвергла его выбор, сейчас все же решила надеть. Здесь же висели тонкие кружевные трусики. Ивар возбудился еще больше, как только представил эти вещи на своей охотнице, а уж увидеть воочию... Он облизнулся, как кот, обнаруживший миску со сметаной. Шум воды прекратился. Кира чуть сдвинула дверь кабины, нащупывая полотенце. Показалась ее босая ножка, которая ступила на коврик. Охотница вышла, просушивая полотенцем волосы и поначалу не замечая Ивара. Он затаил дыхание, скользя взглядом по ее обнаженному телу. Что делать с безумным возбуждением, если она скажет 'нет'? Ивар почувствовал, что находится на грани потери самоконтроля. Сколько раз он уже терял контроль из-за этой девчонки? Чего стоит просто расстегнуть джинсы и выпустить наружу свое вожделение? Он будет умолять ее прикоснуться к нему. Хотя бы рукой. Да, Ивар уже был готов даже на такую милость со стороны охотницы. Кира, наконец, заметила его, дрожавшего от страсти, и вскрикнула. Полотенце выпало из рук, и охотница неловко прикрылась ладошками, как могла. В ее глазах стоял неприкрытый ужас. Ивар мгновенно догадался — здесь что-то не так. Слишком уж пустым и расфокусированным стал взгляд. Он осторожно приблизился и позвал: — Кира. Это я. Паника на ее лице немного сгладилась, взгляд стал более осмысленным. Ивару даже показалось, что из груди охотницы вырвался вздох облегчения. Она словно забыла, что стоит перед ним голой, потому что руки расслабленно упали вдоль тела. — Иди сюда, — он потянулся и обнял ее, прижал к себе, стиснув зубы, когда напряженные соски Киры коснулись его собственной обнаженной груди. Мысленно приказал себе сдержать звериные порывы и не набрасываться. Держаться на жалких остатках силы воли. Губы охотницы дрожали, когда она пролепетала: — Н-никогда больше так не делай... н-не подглядывай за мной... т-так... — Кто он? — Ивар провел ладонью по влажным волосам девушки, заглянул в перекошенное лицо, испытывая невыносимое желание стереть ее печали, но не понимая, как можно это сделать. — Расскажи мне, кто тебя так напугал? Казалось, глаза Киры заняли пол-лица. Кожа стала мертвенно бледной. — Тот охотник... — она продолжала смотреть словно сквозь него и нервно сглатывать. — Жорж. Он подглядывал за мной... когда я была одна в душе... и тебя не было рядом... и мне показалось... — Ш-ш-ш, — Ивар надавил на затылок Киры, заставив ее уткнуться ему в плечо. Почувствовал, как ее зубки слегка прикусили его кожу, а руки — прошлись по спине в ответном объятии. Это было так приятно... почти на грани болезненного ощущения. — Он мертв. Он умер. Ты убила его. Мы убили. Мысленно Ивар казнил того ублюдка тысячей ужасных смертей. Он пожалел, что не догадался спросить раньше, что случилось с его девочкой в клане Седого. Думал, что они должны были обращаться с ней уважительно хотя бы из-за авторитета отца, но рассердились из-за жалости к служанке-лекхе. Считал, что она решила убить своих же, когда поняла их жестокость по отношению к его народу. Но, похоже, пребывание Киры в гостях у охотников оказалось ужаснее, чем он предполагал. Девушка продолжала дрожать в его руках, а Ивар разрывался между желанием утешить ее поцелуями и пойти выкопать проклятого Жоржа, чтобы растерзать его мертвое тело в клочья. — Что он сделал с тобой? — спросил Ивар и понял, что боится услышать ответ. — Ничего... он только смотрел. Хотел подойти, но я дала пощечину... а еще там был нож... Он прикрыл глаза и улыбнулся. Его смелая, боевая охотница, готовая дать отпор любому, даже самому страшному врагу. Наверняка, у нее тогда душа в пятки ушла, а все туда же — храбрилась, никому не рассказывала, пока Ивар столь неосторожно ее не напугал. Кира вдруг подняла голову. — А я, правда, его убила?! Он кивнул. — Правда. Он мертв. — И он не очнется? — Нет. Никогда не очнется. По новостям говорили, что он — труп. Как и все они. Дрожь утихла. Ивар нагнулся и поднял полотенце. Он предложил его охотнице, но та лишь вяло отмахнулась. Словно опомнившись, она поторопилась накинуть на себя сорочку. Ивар тихонько застонал, когда шелк скользнул по ее бархатистой коже. Высокий разрез открывал соблазнительно выступавшую косточку на бедре Киры, а тонкие бретели подчеркивали изящную линию плеч. Ивар прошелся взглядом вниз до самых щиколоток и с трудом подавил порыв перецеловать крохотные пальцы на ее ногах. Вот до чего его доводило безумное желание быть с ней. — Ты можешь отвернуться? — попросила Кира, со смущением пряча за спину трусики, которые собиралась надеть. — Зачем, охотница? — не стал лукавить он. — Я хочу смотреть на тебя. Она заметно поколебалась. — Ты можешь смотреть на меня... когда я приведу себя в порядок. Ивар стиснул зубы и упрямо покачал головой. Он не готов пропустить ни одной секунды этого умопомрачительного зрелища. Брови Киры сошлись на переносице. — Ну пожалуйста! — Хорошо, — со вздохом уступил он. — Но и ты пойди мне навстречу, охотница. Не надевай ничего больше. Девушка тихонько ахнула и оглядела себя. — Ходить так по дому? Но... Ивар коснулся ее губ, заставив замолчать. — Я ведь могу только смотреть? Не лишай меня хотя бы этого удовольствия. Помедлив, Кира кивнула. Он отвернулся и услышал легкий шорох ткани. Его член уже лопался от желания, пока воображение очень отчетливо рисовало, как кружево трусиков скользит по лодыжкам охотницы вверх, охватывает бедра и плотно прижимается к тому месту, которое так хотелось ласкать губами и языком. Ивар издал звериное рычание. — Я буду ждать тебя в гостиной, — процедил он и почти бегом бросился подальше, чтобы остыть. Когда Кира через некоторое время появилась на пороге, Ивар крупными глотками поглощал ледяную минеральную воду, которую успел отыскать в холодильнике. С большим удовольствием, правда, ему хотелось бы вылить ее себе в штаны. Он отвел руку со стаканом, разглядывая девушку. В комнате царил полумрак, но света от камина оказалось достаточно. Кира явно чувствовала неловкость. Держась одной рукой за дверной косяк, она чуть склонила голову. Влажные каштановые завитки разметались по плечам. Ивар улыбнулся, потому что его охотница сдержала обещание и осталась в одной сорочке. Цвет удивительно подходил к оттенку ее кожи. Ивар сам поразился, насколько чутье его не подвело. Шелк ниспадал, превращая ее фигуру в лакомую конфетку. Сквозь ткань проступали очертания сосков. Кира плотно свела бедра и поставила ступню одной ноги на другую, как будто боялась, что Ивар тотчас кинется на нее. — Проходи, — выдавил он и постарался приглашающим жестом компенсировать недостаток слов. Кира робко потопталась на месте, потом сделала шаг, другой. Когда она приблизилась к дивану, перед которым был сервирован ужин, Ивар ощутил запах своего собственного шампуня. Он чуть не хлопнул себя по лбу. Ну конечно! Ей же требовалась еще куча женских штучек навроде косметики и банных принадлежностей. Странно, что Кира не напомнила об этом. Наверно, посчитала, что и так сильно потрепала его бюджет. — Тебя не смущает запах? Она озадаченно наморщила лоб, не понимая вопроса. Затем догадалась, взяла прядь волос и провела перед лицом, вдыхая аромат. Улыбнулась какой-то загадочной улыбкой. — Нет. Мне нравится. А то, что он мужской... — охотница пожала плечами, — я привыкла чувствовать его на тебе. Ивар вцепился в спинку дивана и выдавил жуткий оскал. Ей нравится его запах! Она запомнила аромат во время занятий любовью! Он прочел это по выражению ее лица. Ивар подошел, тоже подцепил двумя пальцами один из влажных локонов и положил в рот. Сжал губы, медленно вытаскивая прядь, и капелька воды скользнула на язык. Всего лишь одна крохотная капля с ее тела, тогда как ему хотелось бесконечно пить этот живительный источник. Кира уставилась на него во все глаза, подняла лицо и, казалось, даже на цыпочки привстала. — Если ты сейчас разрешишь, я тебя поцелую. Она отвела взгляд. — Ивар... — Хорошо, — торопливо перебил он, не в силах слушать ее отказ. — Тогда давай поедим. Прогулки по магазинам меня вымотали. — По тебе не скажешь, — Кира красноречиво взглянула ему ниже пояса. Ивар тоже опустил голову и узрел собственный мощный стояк, натянувший джинсы. Провел рукой по волосам и шумно выдохнул через нос. — Это побочный эффект. От твоего присутствия. Она моргнула и вдруг рассмеялась чистым и звонким смехом. Ивар слегка расслабился. Его неловкая шутка немного раскрепостила охотницу. Кира перестала зажиматься и ожидать подвоха. Очень женственно покачивая бедрами в распроклятой эротичной сорочке, она обошла диван и опустилась на него, поджав под себя ноги. — Знаешь, — заговорила, все еще давясь смехом, — по-моему, я тебя без этого твоего эффекта ни разу и не видела. Ивар занял место на достаточном расстоянии, не желая спугнуть ее хорошее настроение, и разлил вино по бокалам. — Ну что поделать, так ты на меня влияешь, охотница. — Нет, серьезно, — не унималась Кира и принялась загибать пальчики на правой руке. — Когда ты влез ко мне в окно и набросился, я уже это почувствовала. Ивар поднял брови и сделал глоток, но спорить не стал. — Потом, когда тебя привязали к дереву. Голым. Я еще подойти не успела, а у тебя уже... Ивар хмыкнул. Так оно и было. — И потом... — тут Кира вдруг смутилась, перестала считать, схватила свой бокал и принялась крутить в пальцах его ножку. — Тебе не нравится, что я так быстро возбуждаюсь из-за тебя? — поддразнил ее Ивар. — Нет, нравится... — она осеклась, будто сообразила, что ляпнула непристойность, быстро поднесла бокал к губам и сделала большой глоток. Глаза Киры тут же расширились, и она повернулась к Ивару. — Вино слишком крепкое? — удивился он, хотя точно знал, что выбрал обычное столовое розовое вино, которое отец предпочитал открывать, если приходили гости. Девушка кивнула. Она посмаковала вкус на языке. — Я только что... в первый раз попробовала вино. — Господи, охотница, — фыркнул Ивар, — все так запущено? Ты никогда не пробовала вина? — У нас обычно пили пиво, — надулась Кира, — или бражку, которую дядя Миша сам делал из диких лесных яблок. Вот я бы посмотрела на тебя, если бы ты ее попробовал! Он залюбовался отблеском каминного пламени на ее нежной коже. Ключицы сияли белым золотом, еще не просохшие волосы — червонным. Когда язык охотницы прошелся по губам, собирая остатки вина, Ивар глухо застонал. — Хотел бы я попробовать... Кира, пожалуй, чересчур поспешно допила остатки вина и принялась теребить пулю на цепочке, вытащив ее из тени соблазнительной ложбинки между полных грудей. Ивара отделяло лишь расстояние вытянутой руки, но ему казалось, что это — целая пропасть. Он тряхнул головой и принялся подливать вино. Справившись с делом, заметил, что охотница тоже разглядывает его из-под ресниц. Когда девушка коснулась его ребер, Ивар дернулся. Мышцы на животе сократились, член вздыбился, сердцебиение резко участилось. Кира не ожидала такой реакции. Ее пальцы застыли в паре сантиметров от его кожи, помедлили и уже более осторожно прошлись по красным рубцам. — Эти шрамы никогда не заживут? Он едва поборол желание закрыть глаза и наслаждаться прикосновениями. А потом взять ее руку и засунуть себе в джинсы, чтобы продолжить удовольствие. Вспомнив, что Кира ждет ответа на вопрос, сказал: — Прошло уже достаточно времени. Видимо, сочетание особого железа и электричества не поддается излечению. — Ты рассказал, как получил их, но так и не признался, за что. — Ты погладишь меня так еще, если расскажу? Ласковые движения пальцев прекратились лишь на мгновение. — Да. Ивар откинулся на спинку дивана и пристроил бокал вина возле бедра. Он уставился на огонь, ощущая, как расслабляются мышцы. — Виктор. Ему давно не спалось из-за мыслей о жиле, которой владела моя семья. Беда в том, что никто не знает, где эта жила находится. — Даже Нина? — Даже она. Нина была в курсе, что мой отец построил дом где-то возле жилы, чтобы приглядывать за ней. О местоположении знали еще старейшины общины. Но они все умерли. — Их застрелили охотники моего клана, — полушепотом поправила Кира. Ивар медленно кивнул. — Да. А Виктор почему-то решил, что мне известен секрет. Сначала в ход шли угрозы. Потом он перешел к более решительным действиям. Чуть было не раскрыл меня. Но предпочел не сдавать властям, а лично добиться правды. В ушах Ивара зазвучал треск электрического разряда и собственные дикие крики боли, и он поморщился. — Правда заключалась в том, что я тоже не знаю, где жила. Поэтому и полез в твой заповедник, охотница. Настало время решительных действий, потому что Виктор — угроза нам всем. Ивар опомнился, что не чувствует больше прикосновений Киры и открыл глаза. Она сидела рядом в напряженной позе, пальцами обеих рук крепко стискивала свой пустой бокал. На щеках играл лихорадочный румянец, а взгляд показался Ивару подозрительно блестящим. — Я бы хотела сказать тебе, где находится жила, — произнесла Кира безжизненным голосом, — но не могу. Не могу рисковать своей семьей. Я не предательница. Прости. — Здесь нечего прощать, охотница. Каждый из нас поступает так, как должен. Она тяжело вздохнула. — А что бы ты стал делать, если бы смог добраться до жилы? — Уничтожил бы ее. Мой отец не сберег секрет, выболтал его, значит, это надо исправить. — А потом? Ивар снова уставился на огонь. — Потом бы я стал жить, как и прежде. Исчезновение особого железа необходимо моему народу, а не мне. У меня уже все есть. Все, кроме нее. Кроме его сладкой девочки, такой желанной и такой недостижимой. Кира потянулась и поставила бокал на столик. — Сегодня в кафе я узнала кое-кого. — Что? — всю расслабленность с Ивара тут же как рукой сняло. Он подскочил на месте, но, заметив, что охотница испуганно втянула голову в плечи, добавил уже более спокойным голосом: — Что ты сказала? Она нервно затеребила пулю на цепочке. — Я не хотела убегать. Просто хотела передать весточку домой. Специально ушла в туалет, чтобы пересечься с той женщиной. Но не смогла сделать и этого. Струсила в последний момент. Ивар сжал кулаки. А ведь он чувствовал, что дело неладно! Не зря ведь забеспокоился и пошел за ней. Только расценил поведение охотницы по-своему. Поразмыслив, он заставил себя подавить внутри злость и страх. Если Кира сама признается, это неспроста. И получается, что она плакала совсем не из-за поцелуя, как подумалось ему, а из-за того, что поборола в себе желание связаться с родными. — Почему ты не сделала этого, охотница? — все же спросил Ивар. Он хотел услышать ее голос и убедиться в правдивости версии. Кира подняла глаза, и в глубине зрачков отражалось отчаяние. — Я не хочу быть твоим врагом, Ивар. Для него не нашлось большего счастья, чем услышать эти слова. — Но тебе и не нужно враждовать со мной, — пробормотал он и затаил дыхание, потому что Кира сама подалась вперед, а ее губы приоткрылись. — Но кем же мне тогда быть? — с растерянностью маленькой девочки протянула она. Ивар взял девушку за подбородок, приласкал большим пальцем нижнюю губку и уголок рта. — Будь моей любимой. Мне больше ничего не нужно. Просто будь рядом. Эти слова словно прорвали плотину эмоций в его охотнице. С тихим и жалобным стоном она упала на грудь Ивара, обвила его шею руками и несмело прикоснулась язычком к губам. Он запустил пальцы в ее волосы, надавил на затылок, врываясь в ее рот и внутренне ликуя от этого. Но, ощутив вкус вина на языке, отстранился. Заглянул в затуманенные глаза девушки. Тут же убрал ее руки со своей шеи. — Что ты делаешь? — вспыхнула она. — Ты пьяна, охотница, — с сожалением пояснил Ивар. — Я не хочу, чтобы завтра утром ты пожалела о содеянном и возненавидела меня еще больше. Он тут же мысленно обругал себя благородным идиотом. И когда еще такое бы с ним случилось? Обычно если женщина хотела, ему и в голову не приходило ей отказать. А уж тем более такая женщина, как его маленькая сладкая охотница... Щеки Киры запунцовели. Губы зашевелились, и Ивару пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова. — А может быть... я специально захотела опьянеть... чтобы решиться на то... на что никак не могу решиться... Когда смысл дошел до распаленного возбуждающими образами мозга Ивара, он окончательно потерял контроль. К черту благородство! К черту жалкие попытки выглядеть в ее глазах лучше, чем он есть. Он хочет ее. Хочет ее всю. Любой ценой. Ивар яростно приник к губам девушки, терзая их поцелуем. Ее ладонь распласталась у него на груди и невыносимо медленно поползла вниз, к пупку. Немного алкоголя раскрепостило охотницу, она принялась изучать его тело так, как не делала этого раньше. Ивар тихонько зарычал и зажмурился, когда услышал жужжание 'молнии'. Она сама расстегнула его джинсы! От невинной девственницы не осталось и следа. В его охотнице проснулась женщина, страстная, ненасытная, заводившая своими пока не очень умелыми действиями с пол-оборота. Без предупреждения Кира обхватила рукой член и крепко сжала. Крик неутоленного желания вырвался из груди Ивара. Он инстинктивно подал бедра вперед и обратно, двигаясь в ее кулаке. Прохрипел: — Не сжимай пальцы так сильно, малыш. Я могу кончить. Девушка охнула. Она вытянула шею и испуганно пискнула: — Ивар! Твоя рука! Боль словно ждала, пока о ней напомнят. Резкое жжение охватило ту руку, которой он придерживал у бедра бокал. Опомнившись, Ивар увидел окровавленные осколки на ладони. Видимо, в порыве страсти просто раздавил хрупкое стекло. Кира издала очередной испуганный возглас. — Все в порядке, это ерунда, — свободной рукой он принялся аккуратно вытаскивать осколки и складывать на край столика. Кровавые капли ползли по острым граням и скапливались в изгибах стенок бывшего бокала. В свете камина они казались брызгами вина. Убедившись, что все опасные кусочки собраны, Ивар провел по ладони языком, зализывая рану. Адское жжение разливалось до самого локтя, но ждать исцеления оставалось недолго. Внезапно Кира схватила его за запястье, поднесла руку к губам. Ее язычок осторожными движениями коснулся раны, пока она встретилась взглядом с Иваром. Возбуждение мгновенно вернулось от этого эротичного зрелища. Охотница как с цепи сорвалась и решила довести его до полнейшего умопомрачения. — Что ты делаешь? Кира облизнулась, как дикая хищница. — Пробую твою кровь. Я читала, что в древние времена нужно было обязательно попробовать кровь побежденного врага. Тогда вражда заканчивалась. В особо сложных случаях ели сердце. Ивар усмехнулся и подтянул ее к себе. Нашел губы, разделил с охотницей собственный привкус и шепнул: — Тогда считай, что ты съела мое сердце. 17 В глазах Ивара плясало каминное пламя. Я подозревала, что он специально разделся до пояса, чтобы дразнить меня своим великолепным телом, и, конечно, не устояла перед соблазном потрогать его. То, что раньше пугало — сильные мышцы, распаленный взгляд, в котором без труда читалось настойчивое желание овладеть мной — теперь льстило. Я не могла наглядеться на него и списала это на действие вина и романтической обстановки. Раньше он целовал меня по-другому. Более яростно и торопливо, как будто каждую секунду ожидал сопротивления и готовился его подавить. Теперь же мы не спеша наслаждались прикосновениями друг к другу. Ивар подышал на мои губы, и я приоткрыла их, сама потянувшись к нему. Он провел кончиком носа по моей щеке, царапнул зубами подбородок, а затем уже более ощутимо прихватил кожу на шее — и я откинула волосы на другое плечо, открывая ему новые территории для исследований. Ивар не торопил меня, а я, наоборот, осмелела. Вкус крови еще ощущался на губах, когда я поддалась внутреннему порыву и оседлала его, прижав к спинке дивана. Выпрямилась, любуясь чертами красивого мужского лица. Оказывается, в этом тоже есть свое удовольствие — просто смотреть на него. Ивар откинул голову, его глаза оставались закрытыми, словно он еще продлевал впечатление от нашего недавнего поцелуя и не понял, что тот уже закончился. Я наклонилась и укусила напряженную жилу, ведущую от широкой ключицы к уху. Он застонал, жарко и очень удовлетворенно. Пальцы медленно гладили мою спину, скользили по шелку, но не сминали. Их кончики чуть согнулись, когда Ивар положил руку мне на основание шеи и долгим движением провел до самой поясницы. — Будь смелее, охотница, — прошептал он пересохшими губами, — мне нравится так... Мне тоже нравилось, поэтому я схватила его за скулы, резко заставив откинуть голову еще дальше, и впилась в шею. Кожа пахла его парфюмом и была на вкус слегка солоноватой от пота. Я обезумела и принялась лизать и покусывать Ивара. Он уронил руки по обе стороны от нас. Ладони уперлись в обивку дивана. Приподняв бедра, Ивар принялся тереться снизу между моих разведенных ног. Я чувствовала его напряженный ствол через ткань своих трусиков. Он прижимался ко мне от вершины до основания, всей длиной. От стонов Ивара что-то глухо дрожало у меня в груди. Затем он вдруг вскинул руку, надавил ладонью мне выше уха, заставив прижаться щекой к его плечу. Я поддалась. Ивар повернул голову и грубым поцелуем вновь сделал меня зависимой от него. Другая рука начала комкать шелк сорочки, собирая и поднимая ее все выше. Не отрываясь от его губ, я пошевелила плечами и спустила тонкие бретели до локтей. Ивар оторвал меня от себя, заглянул в глаза тяжелым взглядом возбужденного мужчины. Он будто бы ждал от меня ответа, каких-то важных слов, которые я еще не догадалась сказать ему. — Раздень меня, — попросила я и удивилась, как жалобно прозвучал голос. Затем подалась бедрами вперед, разводя колени шире. — Займись со мной любовью, Ивар. Он выпрямился, прижавшись обнаженной грудью к моим соскам, еще прикрытым тканью, и положил ладони мне на спину. — Именно любовью, охотница? — выдохнул в губы. — Именно любовью, — на мгновение я зажмурилась от невыносимо приятных ощущений, — я хочу, чтобы ты любил меня. — Я буду любить тебя, — пообещал Ивар. Он снял с меня сорочку и отшвырнул ее куда-то в сторону, а потом откинулся, чтобы полюбоваться. Странно, но я больше не стеснялась как раньше. Наоборот, расправила плечи, взяла его руки и сама положила на свою грудь. Взгляд Ивара метнулся к моему лицу, потом — к соскам, которые тот легонько ущипнул и сжал между большим и указательным пальцами. Потянул — и я ахнула от покалывания внизу живота. Ивар громко сглотнул. — Сделай то, что тебе сейчас больше всего хочется, охотница. Продолжая смотреть ему в глаза, я опустила руки вниз, отодвинула в сторону свои трусики, приподнялась. Руки Ивара продолжали ласкать мою грудь, а в глубине зрачков застыло предвкушение. Наверно, он уже догадался, что собираюсь сделать, потому что затаил дыхание. Я нашла его член и мягко протолкнула в себя. В следующую же секунду ладони Ивара оставили в покое мои раздраженные соски, обхватили ягодицы. Грубым движением он надвинул меня на себя, завершая то, что я так осторожно начинала. — Боже. Кира! — Ивар прижал подбородок к груди, закрыл глаза и шумно-шумно задышал. Теперь я ощущала его очень глубоко внутри себя и поразилась, как легко он скользнул и как плотно уместился. — Еще, Кира! — попросил Ивар, не открывая глаз. Его пальцы так впились в мое тело, что причиняли боль, но я послушно двинула бедрами. — Ох, проклятье... еще! Он надавил мне на поясницу, показывая, что движение должно быть плавным и волнообразным. Я охватила его лицо ладонями, прижалась к губам и начала раскачиваться, доставляя удовольствие нам обоим. — Да, охотница... да... — бормотал Ивар в промежутках между поцелуями, и это подстегивало меня еще больше. Он принялся поднимать бедра навстречу, и у меня закружилась голова. Я уперлась руками в грудь Ивара, отчаянно хватая ртом воздух и отворачиваясь от его ненасытных губ, потому что боялась, что не вынесу столько удовольствия сразу. И так хотелось вжиматься в него все сильнее. Когда темп стал слишком быстрым, Ивар издал гортанное рычание и, придерживая меня, повернулся. Вытянул руку куда-то за мою спину, и я ощутила, что опускаюсь на пол. Ковровое покрытие оказалось жестким и шершавым и пахло средством для уборки. Посуда на столике звякнула, когда Ивар неосторожно задел его боком и сдвинул в сторону. Он содрал с себя остатки одежды, пока я тихонько и жалобно всхлипывала из-за того, что все прекратилось. Потом просунул руки под мои колени, навалился сверху. Мои ноги оказались приподняты и широко разведены, а Ивар решил воспользоваться всеми прелестями своего нового положения. Медленно вошел и вышел. Потом повторил это, но уже глубже и сильнее. Я втянула в себя воздух, царапая ногтями пол и разглядывая Ивара из-под ресниц. Такой потрясающе чувственный... полный желания... и провоцирующий меня на ответную страсть. От одного его вида я была уже на грани. И когда бедра Ивара звучно шлепнулись о мои, вскрикнула. Следующий удар столкнул меня в бездну наслаждения, в которой я содрогалась и извивалась на полу, а Ивар удерживал меня за плечи и продолжал безжалостно двигаться внутри, превращая удовольствие в острые болезненные спазмы, которые, в свою очередь, снова переливались в волны наслаждения. Наконец, я расслабленно замерла на полу под ним и взмолилась: — Закончи это. Сейчас! Ивар зарычал что-то неразборчивое. Его руки принялись мять и тискать меня, движения бедер стали грубыми. Я закрыла глаза и закинула руки ему на шею, позволяя пользоваться моим телом, чтобы достичь оргазма. Когда он с шипением выпустил воздух из легких и коротко дернулся несколько раз вперед, мной овладело умиротворение. Через какое-то время я почувствовала, что Ивар приподнимается на локте. Органы чувств постепенно включались, и я ощутила жесткость пола, прохладный воздух на покрытой испариной коже, легкий аромат вина и наших возбужденных тел. Услышала потрескивание пламени в камине и пульсацию разгоряченной крови в висках. Мы продолжали лежать на полу в объятиях друг друга, пока мир вокруг заново обретал краски. Ивар подул на мое лицо, осторожно убрал прилипшие ко лбу и вискам пряди волос. — Я ведь, правда, люблю тебя, охотница. Люблю. Сквозь сон я улыбнулась. — И я тебя тоже, зверь. Меня разбудили нежные поцелуи. Солнечные лучи падали в окно, и крохотные пылинки танцевали в них, когда я открыла глаза и обнаружила себя все там же на полу у камина. Жарко, жестко, неудобно. Но отчего-то так замечательно, что даже комок к горлу подступил. Постелью мне служило ковровое покрытие, под головой оказалась подушка с дивана, а вместо одеяла согревал... Ивар. Его руки обнимали мои плечи, колено было просунуто между моих ног. С закрытыми глазами он медленно целовал мой подбородок и уголок губ. Его большое великолепное тело оставалось обнаженным, и я могла чувствовать, как движется при вдохе грудь, как щекочут мою кожу волоски внизу его живота и как Ивар хочет меня. Снова. — Мы всю ночь провели здесь? — хрипловатым спросонья голосом пробормотала я. — Всю ночь, — шепнул он. Я облизнула губы и улыбнулась. Вспомнила его несмелые признания, произнесенные на грани сна и яви. Оказывается, счастье — вот такое. Мое счастье — лежать с Иваром и знать, что он любит меня. — Как хорошо, когда ты не испаряешься с наступлением утра, — заметила я. Едва уловимое движение подсказало, что он пожал плечами. — Мне некуда деваться. Это мой дом. — То есть, если бы было куда, ты бы ушел, как и в прошлые разы?! Ивар засмеялся. — Нет, охотница. От себя не убежать, я уже в этом убедился. — Значит, все, что ты сказал ночью — правда? Он приподнялся на локте и заглянул в глаза. — Правда. Ивар смотрел с безграничной любовью и нежностью, а во мне вдруг шевельнулся страх. — Ты ведь сказал это не для того, чтобы усыпить мою бдительность и заставить остаться? Его брови тут же сошлись на переносице. Ивар отпустил меня и сел, согнув одну ногу в колене. — Проклятье, охотница! Разве ты не была на цепи? По-моему, она удерживает лучше любых слов. Зачем мне тратить свое время и распинаться?! Он выглядел обиженным и уязвленным моим недоверием. Теперь мне снова стало страшно, но уже по другой причине. Я потянулась, обняла его сзади, прижалась щекой к спине и сомкнула пальцы на груди. — Прости меня, Ивар. Мне просто нужно привыкнуть... Он дернулся, но прежде чем я успела удивиться, Ивар уже повернулся, прижал меня к дивану и принялся целовать, попутно пробормотав: — Твоя пуля жжется. Мне тоже нужно привыкнуть. Точно. Когда я прижалась грудью к его спине, пуля на цепочке оказалась между нами. Она стала напоминанием о том, что мне так хотелось забыть. Наслаждаясь поцелуями Ивара, я закинула руки за голову, нащупала замочек и расстегнула его. Пуля скользнула вниз, на живот. Я поймала ее и вложила концы цепочки в ладонь Ивара. — Чтобы тебе больше не пришлось терпеть ожоги. — Это же символ твоего клана, — озадачился он, глядя на покачивающийся кусочек железа. — Я думал, ты им гордишься. Мне хотелось плакать, но я заставила себя улыбнуться. — Вернешь ее, когда мне придет время возвращаться домой. У меня не получится быть одновременно дочерью своего отца и твоей возлюбленной, Ивар. Поэтому на эти несколько дней я хочу превратиться в обычную девушку. — Кира... — он разжал пальцы. Пуля упала на пол, а Ивар обхватил мою голову обеими руками и принялся целовать с такой страстью, словно хотел вынуть душу и оставить меня бездыханной. — Моя девочка... но для меня все уже не важно... — Для меня важно... — я задыхалась, бесстыдно прижималась к нему всем телом. Развела ноги в стороны, чтобы он мог подобраться ближе. Вскрикнула, когда Ивар вошел, раздвинув большими пальцами мои складки. Он подхватил меня под ягодицы и принялся поднимать и опускать на себя, как вчера, с той лишь разницей, что теперь мы делали это не ради удовольствия. Нет, мы нуждались друг в друге. Мне требовалось оставить след на Иваре, поэтому я рычала, кусала его шею, царапала плечи, хотя царапины почти сразу исчезали. А он хотел заклеймить меня изнутри. Поэтому врывался так глубоко, как мог, с лицом, искаженным болью. Мое тело поддавалось под его ударами, принимало и подстраивалось под него. Горячее семя разлилось мягкими толчками, и казалось, что я — иссохшая раскаленная земля, которая вбирает в себя внезапно пробившийся свежий источник. 'Запомни меня', — вот, что беззвучно пытались сказать мы друг другу. Ивар положил голову на мое плечо, его тяжелое дыхание щекотало шею. Сжав мышцы, я ощущала, что он все еще внутри, и это было приятно. Как будто мы оставались одним целым, несмотря ни на что. — Охотница... давай не будем никуда ходить, а просто проведем время, не вылезая из постели. Я потерлась носом об его ухо и почувствовала, как по его спине прокатывается волна дрожи. — Тогда мы умрем от истощения, — возразила я. — В холодильнике полно еды. — Я не об этом истощении. Кроме того... — я задумчиво поглаживала его по затылку, перебирала пальцами волосы. — Мне хочется увидеть все. Все, что папа не показывал мне. — Ладно. Быстро прокатимся... — ворчливо начал он. — Нет. Не хочу смотреть из машины. Всю жизнь я видела мир только из окна отцовского джипа. Я хочу увидеть его твоими глазами, Ивар. Он тяжело вздохнул. — Хорошо. Выбери что-нибудь удобное из одежды и не возись долго. Но 'не возиться долго' не получилось, потому что Ивар сам же пожелал принять душ вместе со мной. Потом придирчиво наблюдал, как разбираю пакеты с купленной одеждой, и морщил нос до тех пор, пока я не уступила и не надела то эротичное белье, которое выбрал он. Трусики непривычно впились между ягодиц, а соски терлись о жесткий край лифа, почти не прикрывшего грудь. К счастью, против остальных вещей возражений не было, и я не без удовольствия повертелась перед зеркалом, разглядывая новую юбку и кофточку. Попутно посматривала в отражении как одевается Ивар. Четкими движениями он затянул ремень брюк, накинул рубашку на плечи, стал застегивать пуговицы — и тут поднял голову и поймал мой неосторожный и жадный взгляд. В глазах мелькнул вызов. — Мы же уходим! — охнула я, а когда он начал наступать на меня, юркнула в двери. — Ивар! Отстань! Ты обещал! Догнать меня не составило труда, потому что я запуталась в череде комнат. Лишь основательно измучив поцелуями, он сжалился надо мной. Взявшись за руки, мы миновали небольшой дворик и вышли через калитку на улицу. День выдался ясным и довольно жарким, а я порадовалась, что благоразумно приобрела туфли на плоской подошве, как раз подходящие для долгих прогулок. — До этого ты видела лишь темную сторону моей жизни, — сказал Ивар, когда мы побрели вдоль по тихой улице, и я поняла, что он имеет в виду поселение лекхе и тяготы их существования, — но сегодня мне не хочется думать о плохом. Хочу показать тебе что-то красивое, как обещал. И город вокруг на самом деле не казался враждебным и пугающим. Благодаря Ивару я заметила, как чисто кругом, какие яркие цветы украшают клумбы, как вкусно пахнет из ближайшей пекарни, куда мы зашли, чтобы купить целую гору булочек и пирожных. На мой вопрос, зачем столько еды, Ивар загадочно ухмыльнулся. — Свожу тебя в Квартал Искусств. — Квартал Искусств?! — Ну, я так его называю. Заинтригованная, я брела за ним и послушно вертела головой по сторонам, следуя указаниям, на что стоит обратить внимание. Мы добрались до автобусной остановки и стали ждать нужный транспорт. Старушка, сидевшая неподалеку на лавочке, смотрела на нас и улыбалась морщинистыми губами. Мимо прошла девушка с коляской. Я обняла Ивара и призналась: — Все выглядит таким обычным... кажется, я всегда жила тут. И могла бы прожить еще целую жизнь. — Знаешь, охотница, — вдруг стал серьезным Ивар, — мы сейчас гуляли с тобой по центру. Здесь нет лекхе. Но я повезу тебя на окраину. Там все будет немного по-другому. Но ты сама хотела посмотреть город со всех сторон. Я кивнула, показывая, что не передумала. Подъехал автобус и с шипением распахнул двери. Глядя, как Ивар любезно подсаживает старушку, а она пытается обернуться и пококетничать с ним, я едва удержалась от смеха. Мы забрались в салон и сели на самое последнее сиденье. — Вот бы она удивилась, если бы узнала, что такой 'любезный молодой человек' — один из лекхе, — шепнула я на ухо Ивару и показала на старушку, которая осталась в начале салона. Его взгляд заледенел. — Лекхе не ездят в автобусе. А даже если водитель пустит — приличные люди не поедут в таком случае. Улыбка сползла с моего лица. — Ивар, я пошутила. Я просто пошутила! Он взял мою руку и переплел наши пальцы. — Я не обижаюсь, охотница. Я просто напоминаю тебе о реальности. Если в твоей голове все перепутается — ты выдашь нас обоих. Только ты знаешь мой секрет, но этого нельзя показывать окружающим. Не думай обо мне, как о лекхе, когда мы на людях, — он помолчал и добавил тише: — Потому что я сам стараюсь о себе так не думать. — Хорошо, — пролепетала я, а наполненные прохожими улицы за окном вдруг перестали казаться безопасными. Мы сошли на остановке в каком-то промышленном районе. Из заводских труб, поднимавшихся за крышами домов, шел черный дым. Ветерок гнал по тротуару обрывок газеты. Бродячие кошки небольшой группкой собрались вокруг скамейки и грелись на солнце. Тут же, на асфальте, дрались за черствую горбушку двое воробьев. Не успела я сделать и шага, как раздалась полицейская сирена. Воробьи вспорхнули, а кошки прыснули в разные стороны. Два автомобиля с 'мигалками' промчались мимо нас с Иваром и с визгом покрышек свернули за угол. — Что это было? — выдохнула я. — Очередная неумелая полицейская облава, — поморщился он. — Клан Седого вырезали, виновных не нашли, и все стоят на ушах по этому поводу. — А нам здесь... не опасно? — Я постараюсь тобой не рисковать, охотница. Крепко держа меня за руку, Ивар повел незнакомыми дворами. По моим подсчетам, мы преодолели около трех кварталов, когда свернули к свалке, за которой возвышались стены недостроенного здания. Запах тут стоял соответствующий. — Смотри под ноги, — предупредил Ивар. Я старалась идти след в след за ним, но все равно дергалась, потому что среди мусора то и дело сновали жирные крысы и копошились тараканы. Преодолев 'минное поле', мы забрались в недострой. Я смогла, наконец, вдохнуть полной грудью. Тут гулял сквозняк, и пахло сыростью, но дышать стало ощутимо легче. Побродив полутемными коридорами, мы оказались в подобии внутреннего дворика, окруженного стенами со всех четырех сторон. Здесь густо росла трава, пышно раскинулись кусты жасмина. Ивар подвел меня к ржавой бочке, валявшейся на боку, и попросил: — Присядь. Я опустилась, не чувствуя под собой ног от любопытства. Тогда он отошел на середину двора и коротко свистнул. Сначала было тихо, потом в одном из темных дверных проемов показалась фигурка мальчишки. Ребенок, видимо, узнал Ивара, потому что приблизился без страха. Ивар отдал ему пакет с едой и перекинулся парой слов. Мальчишка кивнул, глянул на меня, повернулся и убежал, сверкая пятками. И тут, как по мановению волшебной палочки, из всех щелей полезли люди. Нет, не люди... лекхе! Они не выглядели оборванцами, хотя, как я догадалась, устроили здесь убежище. Что-то вроде поселения, но только без особых удобств. — Это и есть квартал Искусств? — спросила я, когда Ивар вернулся и присел со мной рядом. — Угу, — он кивнул. — Как ты о нем узнал? — О, это не я, а Байрон. Это он поделился со мной. — Так вот для кого ты купил еду... — В качестве оплаты за представление. — Почему они живут тут, а не в Сопротивлении? — Потому что считают: творчество должно быть свободным от любых рамок. В это время на середину дворика вышла девушка со скрипкой. На ее плече сидел соловей. Вскинув смычок, скрипачка коснулась струн — и птица запела. От изумления я открыла рот. — Это... ее фамильяр?! — Да, — вполголоса подтвердил Ивар. — Фамильяр умеет петь? — У нас с фамильярами ментальная связь, — Ивар коснулся виска, — хозяйка управляет птицей так же, как управляет пальцами, когда играет на скрипке. Он сказал 'у нас', хотя сам не имел фамильяра, но я не стала говорить об этом вслух. Урок в автобусе прочно закрепился в памяти. Вместо этого решила насладиться представлением. Сочетание звуков было потрясающе красивым. Скрипка выводила основную партию, мелодия то бушевала, как море в шторм, то журчала неглубокой речкой. Птичьи трели дополняли музыку вкраплениями, но отдели одно от другого — и получилось бы уже не то. Я слушала и слушала, и уродливые стены недостроенного помещения заволакивала дымка. Исчезли запахи сырости. Забылась свалка, которую пришлось преодолеть по пути сюда. За спиной скрипачки упал тяжелый бархатный занавес кулис. Под ногами возникли доски пола. Свет софитов выхватил девичью фигурку, а птичьи перья заискрились синеватым отливом. Когда последний звук растворился в тишине, огромный зрительный зал взорвался аплодисментами. Я тряхнула головой. Хлопал один Ивар, а все вокруг стало как прежде. — Тебе понравилось, охотница? У меня просто не находилось слов. — Я... не знала, что лекхе умеют... — Играть на скрипке? — лукаво глянул он. — Да... — я смутилась, — то есть... что они понимают в музыке. Ивар беззлобно фыркнул и приобнял меня. — Моя маленькая охотница. Маленькая и глупая. Я зажмурилась, пока он целовал мой висок, щеку и шею. Рядом с ним действительно ощущала себя такой — маленькой и глупой. Сколько еще мне нужно узнать, чтобы перестать удивляться? Потом вышли парень с девушкой. Они были одеты в обтягивающее трико, а в траве скользнули две змеи. Когда начался танец, я в очередной раз поразилась, насколько органично двигаются тела всех четырех. Змеи извивались, скользили по рукам и ногам танцоров, придавали действию фантасмагоричности. Я могла только стискивать пальцы от волнения и восхищения. — Им нужно на сцену. Нужно выступать. — Нужно, — согласился Ивар, — но в лучшем случае это будет что-то вроде шоу уродцев. Серьезно никто не воспримет. — Жаль... — протянула я. — Ладно, охотница. Пойдем еще картины посмотрим? Посмотреть мы не успели. Со стороны улицы послышался шум — и в мгновение ока все лекхе исчезли. Ивар вскочил на ноги, схватил меня и дернул за собой. — Бежим, охотница! — Что случилось? — испугалась я. — Полиция. Похоже, облава дошла и сюда. В подтверждение его слов раздался пронзительный свист. Мое сердце ушло в пятки. Если полиция поймает нас здесь... как Ивар будет это объяснять? Времени на раздумья не оставалось, и я побежала в спасительное укрытие полутемных коридоров. Громадина недостроенного здания поглотила нас, как огромный кит — мелкую рыбешку. Под ногами захрустел строительный мусор и бетонная крошка, а за спиной уже раздавались окрики полицейских и топот. Множество дверных проемов зевало немыми ртами. Какой выбрать? Куда бежать? Всюду лабиринт коридоров, всюду — грязь, пыль и безнадежность. Рука Ивара крепко сжимала мои пальцы, пока он свернул за угол, лавируя в череде незнакомых мне комнат. Только чудом удавалось не спотыкаться о брошенные доски и расколотые блоки. Полицейские не отставали, и опыт жизни в клане подсказывал, что я знаю причину. — Мы слишком шумим, Ивар! — Что? — он замедлил шаг и обернулся. — Здесь не получается ходить тихо, — я указала себе под ноги. — Они нас слышат. Он бросил напряженный взгляд мне за спину. Коротко выдохнул, словно принял нелегкое, но экстренное решение. — Иди сюда, охотница. Мы с Иваром добежали до лестницы без перил, которая вела на верхние этажи, когда он скомандовал: — Поднимайся! Я запрокинула голову, оценивая количество пролетов. Где-то под самой крышей вспорхнула стая голубей, вибрация от хлопанья десятков крыльев наполнила воздух. — Нет! Нам нельзя разделяться... — Поднимайся! — он довольно грубо толкнул меня в спину, заставив перебирать ногами вверх по лестнице, чтобы не упасть. — Я примерно знаю, что здесь и как. А ты — нет. Я немного запутаю следы и вернусь за тобой, охотница. Спрячься и жди. — Но, Ивар... Из ближайшего дверного проема в коридор, где мы спорили, ударил луч фонаря. Ивар весь подобрался и в мгновение ока рванул вдоль по первому этажу, производя столько шума, сколько раньше не получалось у нас двоих вместе взятых. Инстинкт самосохранения не позволил мне ждать, что будет дальше. Мысленно проклиная упрямого лекхе на чем свет стоит, я стрелой припустила по лестнице, сама не зная, как далеко нужно бежать. Спрятаться не слишком высоко или забраться под самую крышу? К сожалению, мы с Иваром потратили непозволительно много времени в споре, потому что меня заметили. Я поняла это, когда услышала, как кто-то бежит следом. Притормозила на повороте, оглянулась. Мелькнул рукав с характерной полицейской нашивкой, а от высоты ничем не огороженного пролета закружилась голова. Зачем Ивар не послушал меня? Нам нельзя было разделяться! Я выскочила на площадку следующего этажа, ощущая, как сердце колотится уже где-то в районе желудка. Паника означала бы катастрофу в моем случае, поэтому пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов. — Стоять! — раздалось этажом ниже. — Я делаю первый предупредительный выстрел! Эхо прогрохотало по этажам от земли до самой крыши, и из стены неподалеку от меня брызнул целый фонтан пыли и мелких камней. Я успела закрыться руками и при этом не закричать. Первым желанием было бежать куда глаза глядят, рваться еще выше, забиться под самую крышу, но я вспомнила уроки Коли и заставила себя мыслить трезво. Прислушалась к шагам. Двое. Отбились от основной группы, которая преследовала Ивара. Двое взрослых тренированных мужчин. А я — одна. Но ведь у меня тоже за плечами кое-какие уроки от брата. И за мной идут не охотники. Не безумный Жорж и не жестокий Митяй. Всего лишь люди в форме, которые обязаны действовать в рамках закона. Их действия предсказуемы, их вера — не фанатична. А значит, они не так опасны, как мы. Я нащупала стену и умудрилась почти невесомой тенью скользнуть за нее. Прижалась к холодному осыпавшемуся от прикосновений камню и затаила дыхание. Полицейские поднялись на площадку. — Где она? — вполголоса спросил один у другого. — Наверх побежала. — Почему мы не слышали ее шагов? Наступило молчание. Я выругалась сквозь крепко стиснутые зубы. Догадливый сукин сын! Грудь уже разрывалась от напряжения, хотелось вдохнуть, глотнуть хоть немного воздуха после быстрого бега вверх по лестнице. Но полицейский стоял совсем рядом, за стеной, и я боялась, что он услышит. — Да говорю тебе, она где-то наверху! — нетерпеливо повторил второй. — Иди проверь там. А я осмотрюсь здесь. Я лихорадочно огляделась. Если он войдет в дверной проем, всего-то сделает пару шагов и заглянет в комнату — все пропало. С улицы донеслись выстрелы. Что там произошло? Ивар? Это в него стреляли? В глазах резко потемнело, и я позволила себе короткий вдох. Он показался громче ураганного порыва. Взгляд наткнулся на два одинаковых прямоугольных прохода в длинной соседней стене. Вот бы мне повезло, и эти комнаты сообщались между собой! Тогда я могла бы спрятаться в одной, а при необходимости перейти в другую. Времени уже не оставалось. Стараясь наступать на свободные от мусора участки пола, я перебежала к спасительному проему и спряталась за ним. Глубоко вдохнула широко открытым ртом. Воздух! Какой же он сладкий! Пара секунд потребовалась, чтобы скинуть туфли и стиснуть их в пальцах. Теперь шаги станут еще тише. Притаившись, я слушала, как полицейский бродит за стеной, пинает пустые банки из-под краски, хрустит битым стеклом. Вот шорох раздался совсем рядом с местом моего укрытия. Я начала отступать в поисках убежища. Повезло! Очередная дверь, похоже, все-таки вела в смежную комнату, а оттуда — снова в первое помещение и на лестницу. Полицейский остановился. Я услышала чирканье зажигалки и почуяла сигаретный дым. — Выходи лучше сама, — раздался спокойный мужской голос. — Я не собираюсь бить тебя. Просто надену наручники и отвезу в участок. Все равно ведь найдем. Я беззвучно усмехнулась. Не на ту напали! Одновременно с тем, как в дверном проеме показалась нога в черном ботинке, я скользнула вдоль стены в соседнюю комнату. И от резкой боли едва не выронила из рук туфли. Впилась зубами в нижнюю губу, дрожа от крика, застрявшего в горле. Опустила голову и сквозь пелену выступивших слез заметила, что босой ступней стою на разбитой бутылке. И у меня не было возможности излечиться в мгновение ока. — Выходи! — снова позвал полицейский. Его голос оказался так неожиданно рядом, что я едва не подпрыгнула. Да он сейчас войдет и сюда! А я не могу и шагу ступить порезанной ногой! Но опасность придала сил. Пришлось опереться рукой о стену, чтобы сохранить равновесие, наклониться и выдернуть кусок стекла, который вонзился в подушечку большого пальца. Я аккуратно положила осколок на пол, чтобы не зазвенел. Кровь. Теперь повсюду останутся следы. Выбирать не приходилось. Я сунула ногу в туфлю, ощущая, как противно и скользко стало в ней. Прокралась к выходу. Шаги полицейского не отставали. Сейчас он увидит кровь на полу и все поймет. Быстрее. Надо двигаться быстрее. Я попятилась, пересекая помещение, которое отделяло от лестницы, и старалась в то же время не выпускать из поля зрения проход, откуда вот-вот должен был появиться мой преследователь. Кто-то схватил меня сзади. Грубая мужская ладонь зажала рот. Неужели второй полицейский успел спуститься обратно?! Так быстро?!