Катализатор

Искать никого не пришлось. Преддипломную практику Саня проходил в конторе дальнего родственника, рассчитывая в перспективе устроиться туда на работу, и неуловимую до сих пор клавишницу встречал каждый день у входа — в соседнем здании открылся новый магазин одежды, и девушка пару недель подрабатывала тем, что раздавала зазывные листовки. Сашка так и не подошел к ней знакомиться заново. Задетая гордость нашептывала, что ему этого не больно-то и хотелось, но взгляд самопроизвольно каждый раз приклеивался к хрупкой фигурке. Медведев ругал себя, отводил глаза, злился, вспоминал, как она сбежала от него в Сосновском клубе, и снова и снова решал, что не будет подходить к ней из принципа.

Столь пристальное внимание не осталось незамеченным. Динкина напарница, понаблюдав несколько дней игру в гляделки, вынесла вердикт: "Динь, а вон тот парень на тебя запал!". Дина смущалась и отнекивалась, но на самом деле ей было лестно, да и молодой человек девушке понравился. Она совершенно не помнила их встречу в клубе — так старалась тогда быстрей убежать, что не приглядывалась к лицу, и теперь почти мечтала о знакомстве, но сделать первый шаг не хватало духу. Самое большее, на что она решилась, это всучить ему дурацкую рекламу, и то попытка не увенчалась успехом — парень выглядел чем-то раздосадованным, взял бумажку и прошел мимо. Дина потом долго переживала... Объяснить Сашкино поведение у нее получилось только во время отбора на "Яркий звук". Она сидела в зале расстроенная — выступление, прямо скажем, не удалось. Брат с басистом и фронтменом курили на улице, попутно выясняя, кто больше налажал. С ней остался только Павел, он и привлек ее внимание к сцене, высказав что-то нелестное относительно саундчека некой команды. Дина присмотрелась и увидела в числе ждущих свою очередь музыкантов своего "воздыхателя". Она напряженно следила за происходящем на сцене и гитарист "Книги" это заметил, но расценил по-своему:

— Ты его не бойся, мы с ним уже поговорили по душам — больше он к тебе не сунется, — "успокоил" ее Павел.

— В смысле, поговорили? С кем? — не поняла девушка. Павел в общих словах объяснил и с кем, и о чем. Дина едва не схватилась за голову, припомнив ситуацию и осознав, что незадачливый ухажер получил ни за что, ни про что. Она и не подумала, что у Сашки какие-то там принципы проснулись, решив, что тот просто не захотел огребать проблем из-за какой-то истерички. Стало горько и обидно. Окончательно Дина раскисла, когда стало точно известно, что на фестиваль их группа не отобралась, и, в итоге, позорно разревелась... Но зато познакомилась с Никой и узнала имя несостоявшегося знакомца. А еще решила, будь что будет.

Подработка закончилась. Снова с Сашей они встретились только на "Ярком звуке", и ничем обнадеживающим эта встреча не завершилась. Видно, ошиблась Динкина напарница, а так хотелось, чтобы нет, потому что симпатии к гитаристу "Выхода" день ото дня только росли...

Сашку же после фестиваля немного отпустило. Он даже самоуверенно решил, что Диной переболел, как ветрянкой и теперь у него иммунитет. И считал так довольно долго. Даже согласился на поездку в Сосновку, чтобы убедится на практике. Убедился! В обратном... Спешно ушел из зала, пытаясь проветрить голову. И проветрил, наконец, — укрепился в мысли, что пора что-то менять, что его принципы глупы и надуманны, что нужно попробовать начать сначала и чем раньше, тем лучше... После окончания сета, например. И если бы Дина, не обнаружив в зале Сашку, не напридумывала себе всяческой ерунды и снова не разревелась за кулисами, возможно у него что-нибудь да и получилось. А так вышло только подраться с Ильей. Впрочем, это только отсрочило Сашкино решение поговорить с девушкой. О том, что именно ей сказал Медведев, Дина не рассказывала, только заливалась румянцем, но, по большому счету, это было не важно. Главное, что они все-таки вместе.

Может быть, детали истории их знакомства и были немного иными, но Нике представлялось именно так. Теперь, когда, наконец, они со всем разобрались, Сашка так трогательно за Диной ухаживал, что Ника ей чуть-чуть по-хорошему завидовала. Ей и еще Маше — девушке Макса.

За прошедший месяц Машу Ника видела трижды. Первый раз они встретились на остановке. Ника приехала по слезной просьбе Семенова помочь ему с курсовиком. Программку она накропала дома, но оказалось, что кратких комментариев в коде Димке недостаточно — сказывались пробелы в знаниях. Так что она продумывала про себя пояснения и озиралась в поисках воспылавшего тягой к знаниям одногруппника, который обещал встретить на остановке, но почему-то запаздывал. Вместо Семенова Ника увидела Максима. Он шел под ручку с какой-то девушкой, и тоже заметил Нику, приветливо махнув ей рукой и корректируя траекторию движения, чтобы уж точно не разминуться. Не сказать, что его спутницу это сильно обрадовало, во всяком случае, при личном знакомстве не слишком-то приветливое выражение лица Маши, немного портило первое впечатление. В остальном же девушка была чудо как хороша: не очень высокая, стройная, с правильными чертами лица и ярко-рыжими прядями волос, выбивающимися из под смешной шапки с кисточками, делающей ее похожей на белку.

Знакомство получилось каким-то сумбурным. Маша сдержанно кивнула, Ника тоже не выказала особого энтузиазма, к тому же на горизонте замаячила знакомая долговязая фигура, так что девушка поспешила попрощаться. Казалось бы, мелочь, случайная встреча, но почему-то этот эпизод долго не шел у Ники из головы. Копаться в причинах сего феномена не хотелось, да и времени особого не было — дурные и просто странные мысли, как показала практика, очень легко искореняются промежуточной аттестацией по большинству предметов, спрессованной в одну неделю.

Второй раз Машу она увидела и вовсе случайно. Более того, не обратила бы на короткий сюжет местных новостей никакого внимания, если бы не состоявшийся накануне разговор. Дело было на репетиции. Ника с Сашкой шлифовали сложный перебор, расписывая по тактам свои партии, чтобы добиться более объемного звука, и Медведев обратил внимание на довольно глубокие царапины, резко выделяющиеся на правой руке девушки. Ника на вопрос, кто ее так подрал, пожаловалась, что в гостях у тети неосмотрительно решила погладить безобидного с виду котика. Котик добрых намерений не оценил, извернулся, и, пропахав когтями по руке, сиганул с кресла на штору, оттуда за диван, где и затаился, прячась от посягательств разных пришлых родственников. Сочувствия от мальчишек Ника, естественно, не дождалась. Артем высказал, наверное, общую мысль, мол, нечего трогать животное, целее будешь.

— Так я же просто погладить, он ведь такой хорошенький... — неубедительно возразила, девушка.

Артем снисходительно покачал головой:

— Все они хорошенькие пока маленькие, а потом вырастают и превращаются в наглых тварей.

Ему неожиданно поддакнул Сашка:

— И вообще, по-моему, кот должен на улице жить! — на него удивленно оглянулась не только Ника, но и мальчишки, а Медведев, ничуть не смущаясь, продолжил. — А что, у нас раньше жил один во дворе. Ну, приблудился в смысле. Дом охранял. Мы его Собакой звали.

— М-да, а вот от собаки я бы не отказался, — вздохнул Артем.

— Ну так заведи! — отмахнулся Сашка.

— Ага, заведи... Куда я ее в квартире дену?

— Ну а ты маленькую заведи... — не уловил суть проблемы Медведев.

— Ты еще скажи — мелкую трясущуюся гадость, которая не собака, а крыса сумочная! — возмутился Чернов.

— О! А крыса — это круто! — вставил свои пять копеек Славка. — То есть не собака как крыса, а настоящая крыса. Хочу себе вот такенную... — мечтательно протянул он, показывая руками нечто большеватое даже для кота. — И чтоб еще хвост на полметра...

— И что ты с ней делать будешь? — хмыкнул Артем.

— На плече таскать!

Ника аж передернулась. Сашка с Максимом переглянулись с одинаково широкими улыбками. Фокс насупился.

— Макс, а ты, что скажешь? — спросил Чернов.

— Про крысу или про собаку? — уточнил басист.

— Про кота, — рискнула вставить Ника, надеясь, что хоть Павлов ее поддержит, но тот только руками развел.

— С котами у меня как в том анекдоте — любовь измеряется в километрах. Я когда поступил в универ, сначала на квартире с хозяйкой жил, и у нее было три кота. Как они меня достали — на всю жизнь хватило. Нет, ну вы представьте, просыпаешься в четыре утра от того, что кот орет дурным голосом. Бабульке-то хоть бы хны — она глуховатая, а ты тащишься эту скотину выпускать. А потом только заснешь, как два других орать начинают. Они же с первым выходить не хотят... И еще шерсть кругом, хоть выметай, хоть не выметай.

— А ты лысого кота заведи, — внес рацпредложение Славка. — Этого как его...

— Сфинкса, — кивнул Максим. — У меня девушка о таком мечтает. Но у нее уже есть вислоухий. Сегодня его на выставку потащила. Ну да ладно, не суть важно... Слушай, Ник, а если здесь соль-диез играть?

К теме домашних животных больше не возвращались, но, когда утром в бормотании телевизора Ника краем уха услышала "выставка кошек", она приостановилась и досмотрела сюжет до конца. Девушку Максима она узнала сразу. Та с гордостью расписывала, какой у нее замечательный кот. Сам "замечательный" затравленно озирался, обалдело мигая огромными, совершенно круглыми глазищами. На тупоносой морде отчетливо проступало: "Хозяйка, ты куда меня привезла? Домой хочу!". Унылая кошачья моська лишь укрепила Нику в мыслях, что Маша у нее вызывает исключительно неприязнь, правда внятно ответить, почему так происходит, девушка, пожалуй, не смогла бы, хотя где-то на задворках сознания маячила мысль, что это банальная зависть. Она такая красивая, эта девушка Максима, и поди совершенно не прилагает для этого никаких усилий. А тут прилагай — не прилагай, а все равно лучше не будет. Ника придирчиво осмотрела свое отражение в зеркале. Обычная среднестатистическая внешность. Никакой аристократической фарфоровой бледности, и глаза не сказать, что очень большие, и губы совсем не пухлые (последнее, если разобраться, слава Богу), да и волосы укладывать смысла нет — все равно до универа под шапкой все примнется до непотребного состояния... Ника зачем-то достала подводку и нарисовала на веках аккуратные стрелки, а вместо привычной гигиенической помады под руку попалась неброская коричневая — она ее купила летом и пользовалась всего один раз — на тетин юбилей, так чего ей просто так в косметичке валяться... По большому счету в ее внешности почти ничего не изменилось, мальчишки даже не заметили, зато одобрили девчонки в группе, наказав почаще так ходить. Ника отмахнулась, но совет к сведению приняла — такая реакция коллег, прямо скажем, способствовала поднятию самооценки.

Когда что-то происходит случайно в третий раз поневоле начинаешь подумывать о закономерности, или о дурацких шутках судьбы, которой вздумалось заставить некую младую деву вытащить голову из песка. В третий раз Машу Ника увидела, когда возвращалась с внеочередной консультации Ромашовой, на которой два с половиной часа занимались тем, что переливали из пустого в порожнее уже предельно раскрытую на паре тему. Девушке было особенно тошно там находиться из-за того, что пришлось довольно долго дожидаться, пока начнется эта тягомотина. Ничего нового для себя она не узнала, в окна приглашающее заглядывало солнце, но, после прошлого инцидента, отпрашиваться у Светланы Алексеевны было себе дороже. Ближе к вечеру тупо заныла голова. Ника села на первый подвернувшийся транспорт, и вскоре прокляла все на свете. Нет бы потратить несколько лишних минут в очереди на маршрутку, а не лезть в автобус — ехал он "в час по чайной ложке" и от постоянных возвратно-поступательных движений уже начинало подташнивать. Чтобы как-то отвлечься, Ника неотрывно пялилась в окно, и возле поворота к кинотеатру "Москва" увидела Максима и Машу. Пара прямо-таки светилась счастьем, как люминесцентная лампа. Смотреть на них было... трудно.

Ника внезапно поняла, что жутко, до боли хочет оказаться на месте Маши. Гулять по залитым солнечным светом улицам вместе с любимым человеком, смеяться так заразительно, что разглаживаются хмурые лица прохожих идущих навстречу, чтобы ее вот также держали за руку, а в перспективе маячил поход в кинотеатр, куда уже куплены билеты и...

Ника отвернулась от окна, автобус поехал дальше. Это все весна!.. Она провоцирует нездоровые мысли и желания, а все потуги разума урезонить разошедшиеся эмоции, практически напрасны.

Кое-как добравшись до дома, Ника пару часов слонялась по квартире не зная, чем себя занять, потом не выдержала и полезла в Интернет смотреть расписание сеансов в кинотеатрах города. От мрачного созерцания cтранички ее отвлек звонок телефона.

— Привет! Что делаешь? — весело спросил Димка.

Этот его тон сильно диссонировал с Никиным настроением, поэтому отозвалась она не слишком дружелюбно:

— Да так, интересуюсь, что идет в кино...

— Собираешься сходить? — еще больше оживился Семенов.

— Нет... Или да... Еще не знаю... — последовательно выдала девушка, и сама поморщилась от "конкретности" своего ответа. Димка, видно тоже несколько озадачился. Немного помолчал, а потом внезапно выпалил:

— Ник, пойдешь со мной в кино?

Ника поначалу опешила, а потом перед глазами встала хохочущая парочка, и колебания были отброшены.

— Да, конечно.

— Класс! — обрадовался Димка. — Завтра?

— Хорошо, завтра... — бездумно согласилась девушка, у которой все сильнее болела голова. Потом спохватилась и поправилась: — А вообще нет, Дим, у нас завтра репетиция. Давай в воскресенье.

— Договорились! На что пойдем? — деловито уточнил одногруппник.

— Не знаю, выбери сам.

— А... — видно энтузиазм у парня пошел на спад. — Ну, тогда пока?

— Пока.

Ника сбросила вызов, выключила компьютер и вдруг вспомнила, что так и не спросила у Семенова, зачем он ей звонил. Но перезванивать не стала — выпила таблетку от головной боли и легла спать.

О том, что она зря приняла предложение Димки, Ника начала подозревать еще в субботу на репетиции. Музыка успокаивала, настраивала на нечто позитивное, и приходило понимание, что хвататься за любую возможность, чтобы в жизни было "все как у людей" — это детский сад. "В конце концов, мы с Димкой просто приятели", — думала девушка. — "А разве приятели не могут сходить в кино просто так?". Как оказалось, Димка считал иначе, во всяком случае, явно задался целью произвести на нее впечатление — появился на пороге гладко выбритый и с розой в руках; из-под распахнутой куртки виднелся ворот стильной темно-синей рубашки. Ника так растерялась, что непростительно долго не могла понять, что ей делать с несчастным цветком. Розу оприходовала мама, она же заняла Димку на несколько минут, так что Ника кое-как пришла в себя. Перед Семеновым было очень совестно. Димка, не дурак, все, конечно, понял, и по дороге в кино как мог старался вернуть прежнюю непринужденную манеру общения, но все же нет-нет да и проскальзывало на лице разочарование. Так что фильм вряд ли доставил хоть кому-то из них удовольствие.